Больничный

На Дыбре зимой проходил Санта Брок. И я там отметилась. А принести работу сюда - забыыыыла))) Миссия предполагалась простой. Туда-обратно. Романова привлекает, отвлекает, они тырят нужного человечка и только их и видели. Точнее, НЕ видели. Расчетное время: меньше суток. И они даже смогут провести целых два дня втроём. Роджерс сумел выбить себе и Барнсу выходные, совпадающие с выходными Брока. Так что один день они точно из постели не вылезут. А вот второй… может, даже прогуляются по городу. Что сложного? Ничего. Кроме того, что гладко всегда на бумаге! Первое. Внезапно вечер решили сделать традиционным. Никаких официальных спутниц. Только мужчины. Второе. Мужчины выбирают себе спутниц из предоставленного “ассортимента”, а не дамы — кавалеров себе на вечер. Третье. Традиционные танцы. Ладно, Романова та ещё штучка, танец живота для нее — не проблема. Но как быть с тем, что рядом с объектом сразу двое, которые с удовольствием “пообщаются” с агентом Черная Вдова?! Да так, что вряд ли потом ее останки сумеет найти даже маг? Злобно шипя, Брок рассматривал в бинокль дворец-крепость, сияющий на фоне ночной пустыни, как упавшая с небес звезда и судорожно решал эту задачу. Этот “объект” нужен был им кровь из носу! Оставался всего один выход, но как же ему не хотелось к нему прибегать… — Знаешь, Рамлоу, я много чего знаю про агентов, но как от меня ухитрился ускользнуть этот факт — даже представить себе не могу. Сколько тел ты оставил за собой, чтобы похоронить этот момент? Не дергайся, — хлопнув по обнажённому плечу, Романова снова занесла кисточку с видом “я воткну тебе ее в глаз так глубоко, что она осветит твое самое темное место, если ты просто громко вздохнешь ещё раз”. Вздернув верхнюю губу, Брок оскалил белые зубы с чуть более крупными клыками, и буквально зарычал, но добился только усмешки и прищуренного взгляда. В этот момент дверь чуть приоткрылась и из темноты коридора протиснулась Мэй. — Коридор чист, наши все на местах. Камеры выключены. По времени есть семь минут до выхода, — любимая “девочка” профессионально обшарили гримерку, проверила пульс у замотанного, как мумия, худощавого бесчувственного мужского тела, почти неотличимого от женского, таким тонким и изящным оно было, запрятанного за спинкой дивана и потом ещё раз оглянулась на папочку, который как раз встал со стула перед Романовой, которая энергично растирала по гладкой, безволосой груди масло. Пока она не осталась рядышком с неудачником за диваном, умница, она поспешила исчезнуть. Она, конечно, любимица “папочки”, но свидетели ТАКОГО обычно долго не живут. Хотя момент она в памяти сохранит и смаковать будет долго, да… В этот момент в ВИП-зону вошла группа которую никто не ждали, а они явились. Клиент, которого надо было взять, один из шейхов, частенько мелькающий в телевизоре и на обложках серьезных журналов, бизнесмен из списка Форбс, которого никак не могли поймать за руку на торговле оружием, и ещё трое, не уступающих по деньгам и влиянию. Пока они рассаживались на диванах, пока заканчивали беседу, сцена погрузилась почти в полный мрак. Но вот, в свете единственной лампы, едва-едва рассеивающей темноту, по полу поплыла дымка тумана и послышался шелест песков. К нему добавился звон монет. В этот момент на границе тьмы и сумрака мелькнула босая ступня. Мелькнула и исчезла. А потом в конус рассеянного света, едва-едва разгоняющего темноту, попала смуглая сильная кисть. Изумлённо округлив глаза, вся группа прекратила разговоры и все внимание устремила на сцену: им обещали сюрприз, но как бы, несколько другого пола. Но то, что им показали, тоже стоило внимания. На скулы и щеки, закрытые глухой черной маской, расшитой золотой нитью, с широкого обруча вокруг головы стекали искрящиеся цепочки. Подведенные черной и золотой подводкой непокорно, исподлобья, зло сверкали золотые глаза. На крепкой шее был застегнут широкий черный кожаный ошейник, с которого на ключицы и гладкую грудь спадало богатое монисто. На бицепцах объемом с голову ребенка и широких запястьях были такие же черные кожаные браслеты, украшенные золотыми монетками. Широкие черные шальвары, больше похожие на юбку, сидели опасно низко: ещё ничего не показывали, но уже намекали. А потом музыка запела, застонала, посыпалась раскаленным песком под ноги, заставляя тело извиваться, постоянно переступать, чтобы не обжечься. Замерцала золотом смуглая кожа, сокращались кубики пресса, когда руки пытались оттолкнуть от себя музыку песков, а бедра пытались ускользнуть от рук жаркого самума, сдирающего с неосторожных не только одежды, но саму кожу. Музыка, ветер и песок все быстрее кружились вокруг одинокого странника пустыни, пытаясь утопить в золотых барханах, раздеть, завести миражами в самую погибель, но странник не сдавался, ускользая из каждой ловушки, пока, под крещендо, не погас последний свет… Долго, очень долго потом охрана искала не столько важного человека, сколько того танцора… нашли за диваном мумию, все поняли, но все ещё искали… Сидя в джете, и яростно пытаясь оттереть с лица грим, Рамлоу злобно оглядел свою команду. — Джек, проверь этих пиздюков. Чтоб ни одна камера на записала эту хуйню! Иначе я всех сгною на нормативах! Тяжело поднявшись с места, Роллинз молча пошел по бойцам, которые сдавали ему пустые камеры. Сдала камеру даже Романова, которая сидела ровно, как шомпол проглотившая. И смотрела прямо перед собой. Ей, гордившейся своими навыками и способностями соблазнить любого, сегодня преподали урок. И кто?! Какой-то… мужлан! Сиволапый итальяшка с кривыми ногами и толстыми пальцами! Она едва не провалила миссию, когда вместе со всеми залипла на сцену, вместо того, чтобы забрать объект! А самое обидное — запись сделать она не смогла. И теперь ей нечем было шантажировать Рамлоу. Это такой провал. И только бессмертный Лаки ерзал на своем месте, постоянно вытягивая шею, чтобы посмотреть на Командира. Пока не получил по шее с одной стороны от Мэй, с другой — от Роллинза. Но и тогда он продолжил вибрировать. — Зачем звал? — Барнс знал, что Страйк в отрыве от Командира то ещё стадо бабуинов, но Лаки… Лаки это был тот ещё номер, способный удивлять даже Зимнего, в бытность его ещё Активом Гидры. Сквозь все процедуры и обнуления. Поэтому встреча в полночь где-то в каких-то кустах сулила очередное развлечение ему и головную боль Броку. Вместо ответа это… дитя каменных джунглей встало на карачки, высунуло голову наружу и внимательно просканировало темноту осенней ночи. А потом воровато вытащил из кармана телефон и включил его. — Последняя миссия, Командир приказал выключить все камеры. А у меня случайно, Христом Богом клянусь! Их оказалось две, и на вторую я все записал. Это отрывок. На грани слуха зазвучала знойная восточная музыка, и Барнс буквально окаменел и перестал дышать. Короткий, всего в пятнадцать секунд отрывок он смотрел минут десять, пока смог сбросить с себя морок и уставился пылающими даже в темноте глазами на отпрянувшего от него Лаки. — Полное…? — Мистер Барнс, правда-правда, я бы и так отдал, но мне очень, очень, очень надо попасть на этот комик-кон! Это мой долг! Моя судьба, мой вызов! Никто не имеет… — Полное. Есть?? — сквозь зубы перебил его Актив. — Да! Да, есть. Мистер Барнс, пожалуйста! — Сколько? — У меня есть костюм, лучший, чем могут сделать все эти… — С-с-сколько. — Двести долларов и выходные на следующие пятницу субботу. — Видео. Не рискнув больше испытывать судьбу, Лаки послушно вытащил из кармана флэшку и вздрогнул. Только что их в кустах было двое, и вот он один. А утром его отловил командир Беты. — Лаки, вы в карантине? — А..? — С утра Барнс бегал, красный, как пожарная машина, потом таким же бегал Кэп, потом они куда-то потащили багрового Рамлоу, и у всех больничный на неделю. У тебя, кстати, тоже. — Больничный? — в бедовую голову кажется впервые залетела шальная мысль, что что-то он сделал не так. Очень не так. Очень очень не так. Но уже было поздно. — Не карантин. Но, кажется, мне мой стоит продлить минимум на месяц…