Майский драбблофест

Иногда Иногда Лань Ванцзи замедляет шаг на подходе к цзинши. Иногда ему кажется, что там никого нет. Иногда он рад, что у Вэй Ина новое лицо. Вернись тот прежним — и Лань Ванцзи в плохие дни не смог бы не думать: это и вправду Вэй Ин или это он все же тронулся умом от горя в ледяной пещере? Иногда Лань Ванцзи боится переступить порог. Сцена "Я хочу его", — думает Эст, вкладывая в эти слова все чувства, все силы, всего себя. В этой сцене Вильям — Тхэм — целует его-По, и он должен показать ответный порыв, должен сыграть так, чтобы все поверили. Эст знает, что не очень хорош в изображении сильных эмоций, и он старается, старается изо всех сил, будит в себе страсть, раздувает огонь, заставляет все в себе тянуться к Вильяму. Это не так уж сложно. "Я хочу его", — думает он много позже, когда грим снят, пот смыт и каст дурачится за поздним ужином. Вильям смотрит ярко, улыбается ярко, и Эст не может разобрать: горячей волной нахлынувшее желание — эхо дневной сцены или?.. Или. И вот мы здесь Юнь Бицю никогда не отличался смелостью. Особенно смелостью отказаться прямо в лицо или так же в лицо признаться. Ему была близка стратегия умолчания. Уход за почвой и растениями дело ведь нелегкое, и пораниться ножом или мотыгой вовсе не редкость. А когда чинишь потрепанную долгими путешествиями повозку или готовишь еду, и того проще — сорвется из руки молоток или брызнет раскаленный жир, и как уберечься? Ли Ляньхуа хмурится всякий раз, но молчит. Ли Сянъи давно бы высказался, но Ли Ляньхуа тоже немного трус. Это Юнь Бицю на руку. Один неуклюж, другой невнимателен — идеальный союз. До тех пор, пока Ли Ляньхуа однажды не берет его руку своей здоровой. У Юнь Бицю через ладонь свежая ссадина — какая-то слишком крупная рыба дернула сеть, разорвала и ушла. Юнь Бицю сеть удержал, но руку ожгло. На этот раз в самом деле чистая случайность. Но Ли Ляньхуа хмурится. Потом спрашивает: — Чем измеряется тяжесть боли, господин? То ли сумрачный разум родил вопрос, то ли привычная проницательность главы. Юнь Бицю качает головой. — Не знаю. С тех пор это превращается в игру: обмани другого. Юнь Бицю хитрит и прячется, Ли Ляньхуа находит и наблюдает. Юнь Бицю выстраивает хитроумные схемы, Ли Ляньхуа разрушает их, невинно хлопая ресницами. Иногда Юнь Бицю ловит улыбку на его губах. Иногда он ловит на улыбке самого себя. Дни идут за днями, в прибрежной деревушке снег вбивается в жесткую желтую траву, потом тает, и уже новая трава покрывает сухие остатки прошлого года. Наступает Чуньцзе, и приезжает Фан Добин, как всегда, с праздничной едой, с подарками, в том числе и новыми кистями для Юнь Бицю. У Юнь Бицю перехватывает горло, но выразить всю свою признательность он так и не осмеливается, ограничившись стандартными словами вежливости. И по привычке прячет руки в рукава, хотя прятать давно уже нечего — шрамов почти не осталось. Какой огород зимой, какой ремонт? Разве что жаровни с раскаленными углями — но Ли Ляньхуа всегда поблизости, а при нем Юнь Бицю неловко ошибаться и обжигаться. — Тяжесть боли, А-Цю, — говорит Ли Ляньхуа, проводив Сяобао и перебирая привезенные мешочки с чаем, — измеряется добротой, что кладется на другую чашу весов. Взгляд у него ясный и прямой, и у Юнь Бицю снова перехватывает горло. Но достает сил ответить таким же прямым взглядом. Он надеется, что Ли Ляньхуа, читающий его как книгу, прочтет и это несложное послание. "Спасибо". О любви — Вам остается лишь засвидетельствовать свое желание вступить в брак перед Зеркалом истины, — говорит смирившийся со всем Лань Цижэнь. — Полагаю, это не составит трудности, вы ведь и в самом деле хотите этого. — Конечно, хотим! — Мгм. Лань Сичэнь — и только он — замечает тень, на мгновение закрывшую лица обоих. Свидетельству Зеркала удивлены все собравшиеся. Зачарованное стекло потемнело дважды: и после слов Лань Ванцзи, и после слов Вэй Усяня. Ни один из них не желал этого брака всей душой, как должно быть. Гости расходятся с несостоявшегося торжества кто молча, кто с ехидными рассуждениями. Двое в алых одеждах мирно удаляются плечом к плечу. Лань Сичэню кажется, что они не удивлены. У водопадов безлюдно. Первым начинает говорить Лань Ванцзи. — Я все еще боюсь снова подвести тебя, — признается он. — Я все еще боюсь испортить тебе жизнь, — эхом вторит Вэй Усянь. Они прижимаются друг к другу грудь к груди, рука в руке, щека к щеке. Теперь между ними высказано все, до донышка. Тайн не осталось. — Это не значит, что я тебя не люблю, — говорит Вэй Усянь. — Мгм, — подтверждает Лань Ванцзи. Возможно, это значит, что они любят слишком сильно.