твои земли, прах и пыль

_________________________________

dies ariditatis C

(День засухи: 100)

_________________________________

— Ты уверен? — тихо спросил Мерлин. Артур не помнил, чтобы его слуга когда-то говорил так серьезно или напряженно. Повернув голову, он принялся изучать его. Мерлин так крепко сжимал поводья, что белели костяшки. Несмотря на палящее солнце, он был очень бледен. Он щурился от яркого света, лоб блестел от пота, а потрескавшиеся губы сжимались в тонкую линию. Извечная пыль, из-за которой кожа под доспехами Артура ужасно чесалась, укрывала тёмные волосы Мерлина. Артур поморщился. Честно говоря, нет, он был не уверен. Совсем не уверен. Но он был в отчаянии. Настолько, что собирался рассмотреть любое решение, которое ему предложат. — Оглянись, — ответил он и указал на земли, которые когда-то были прекрасным процветающим Камелотом. Мерлин — впервые за все время — мгновенно подчинился и повернул голову в сторону полей справа от них. Почва, выжженная сотней дней под прямыми солнечными лучами, растрескалась на тысячи болезненно-бежевых кусков. От того, что должно было стать богатым урожаем, остались лишь обесцвеченные стебли. Дорога, по которой они ехали, была покрыта ломкими желтыми волокнами, хотя когда-то здесь была пышная растительность, а сухие ветки мертвых кустов тянулись к копытам лошадей, словно костлявые когти. Камелот превратился в пустыню. Мерлин повернулся к Артуру и мрачно кивнул. Он понимал. — Впереди облако пыли, — предупредил Леон позади. Артур смотрел, как Мерлин теребит свой шейный платок. Привычными движениями он натянул его на подбородок, прикрыв потрепанной красной тканью рот и нос и скрыв тем самым серьезное выражение лица. Это зрелище нервировало Артура, даже когда он потянулся за собственным шарфом. Он повязал его на голову, как делали простолюдины, и теперь прикрывал им лицо. Все его рыцари повторили за ним. Вид закованных в доспехи людей, прикрывающих лица, живо напомнил Артуру тюрбаны воинов Сенреда. Если бы король Эссетира был жив, он, несомненно, счел бы невероятно забавным то, как рыцари Камелота перенимали моду его страны. Это было похоже на бегство. Рыцари Камелота не убегали, они встречали опасность лицом к лицу. Может, в том, чтобы укрываться вот так, был оттенок поражения, даже трусости, но времена были отчаянные, и сам Артур был в отчаянии тоже. К тому же никому не нравилось глотать пыль. Его гордость больше не имела значения. Ему придется пойти на большее, чтобы пройти ритуал. От него ждали смирения. Но Камелот умирал, и Артур был готов на всё, чтобы защитить его.

_________________________________

dies ariditatis XXIX

(День засухи: 29)

_________________________________

— Прошел один полный лунный цикл, Ваше Величество, — серьезно сказал Джеффри Монмутский, — а значит, официально началась засуха. Артур выпрямился в кресле. Конечно, он знал, что в Камелоте уже много дней не было дождей. Но думал, что прошло не больше двух недель, а не целый месяц. Оглядев Круглый стол, он увидел удивление на лицах лишь нескольких советников. Большинство лордов и рыцарей мрачно кивали, явно самостоятельно придя к тому же выводу. Даже Мерлин, понял Артур, быстро оглянувшись на своего слугу, не выглядел удивленным. Он стоял у стены, слегка склонив голову и сложив руки на груди, как и подобает. — Четыре недели без дождя, да еще и аномальная жара… Есть какие-нибудь новости из деревень? Как дела у фермеров? — заговорила Гвиневра. — Они делают все, что в их силах, моя королева. Берут воду из рек и колодцев, чтобы ночью поливать поля, гонят скот в леса, чтобы он отдохнул в тени, — ответил лорд Оден, перебирая пергаменты перед собой. — Но это все, что они могут сделать. Уже несколько недель на небе ни облачка, и летнее солнце сжигает все дотла. — Уже сейчас очевидно, что это серьезно повлияет на урожай этого года, — добавил лорд Эдрик. — И на здоровье людей засуха тоже сказывается, — серьёзно заметил Гай, и его лицо исказилось от беспокойства. — Я целыми днями лечу пациентов с тепловыми ударами. Хуже всего, конечно, приходится пожилым, но и маленьким детям становится плохо, даже в тени. — Так во всём Камелоте, лорд Джеффри? — спросил Артур, хмурясь от услышанного. С тех пор как он стал королем, ему приходилось одновременно решать десяток разных проблем. И все же: как он мог не заметить серьезность этого? — Да, сир, — ответил лорд Джеффри. — На всей земле ни капли дождя. Артур подпер рукой подбородок, обдумывая услышанное. — Можем ли мы как-то определить, сколько еще это продлится? Может, по данным о засушливых летних сезонах в прошлом? — Конечно, есть упоминания о сильных засухах, — ответил лорд Джеффри. — Почти два века назад в Камелоте три месяца не было дождей. — Три месяца! — воскликнул Артур, едва сдерживая нарастающую тревогу. — Да, Ваше Величество, — подтвердил лорд Джеффри. — Хотя, насколько я понимаю, та засуха не сопровождалась такой жарой, как сейчас. Артур нахмурился еще сильнее. — Значит, сейчас хуже. — Может стать, если в ближайшее время не пойдут дожди. Артур мрачно кивнул. — Нам нужно следить за колодцами — за уровнем воды, — решил он, и члены совета согласно закивали. — Я составлю план, чтобы мы могли начать нормировать потребление воды, как только возникнет необходимость, — предложил Гай. — Если дела пойдут совсем плохо, мы будем знать, сколько воды может брать каждый человек. — Если мы введем ограничения, у колодцев нужно будет выставить стражу, — добавил Леон. — Я поговорю с капитаном и составлю график, чтобы мы были готовы. — Будем надеяться, что до этого не дойдет, — Артур вздохнул. — Можно ли как-то определить, когда пойдёт дождь? — Предсказывать погоду — дело ненадежное… — лорд Джеффри замолчал, но, видя нетерпеливый жест Артура, добавил: — ветер не сулит ничего хорошего, Ваше Величество. Когда Артур наконец распустил совет, он позволил Гвиневре поцеловать себя, а потом задержался, чтобы прочитать донесения из деревень. Как и говорил лорд Оден, новости были тревожными. Многие фермеры начали забивать овец и свиней раньше времени, чтобы они не погибли от жары или из-за недостатка еды и питья. Артур вздрогнул от звука льющейся воды. Мерлин тоже не ушел, и теперь наполнял его кубок из кувшина. — Хватит подкрадываться, — рявкнул Артур. — Прошу прощения, Ваше Величество, — сухо сказал Мерлин и насмешливо поклонился. — Впредь я буду ходить по замку подпрыгивая. Артур провел рукой по лбу, пытаясь успокоиться. Он знал, что Мерлин не сделал ничего, чтобы заслужить его гнев. Более спокойным тоном он добавил: «Спасибо за воду». Сделав глоток, Артур вдруг остро ощутил, как много воды ему нужно каждый день, и порадовался, что в замке прохладно даже в разгар лета. — Ты выглядишь взволнованным, — заметил Мерлин. После ухода советников он перестал изображать из себя слугу и теперь стоял, прислонившись к столу и скрестив руки на груди. — Я очень взволнован, — вздохнул Артур. — Честно говоря, я и не знал, что у нас такая сильная засуха, пока Джеффри не сказал. Я особо не следил за погодой… Мерлин, как и всегда, нашел слова поддержки: — В последнее время ты очень занят. Для этого у тебя и есть советники, Артур. Они следят за тем, чтобы ты был в курсе всех проблем. Не стоит себя корить. Артур слабо улыбнулся ему, надеясь, что эта улыбка передаст его благодарность. Мерлин улыбнулся в ответ, но вскоре нахмурился. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но, похоже, передумал. — Что? — тут же спросил Артур. — Ничего, — слишком быстро ответил Мерлин. Но прежде чем Артур успел настоять, он сам добавил: — Просто… эта засуха мне кое-что напомнила. Артур склонил голову набок. — Что? Мерлин бросил на него настороженный взгляд. — Помнишь единорога? Артур поморщился. Конечно, он помнил. Песок, высыпающийся из колодцев, и сотни голодающих, стекающихся к воротам замка, — такое не забывается, особенно если ты сам стал причиной этих страданий. Артур до конца жизни сожалел о том, что убил единорога и навлек проклятие на эти земли. Из-за его глупости погибли люди. — Что ты предлагаешь? — спросил он, и его голос огрубел из-за внезапного приступа угрызений совести. Мерлин, похоже, решил, что этот тон адресован ему. Он слегка наклонил голову и отвел взгляд. — Простите, сир. Я ничего не предлагаю. Просто беспокоюсь, как и вы. Артур кивнул и взял свой кубок, чтобы сделать еще один глоток. Уставившись на оставшуюся в кубке воду, он наблюдал, как она плещется, и чувствовал, как внутри нарастает напряжение.

_________________________________

dies ariditatis C

(День засухи: 100)

_________________________________

— Как ты себя чувствуешь, Гвиневра? — спросил Артур. Он замедлился, позволив Мерлину и большинству своих рыцарей скакать впереди, а сам приотстал. Его жена оделась по погоде — в простое льняное платье без вычурных шелков, подобающих королеве. Артуру нравилось, как она выглядела. Они миновали облако пыли, но Гвиневра не сняла платок, повязанный вокруг ее вьющихся волос, чтобы защитить лицо от солнца. — Со мной всё хорошо, — сказала она, и ее голос звучал слегка хрипло из-за пыли. — Следи за Джеффри и Гаем. Они уже на пределе. Артур взглянул на двух мужчин, ехавших в конце процессии в сопровождении Элиана и Персиваля. Оба его советника были раскрасневшимися и мокрыми от пота. Джеффри надел соломенную шляпу, в которой стал похож на фермера, а Гай засучил рукава мантии до локтей в тщетной попытке охладиться. — Нисса сказала, что это ненадолго, — сообщил Артур жене. — Мы быстро приближаемся к лесу Бречфа. Гвиневра печально улыбнулась. — Или тому, что от него осталось. Артур поморщился. Она, конечно, была права. Лесные пожары уничтожили большую часть лесов Камелота, и Бречфа пострадал особенно сильно, если верить сообщениям. — Нисса сказала, что священное дерево уцелело. Гвиневра посмотрела туда, где рядом с Ланселотом ехала женщина-друид, и Артур проследил за ее взглядом. Нисса, кажется, меньше всех страдала от жары, словно ее друидские одежды были созданы для того, чтобы не пропускать жару. Артур задумался, не наложила ли она на ткань какое-то заклинание, чтобы не потеть, и понял, что не может на нее злиться. Он обливался потом несмотря на то, что поверх кольчуги надел лишь самые необходимые пластинчатые доспехи. Если бы он знал заклинание, которое не давало бы металлу нагреваться, как угли в очаге, он бы, наверное, воспользовался им, наплевав на собственные законы. Да и какое это имело значение? В конце концов, они прибегали к магии, чтобы покончить с засухой. — Думаешь, я поступаю неправильно? — тихо спросил Артур Гвиневру, снова охваченный сомнениями. Она ободряюще улыбнулась. — Думаю, ты оказался перед непростым выбором и принял решение, которое, по твоему мнению, лучше всего подходит для королевства. Мы не знаем, к чему оно приведет. Но что бы ни случилось, все знают, что ты сделал это из любви к Камелоту и его жителям. Сердце Артура переполнилось чувствами, и он протянул руку, которую Гвиневра с готовностью сжала. Она и правда была грозной королевой.

_________________________________

dies ariditatis XLII

(День засухи: 42)

_________________________________

— Это уже четвертая драка, которую нам пришлось разнимать на этой неделе, сир, — доложил капитан Кендалл, стоя перед троном. — Последняя был из-за ведра. — Из-за ведра? — устало повторил Артур. Капитан охраны кивнул. — Нападавший обвинил жертву в том, что она набрала слишком много воды, пытаясь обойти ограничения. Он накричал на нее, а потом попытался избить. Мои люди тут же вмешались. Артур провел рукой по лицу. — Понятно. Как она? — Только синяки, ваше величество. Мы попросили Гаюса осмотреть ее. — Где нападавший? — В темнице, сир. Что прикажете с ним делать? Артур понимал, что за такую драку обычно сурово наказывают, но в условиях изнуряющей жары, вызванной продолжающейся засухой, даже час в колодках мог стать смертным приговором. — Оставьте его там на три ночи. Там холодно. Он сможет как следует остыть. Если после этого он снова начнет буянить, я рассмотрю вопрос о порке, — это был не первый подобный приказ, который Артуру пришлось бы отдать на этой неделе. С каждым жарким и засушливым днем напряжение нарастало. — Как пожелаете, сир. — Что-нибудь еще? Капитан Кендалл кивнул. — Речь о пожарах, Ваше Величество. Все стало таким сухим, что крыши могли бы сойти за трут. Два дня назад нам едва удалось предотвратить еще одну катастрофу в Нижнем городе. — Что вы предлагаете, капитан? Стражник переступил с ноги на ногу. — Запретить разводить огонь, милорд. В деревянных домах это касается всех источников открытого огня вроде свечей, факелов и тому подобного. Артур нахмурился. Дни были долгими, можно было обойтись без свечей несколько часов, но… — Как люди будут готовить? Мы не можем ожидать, что они будут есть сырое мясо и муку. — Я бы предложил организовать общие костровые площадки прямо за городскими стенами, сир. Очистить площадку от сухой травы, выложить ее камнями и тщательно охранять, чтобы пепел не разлетался, а угли не подожгли что-нибудь. Было очевидно, что он все продумал, и идея была неплохая. — Тогда я прикажу совету издать указ о временном запрете на разведение открытого огня, — сказал ему Артур. — Капитан, я даю вам добро на организацию кухни и введение новых правил. Капитан Кендалл поблагодарил его, поклонился и покинул тронный зал. В тот момент Артуру очень хотелось бы сделать перерыв. У него снова разболелась голова — в последнее время это случалось часто, — но к королю тянулись вереницы просителей, в основном деревенских старост, отчаянно нуждавшихся в помощи. Аудиенции были полны мрачных новостей, и Артур очень хотел бы сделать для своих подданных что-то большее, чем просто выслушать их и отправить восвояси с продовольствием и одним-двумя рыцарями для разрешения споров на местах. Когда в тот вечер он вернулся в свои покои, Мерлин уже накрывал стол для короля и королевы. Рядом с тарелкой Артура стояла маленькая бутылочка с зельем. — От головной боли, — ответил Мерлин на вопросительный взгляд Артура. Иногда Артур задавался вопросом, когда же Мерлин успел превратиться в почти приличного слугу. Сев за стол напротив Гвиневры, Артур залпом выпил зелье. К тому времени, как он закончил, Мерлин уже наполнил его кубок вином и предложил ему запить мерзкий привкус, прежде чем он приступит к еде. Артур нахмурился, глядя на стол. Мясо с подливкой, клецки, квашеная капуста, сахарное печенье на десерт, но… — А свежие овощи? Фрукты? Мерлин виновато развел руками. — На кухне ничего нет. Из-за засухи… Боюсь, остались только заготовки. — Урожай вот-вот погибнет, и голод — это лишь вопрос времени, — заметила Гвиневра, сидевшая напротив. — Большинство фермеров едва могут накормить и напоить свой скот. А когда у всех закончится мука… — она слабо улыбнулась. — Думаю, королевская семья сможет обойтись без свежего горошка на ужин. — Конечно, — Артур крепче сжал столовые приборы; аппетит у него пропал. — Скоро мы будем закупать продовольствие в других королевствах. Я уже отправил весть нашим союзникам. Немет дал понять, что осенью готов будет продать значительное количество пшеницы и ячменя. — Значит, в Немете нет засухи? — задумчиво спросила Гвиневра, разрезая жареную баранину. — Нет, у них лето проходит как всегда, — подтвердил Артур. Он отложил вилку и нож и откинулся на спинку стула. — Дождь должен скоро пойти в Камелоте. Вряд ли это невезение будет долго продолжаться. — Я уверена, что скоро появятся облака, — ответила Гвиневра. — Или хотя бы похолодает. — В любом случае, это не спасет урожай этого года, — мрачно заметил Артур, и Гвиневра кивнула, соглашаясь с ним. Артур посмотрел на свою тарелку, но есть ему все еще не хотелось. — Сорок дней жары, — добавил он, — и ни капли дождя. Не везет так не везет… Артур отвлекся, когда Мерлин опрокинул корзину с бельем, и посмотрел на слугу, который уже наклонился, чтобы собрать одежду. Выпрямившись и подняв голову, Мерлин встретился взглядом с Артуром. Он уставился на него, прикусив губу, а затем отвел взгляд. Артур вздохнул. К этому времени он знал его достаточно хорошо. — В чем дело, Мерлин? Мерлин отпустил тунику, которую складывал, и подошел ближе. — Я не думаю, что это невезение, — сказал он. Артур нахмурился. — Но? Мерлин, кажется, собирался с духом, прежде чем заговорить: — Думаю, это может быть проклятие. — Магия? — ошеломленно переспросил Артур. По какой-то причине он даже не рассматривал такую возможность. — Проклятие, — повторил Мерлин, как будто это что-то меняло. — Всё слишком похоже на историю с единорогом. Артур вдруг вспомнил, что Мерлин уже вспоминал об этом. Может, он прав? — После того как я убил единорога, урожай погиб в одночасье, — возразил Артур. — Колодцы пересохли за один день, еда испортилась в мгновение ока. Если бы это было проклятие, оно бы не высасывало из нас все силы. — Проклятие единорога — это древняя магия, — ответил Мерлин. — Его наложило древнее существо. К тому же помнишь, что сказал Анхора? Это было испытание, чтобы ты проявил себя. Оно не должно было длиться дольше, чем требовалось, чтобы преподать тебе урок. Но теперь все может быть иначе. Артур переглянулся с Гвиневрой, которая внимательно слушала рассуждения Мерлина. — В каком смысле «по-другому»? — спросила она. Мерлин мрачно посмотрел в окно. — Что-то намеренно не подпускает облака к Камелоту. Ты сам сказал, что в других королевствах все в порядке. Какова вероятность, что необычно жаркая и сухая погода затронула только одну конкретную часть Альбиона? Что ветры кружат вдоль границ? Мне это кажется неестественным. Артур уставился на него. — Возможно ли такое? Управлять погодой? Мерлин пожал плечами, отводя взгляд. — Не знаю. Возможно, кто-то очень могущественный мог бы это сделать. Артур побарабанил пальцами по подлокотнику. — И этот кто-то делает это, потому что?.. — Потому что у них зуб на это королевство. Потому что они хотят ослабить власть короля. Артур нахмурился, наконец-то поняв, к чему он ведёт. — Ты говоришь про Моргану. — И Моргаузу, — подтвердил Мерлин и, подняв глаза, показался почти разъяренным. — Вы видели, на что они способны, когда действуют сообща. Некромантия. Создание армии мертвецов. Артур подпер рукой подбородок. — Если ты прав… — он снова взглянул на Гвиневру, которая хмурилась, забыв о еде. — Нужно спросить об этом Гаюса, — предложила она. — И, возможно, Джеффри тоже. Артур кивнул. — Думаю, ты права.

_________________________________

dies ariditatis C

(День засухи: 100)

_________________________________

Лес Бречфа теперь едва ли можно было назвать лесом — это была просто куча обугленных стволов на пепелище. Артур, конечно, знал, что дела плохи, читал отчеты и видел, что стало с Сумеречным лесом возле замка. Тем не менее Бречфа не просто пострадал от пожаров, он был практически уничтожен. — Нисса, — обратился к ней Артур, пуская Хенгроена рядом с мерином Ланселота. — Ты уверена, что ваше дерево пережило всё это? — он обвёл рукой окрестности. Нисса кивнула со спокойным выражением лица. — Вполне уверена, мой король, — уверенно ответила она. — Древний боярышник защищён магией. Обычный огонь ему не повредит. Друидка оказалась права. Сведя лошадей с тропы и стараясь не наступать на тлеющие угли, они вскоре увидели вдалеке дерево, зеленые листья которого ярко выделялись на фоне выгоревшей земли. Оно было огромным, гораздо больше любого боярышника, который когда-либо видел Артур. Гвейн присвистнул. — Да, вот это я называю деревом. — Уже не терпится оказаться в тени, — сказал Персиваль, вытирая лоб широкой ладонью, и остальные рыцари согласно закивали. Несмотря на то, что они выехали с рассветом, уже приближался полдень, и жара стояла невыносимая. Когда они приблизились к поляне, на которой росло дерево, Артур прищурился, не сумев сдержать удивления. Боярышник не только чудом уцелел в огне, но и был в полном цвету: маленькие белые цветки покрывали ветви. На других были красные ягоды, готовые вот-вот лопнуть от сока. На ветвях висели сотни амулетов друидов: грубо выгравированные металлические диски и деревянные резные фигурки на лентах. Несмотря на то, что воздух был неподвижен, они слегка покачивались и крутились, словно их подталкивали невидимые силы. — Подношения моего народа, — объяснила Нисса, но, когда Артур проследил за ее взглядом, оказалось, что она смотрит не на дерево, а на Мерлина. Слуга, опередивший остальных, первым подошел к дереву и теперь зачарованно разглядывал ветви. Для человека, который яростно возражал против решения Артура приехать сюда, он казался очарованным боярышником. Он уже спешился и, войдя в тень дерева, быстро подошел к одной из нижних ветвей и протянул руку, чтобы коснуться одного из амулетов. — Мерлин! — резко окликнул его Артур. — Отойди оттуда! Я не позволю тебе прикасаться к священному дереву и гневить бога! Мерлин раздражённо оглянулся через плечо. — Гневить бога? Я… — он замолчал, встретившись взглядом с Артуром, и слегка сник, словно понял, с кем спорит. — Да, сир, — угрюмо сказал он и попятился. Нисса внимательно следила за их разговором. Мерлин уже не в первый раз привлекал ее внимание. За последние несколько дней она несколько раз отводила его в сторону, но, когда Артур спросил его об этом, Мерлин заявил, что она не сказала ему ничего интересного. Она никак не прокомментировала его слова, сказав лишь: — Мой король, нам следует немедленно приступить к ритуалу. На то, чтобы полностью подготовить вас, потребуется время. Артур приказал всем спешиться. Джеффри и Гаюс тут же направились к дереву и устроились в тени, с благодарностью приняв воду, которую Мерлин принес им через несколько мгновений. Остальные в это время обтирали лошадей и давали им напиться. Большинство мелких ручейков пересохли месяц назад, и по пути сюда они миновали высохшее русло лесного ручья. На всякий случай они взяли с собой только бурдюки с водой и провизию на один день. Вскоре рыцари расположились под деревом вместе с Гвиневрой и советниками и стали тихо переговариваться, пока лошади отдыхали в тени по другую сторону боярышника. — Мерлин, — нетерпеливо окликнул Артур, увидев, что он бесцельно слоняется вокруг и снова пялится на дерево. — Хватит бездельничать! Иди помоги Ниссе! На этот раз Мерлин не стал спорить и быстро подошел к друидке, которая стояла на коленях на земле. Она рылась в своей сумке, доставая странные предметы, аккуратно раскладывая их на маленьком вышитом покрывале ручной работы. Похоже, она сооружала импровизированный алтарь. Мерлин присел рядом с ней на корточки и с легкой улыбкой оглядел то, что она разложила. Он потянулся, чтобы поправить деревянную фигурку, — и Артур едва не отчитал его за то, что он распускает руки, — а затем мягко спросил: — Что мне делать, Нисса? Друидка ответила ему улыбкой, слегка смутившись, и наклонила голову. — Я вполне справлюсь, не утруждайте себя, — ответила она гораздо более уважительно, чем того требовала ситуация. — Чепуха, — тут же возразил Артур. — Мерлин может помочь. Он здесь не как свидетель, а как мой слуга. Нисса взглянула на Артура, а потом на Мерлина, словно желая убедиться, что он не шутит. Артур даже немного оскорбился. Мерлин кивнул. — Совершенно верно, — сказал он со странной, почти шутливой интонацией. — Прежде всего я смиренный слуга своего короля. Это было странное замечание, но Нисса задумчиво кивнула, как будто Мерлин поделился с ней великой мудростью. Она указала на бурдюки с водой рядом с ней. — Если хотите, можете заняться омовением, — вежливо предложила она. — Как вы знаете, тело короля нужно тщательно очистить. Мерлин пробормотал что-то в знак согласия, затем выпрямился и шагнул вперед, чтобы снять с Артура доспехи. — Ты уверен? — снова спросил он без особого энтузиазма. Было ясно, что он знает ответ, поэтому Артур ничего не ответил. Он доведет дело до конца, хотя, стоило признать, ему не очень хотелось раздеваться перед своими рыцарями, а тем более перед Гаюсом и Джеффри. Но он знал, что у него нет выбора. Он согласился на этот ритуал, каким бы странным он ни казался, и это было частью его — смирение, которого требовала Древняя религия. Со вздохом он поднял руки и позволил Мерлину потянуть за наручи.

_________________________________

dies ariditatis LVII

(День засухи: 57)

_________________________________

Артур понял, что скажет Леон, как только увидел его входящим в зал заседаний. — Их нигде не видели, Ваше Величество, — с почтительным поклоном доложил первый рыцарь. По всему Круглому столу прокатился ропот разочарования и волнения, но быстро стих, когда Артур поднял руку. — И ничего не слышно? — спросил он. Леон покачал головой. — К сожалению, нет, сир. Мы проверили несколько слухов, что на востоке видели ведьм, но это оказались обычные сплетни и нагнетание страха. После их поражения Моргану и Моргаузу никто не видел. Хотя Артур и ожидал плохих новостей, он все равно едва сдержал стон. — Гаюс говорит, что это дело рук ковена, — сказал он, кивнув в сторону лекаря, сидевшего через несколько мест слева от него. — Это значит, что по меньшей мере дюжина колдуний на службе у сестер поддерживает магию по всей границе. Как же никто ничего не заметил? — Мы разослали патрули по всем приграничным территориям, сир, — извиняющимся тоном ответил Леон. — Если ведьмы творят там свою магию, то они либо хорошо прячутся, либо постоянно перемещаются. Ни одного свидетеля, ни малейших признаков чего-то подозрительного. Артур издал громкий стон, не заботясь о том, что он король и должен держать себя в руках. Хотя Леона, похоже, не смутил этот небольшой срыв. Артур решил, что после двух месяцев засухи все были на взводе. — Продолжайте поиски, — приказал он. — Или у вас есть план получше, сэр Леон? Ответа не последовало. — Есть еще кое-что, — добавил он. Артур едва не фыркнул. — Конечно, — устало произнес он и жестом велел Леону продолжать. — Дороги кишат бандитами, — доложил рыцарь. — И это не просто обычные головорезы и бродяги. Это новые банды, состоящие из жителей Камелота. Людей, потерявших всё в пожарах. Они в отчаянии, сир. Голодные, жаждущие… — он замялся, потом добавил. — Некоторые из них почти дети. Тощие юнцы с ржавым клинком, не более, — снова пауза. — Одна пара прибегает к магии. Артур нахмурился, велел Леону сесть за Круглый стол и огляделся. — Разве мы не раздаем пайки по всей стране, чтобы предотвратить именно это? — Мы делаем все, что в наших силах, сир, предоставляем жилье для беженцев и еду для голодающих, — послушно доложил лорд Оден. — Но нам нужно сохранить часть запасов на зиму. Зерно из Немета еще не прибыло, и мы не можем ничего планировать, пока оно не окажется в Камелоте. — Есть ли вести из Мерсии? — спросил Артур. — Эссетира? — Лот настаивает на ценах, граничащих с вымогательством, милорд, — доложил лорд Эдрик. — Если мы уступим, королевская казна быстро опустеет. Баярд ничего не обещает, ссылаясь на проблемы с прошлогодним урожаем в Мерсии. Артур задумчиво потер рукой подбородок. — Надо написать в Тир-Мор, — предложил он. — Отношения с ними напряжены с тех пор, как мы поддержали Англию в споре о границах, — предупредил лорд Грэм. — Я знаю, — сказал Артур. — И все же мы не можем полагаться только на Немет. В Карлеоне и без того хватает проблем с обеспечением собственного населения, Гауант вежливо, но твердо отказал нам, а Англия воюет с саксами. И если Лот продолжит наживаться на нашем бедственном положении, мы должны будем обратиться за помощью к кому-то ещё. — Позволь мне написать королеве Тир-Мора, — сказала Гвиневра. — Говорят, она более сострадательна, чем ее муж. Артур благодарно улыбнулся жене. — В этом письме можно упомянуть о некоторых семейных связях с Камелотом, — вмешался лорд Джеффри, придворный специалист по генеалогии. — Кажется, ее бабушка приходилась кузиной семье Де Буа. — Постараюсь действовать со всей осторожностью, — сказала Гвиневра, и совет с готовностью одобрил ее предложение. — Гаюс, — начал Артур. — Есть новые идеи, как снять проклятие, кроме как найти виновных? Лекарь поморщился. — К сожалению, нет, сир. Это чрезвычайно мощная магия. И очень злая. С ней не так просто справиться. Мы с Джеффри перерыли все книги и запросили новые в крупнейших библиотеках Альбиона, но безрезультатно. Артур поблагодарил его, несмотря на горечь, разливавшуюся по языку. Он сжал правую руку в кулак, едва сдерживаясь, чтобы не ударить ею по столу. Боги, как же он ненавидел это. Не было ничего хуже, чем видеть, как страдают твои земли и люди, и быть не в состоянии что-то с этим сделать. Артур Пендрагон не привык быть беспомощным. — Мы можем как-то повлиять на это? — спросил он. После напряженной паузы Гай неуверенно произнес: — Сир, нам только предстоит разузнать о… э-э… магической помощи… — Нет, — тут же перебил его Артур. — Это произошло из-за магии. Сэр Леон только что сказал, что бандиты используют ее для убийств и грабежей. Мы не можем доверять колдунам. Большинство членов совета согласились, энергично закивав, хотя, как заметил Артур, пара лордов, похоже, были на стороне Гаюса. — Иногда с магией нужно бороться магией, — попытался возразить лекарь. Артур восхищался его храбростью, понимая, что настойчивость Гаюса продиктована искренней заботой о Камелоте, а не желанием совершить предательство. Тем не менее он прищурился и постарался, чтобы его голос звучал твердо и не допускал возражений. — Я сказал нет, Гаюс. Это мое окончательное решение. Лекарь склонил голову и послушно замолчал.

_________________________________

dies ariditatis C

(День засухи: 100)

_________________________________

Мерлин раздевал и омывал Артура на протяжении последних шести лет. Но сейчас всё было по-другому, и это нервировало Артура. Может, дело было просто в том, что слуга делал это на глазах у свидетелей и на природе; может, дело было в присутствии Ниссы, которая на заднем плане бормотала какие-то ритуальные слова, пока они готовились к церемонии. Как бы то ни было, несмотря на изнуряющую жару, от того, что его омывал Мерлин, по спине Артура побежали мурашки. Как только он обнажил тело Артура в тени древнего боярышника, с его лица исчезли все признаки беспокойства. Доспехи и одежда короля лежали в стороне. Мерлин начал с волос Артура: после того как тот наклонился, он вылил на них полбурдюка воды и расчесал их гребнем из белого рога, который принесла Нисса. Затем Мерлин взял плотную ткань, которую тоже принесла друидка. С большой осторожностью Мерлин намочил её и начал протирать лицо и шею Артура. Дальше он ровными круговыми движениями проводил тканью по загорелой коже плеч Артура. Его прикосновения были непривычно нежными, совсем не похожими на то, как он яростно тер спину Артура в ванной у них дома. Пока Мерлин методично растирал его тело, Артур смотрел, как капли воды стекают по его рукам на сухую землю и испаряются в жарком сухом воздухе, не успев промочить бесплодную почву. Какая трата, — вяло подумал он, хотя, возможно, это тоже считалось подношением божеству. Затем Мерлин провел тканью по рукам Артура, протирая даже мягкие участки между пальцами. Было щекотно, и Артур едва не пошутил, чтобы снять напряжение, которое нарастало с каждой секундой, пока он снова смотрел на Мерлина. Выражение его лица перестало быть серьезным. Теперь он выглядел бесконечно спокойным, почти безмятежным, снова смочил тряпку и принялся за грудь Артура. Вскоре он уже стоял на коленях перед своим королем. Артур старался не краснеть и поспешно отвернулся, пока Мерлин протирал более интимные места — обычно он этого не делал, но Нисса настояла, чтобы Артур не мылся сам. Возможно, его жена была бы менее обескураживающим выбором, но Артур не мог придумать ничего лучше этого, желая избавить Гвиневру от публичного позора. Артур опустил взгляд только тогда, когда Мерлин добрался до его ног. — Подними, пожалуйста, — сказал он, легонько постучав по пятке Артура, а затем по своему бедру, предлагая его в качестве подставки. Для человека, который в прошлом не раз жаловался на то, что ему приходится стирать носки Артура, Мерлин, кажется, не видел ничего необычного в том, что стоял на коленях в грязи перед своим королем и счищал грязь и пыль с его стоп. Вода пропитывала штаны Мерлина, но его это, похоже, не волновало тоже. Напротив, закончив, он поднял голову, и выражение его лица поразило Артура до глубины души, заставив сердце сжаться. Мерлин выглядел благоговейно. На его лице было выражение обожания, которого Артур никогда раньше не видел, щеки горели, глаза блестели, а губы едва заметно улыбались. — Готово, Ваше Величество, — пробормотал он, и его голос, боги! Артур никогда не слышал, чтобы он говорил так тихо и благоговейно. Он походил на смиренного слугу больше, чем за всё время их знакомства. Даже в день коронации Артура Мерлин не проявлял такого благоговения, а ведь тогда он не раз плакал. Артур хорошо помнил то странное сочетание неловкости и восторга, которое испытывал из-за слезливой преданности Мерлина, который почти два дня называл его по титулу, прежде чем вернуться к привычному обращению. Вид Мерлина, стоящего на коленях и смотрящего на Артура так, словно он не мог представить себе лучшей участи, чем быть у ног своего короля, одновременно успокоил и встревожил Артура. Это было в высшей степени неправильно. — Теперь масло, — сказала Нисса, прежде чем вернуться к своим странным словам. Если это были магические заклинания, то они, похоже, не оказывали никакого ощутимого воздействия на Артура, и глаза Ниссы не загорались, как это бывало у многих колдунов, которых видел Артур. Но, может быть, они действовали на Мерлина? Может быть, магия стала причиной странного поклонения Мерлина? Не успел Артур обдумать эту мысль, как Мерлин встал, опустив голову, отчего стал казаться меньше и гораздо более робким, чем Артур привык. Без лишних вопросов и комментариев он принял у Ниссы маленькую бутылочку. Никаких указаний он не получил, но, похоже, и так знал, что делать. Артур задумался, не об этом ли ритуале Нисса говорила с Мерлином в Камелоте. Мерлин наверняка хотел узнать все подробности, чтобы понять, что произойдет с Артуром, и уберечь своего короля от опасности, насколько это возможно без меча и титула, дающих ему власть. Он вымыл руки оставшейся водой и теперь окунал большой палец правой руки в масло, которое дала ему Нисса, смачивая его кончик. Затем он поднес его к лицу Артура и заговорил так громко, что все на поляне разом замолчали. — Я помазываю тебя, Артур Пендрагон, этим маслом, добытым в земле Альбиона, очищенным Девой, благословленным Матерью, созревшим под сенью Древа. Когда, — вздрогнув, подумал Артур, —Мерлин стал жрецом Древней религии? Он был слишком ошеломлен, чтобы что-то сказать, и просто смотрел, как палец Мерлина приближается к его лицу. — Пусть этот бальзам очистит твое тело и дух от скверны, изгонит все нечистоты, исцелит все недуги, — Мерлин нежно провел большим пальцем по нижней губе Артура, почтительно опустив глаза. — Попробуй, — сказал он, снова окунул палец в масло и провел им по коже под носом Артура. При следующем вдохе в легкие Артура проник землистый аромат. — Обоняй, — Мерлин снова окунул палец в бутылочку и провел им по обоим ушам Артура. — Услышь, — Артур, предчувствуя, что будет дальше, закрыл глаза, стараясь не вздрогнуть, когда Мерлин коснулся его век. — Увидь, — он открыл глаза и увидел, как Мерлин снова поднимает руку, чтобы размазать масло по лбу Артура. — Почувствуй. Он отступил на шаг и наконец поднял глаза. Артур предпочел бы, чтобы он этого не делал. Глаза Мерлина сияли, словно он вот-вот расплачется, а выражение его лица было таким благоговейным, что Артур почти испугался. Это было ненормально. Это было не похоже на Мерлина. Что происходило? Нисса околдовывала его слугу? Мерлин становился частью ритуала, частью магии? — Мантия, — пробормотала в этот момент друидка. Мерлин низко наклонился, чтобы поднять мантию с одеяла, и, несмотря на растущее беспокойство, Артур машинально протянул руку, когда Мерлин взял ткань за воротник и протянул ему. К тому времени, как Артур облачился в мантию — простую одежду друидов, окрашенную в насыщенный, почти пендрагоновый красный цвет, — Гвиневра, рыцари и два советника подошли ближе и встали полукругом по обе стороны от них. Возможно, они почувствовали, что пришла пора их роли свидетелей. — Пора, — объявила Нисса и встала с колен. — Теперь мы призовем Эмриса.

_________________________________

dies ariditatis LXXXIII

(День засухи: 83)

_________________________________

— Завтра исполнится три месяца с начала засухи, — сказал Гаюс. Он стоял перед столом в покоях Артура, сложив руки на груди. Артур знал, зачем он пришел, и ему это совсем не нравилось. — Новый рекорд, — ответил он и угрюмо отодвинул в сторону стопку отчетов. Непрекращающиеся лесные пожары, беспорядки, рост смертности среди детей и пожилых людей, угроза голода, новые сообщения о колдовстве… Артур не помнил, чтобы его отцу приходилось иметь дело с таким хаосом в королевстве. Гай склонил голову. — Воистину так, сир, — его взгляд стал напряженным, а голос — более настойчивым и твердым. — Мы до сих пор не видели ни Моргаузу, ни Моргану, ни кого-либо из их ковена. Проклятие держит эту страну в тисках. Другого пути нет: вы должны рассмотреть возможность использования магии, ваше величество. — Магия — вот что погубило Моргану! Вот что навлекло на нас это проклятие! Я не могу с чистой совестью рисковать благополучием своего народа, обращаясь за помощью к колдунам, — возразил Артур. — Ваш народ страдает, сир, — пылко ответил Гай. — Люди умирают прямо сейчас. — Мой отец… — начал Артур. Гаюс, который с тех пор, как Артур взошел на престол, вел себя исключительно уважительно, бесцеремонно перебил его: — В отчаянные времена даже ваш отец был готов обратиться за помощью к магии. Артур уставился на него, на мгновение потеряв дар речи. Где-то в его покоях что-то с грохотом упало на пол. Похоже, что-то разбилось, и Мерлин тихо выругался. — Мой отец? — наконец выдавил Артур. — Обращался к магии? Гай мрачно кивнул. — Когда Моргана пострадала, пав, Утер обратился к колдовству, чтобы спасти ее. Даже ваш отец не гнушался прибегать к магии в самых тяжелых обстоятельствах. Артур сглотнул; ему требовалось время, чтобы осмыслить новость. Однако слова Гаюса тяжелым грузом легли ему на сердце, и он откинулся на спинку стула, закрыв лицо руками совсем не по-королевски. — Боги, — пробормотал он приглушенным голосом. — Мне жаль, что приходится говорить с вами так прямо, — настаивал Гай, — но Камелот на грани гибели. Вы должны действовать, сир. Артур опустил руки и встретился взглядом с Гаюсом, который сурово сдвинул брови и поджал губы. С таким же успехом он мог бы скрестить руки на груди, настолько вызывающе он выглядел в тот момент. Артур считал себя сильным человеком и довольно способным правителем, несмотря на свою молодость и неопытность. Больше всего на свете он хотел, чтобы его народ был в безопасности, а королевство не распалось на части. Был ли Гаюс прав? Не обрекал ли он Камелот на гибель, отчаянно цепляясь за принципы, которым его научил отец? Принципы, которые сам Утер, судя по всему, предал в трудную минуту? Он взглянул на лежащие перед ним отчеты, мельком увидев список погибших за последнее время, и почувствовал, что сдается, не успев все обдумать. — И что ты от меня хочешь? — настороженно спросил он. Гай коротко кивнул, одобряя его решение. — Я свяжусь с друидами и другими колдунами, которых знаю, чтобы узнать, кто готов помочь. — Другими колдунами, которых ты знаешь? — недоверчиво спросил Артур. Гаюс бесстрашно встретил его взгляд, но ничего не ответил. — Хорошо, — вздохнул Артур. — Делай, что должен. — Получат ли люди, предлагающие помощь, заверения Вашего Величества, что их не будут преследовать? — прямо спросил Гаюс. — О боги, Гаюс! — простонал Артур, проведя рукой по волосам. — Ты хочешь, чтобы я заранее помиловал тех, кто владеет магией? — Вы же не можете всерьез рассчитывать, что они помогут Камелоту, если будут бояться за свою голову, сир. Артур понимал, что Гаюс прав. И все же ему не нравилось, что он фактически даст карт-бланш колдунам со всего Альбиона, чтобы те пришли в Камелот и причинили еще больше вреда. — Прекрасно, — тем не менее сказал он. — Я дам им слово. Никто, кто придет сюда предложить помощь, не будет привлечен к ответственности за использование магии. — Благодарю вас, сир, — Гаюс поклонился, затем его лицо смягчилось. — Ты поступаешь правильно, Артур. С этими словами он вышел из покоев Артура. Как только дверь захлопнулась, Артур застонал и согнулся пополам, уткнувшись лбом в столешницу и яростно растирая шею обеими руками. Он поднял голову только тогда, когда на его плечо легла чья-то рука. — С тобой все в порядке? — спросил Мерлин с искренним беспокойством в глазах. — Я только что пригласил в Камелот еще больше колдунов, хотя моя земля уже несколько месяцев страдает от их рук, — прорычал Артур, стряхивая руку Мерлина. — Как ты думаешь? — Я думаю, — ответил Мерлин, которого, кажется, не смутил резкий тон Артура, — что ты принял правильное решение. Артур прищурился. — Серьезно? Ты думаешь, мне стоит использовать магию? Обычно ты дрожишь от одного упоминания о ней. Мерлин мрачно поджал губы. — Люди умирают, — только и сказал он. Артур кивнул, признавая суровую правду. Он встал и начал расхаживать по комнате, пока наконец не подошел к окну и не выглянул во двор, залитый палящим солнцем. В фонтане давно закончилась вода. Только в глубоких колодцах она еще оставалась. — Надеюсь, я не ошибся, — тихо произнес он, позволив себе проявить уязвимость, что делал только перед Гвиневрой и Мерлином. — Что, если я только что обрек Камелот на гибель? Мерлин приблизился к нему, но больше не прикасался к Артуру. — Камелот обречен, — сказал он. — Ты хочешь защитить свой народ. Нет ничего плохого в том, чтобы сделать всё, что в твоих силах, для достижения этой цели. Артур кивнул, молча принимая поддержку Мерлина.

_________________________________

dies ariditatis C

(День засухи: 100)

_________________________________

Нисса заставила Артура встать лицом к стволу древнего боярышника и произнесла еще несколько ритуальных слов. Артур не понял ничего, кроме своего имени и имени бога Эмриса, чьим святилищем было могучее дерево перед ним. Внезапно занервничав сильнее, чем ему хотелось бы, Артур огляделся по сторонам, чтобы отвлечься от предстоящего, и увидел встревоженные лица своих спутников. По словам Ниссы, для обращения к богу требовалось трижды по три свидетеля. Она объяснила, что число три имело особое значение в древней религии. Поэтому он привел с собой рыцарей Круглого стола, Гвиневру и Гаюса. Вместе с Ниссой их было восемь. Джеффри выбрали девятым. Внезапная волна вины захлестнула Артура, когда он краем глаза окинул взглядом свидетелей, вспомнив ту ночь в Замке Древних Королей. Тогда за Круглым столом с ним сидел еще один человек, поклявшийся в верности Артуру, — и это был не Джеффри. Артуру следовало попросить Мерлина стать свидетелем. Он был рядом с Артуром на протяжении многих испытаний, но Артур снова заставил его быть просто слугой. Но, с другой стороны, Мерлин мог и не согласиться стать свидетелем, как бы яростно он ни возражал против того, чтобы Артур отдавался на милость Эмриса. Однако он с готовностью помог с ритуалом, буквально втянутый в него. Артур содрогнулся от неожиданной и необъяснимой преданности Мерлина. Где же был Мерлин? Артур нахмурился, не увидев его нигде, но не осмелился повернуть голову, чтобы лучше рассмотреть происходящее и не нарушить ритуал. Скорее всего, Мерлин отошел подальше, к боковой линии, как его всегда и просили. Мерлин, тихий наблюдатель, так часто оставался незамеченным и лишённым благодарности за свою службу Артуру. Когда все это закончится, поклялся себе Артур, внезапно ощутив ясность ума, он будет относиться к Мерлину лучше. Он должен повысить Мерлина в должности, сделать его королевским писцом или кем-то в этом роде — такая должность позволит ему сидеть за Круглым столом. Джеффри найдет подходящую должность в архивах. — Пора, мой король! — Нисса прервала его размышления. Она вошла в поле его зрения, и Артур вопросительно посмотрел на нее. Она указала на основание дерева, где два больших корня образовывали что-то вроде естественного углубления. Артур кивнул. Он знал, что делать дальше. Он шел вперед, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Им не разрешалось говорить, пока ритуал не закончится и они не сделают всё, как велела Нисса. Он был рад, что его спутники держались в нескольких шагах позади и он не видел их реакции. Кто знал, чего от него ждал бог? Кто знал, на что готов был пойти Артур, чтобы заручиться поддержкой Эмриса? Артур остановился перед деревом, уперся босыми ногами в землю и на мгновение замер, чтобы прийти в себя. Он закрыл глаза. Он все еще чувствовал вкус бальзама на губах, вдыхал его землистый аромат, ощущал его тяжесть на коже. Под легкой мантией его спина взмокла от пота, но тень давала столь необходимую прохладу, и жара была терпимой. Артур выдохнул, открыл глаза и опустился на колени перед деревом. Вот. Первый шаг сделан. Все не так плохо. Постепенно он научится смирению. Нисса начала трижды звать Эмриса по имени. Эмрис! Артур плотно сжал губы и опустил обе руки на землю. Он мог это сделать. Не было ничего постыдного в том, чтобы просить о помощи, когда речь шла о благополучии Камелота. Время поджимало. Засуху нужно было остановить любой ценой. Эмрис! Даже если его отец проклинал его, наблюдая за происходящим с берегов Авалона. Даже если многие лорды осудят его за то, что он обратился за помощью к самой магии. Даже если это означало унизить себя на глазах у всех. Эмрис! Третий зов. Это был его сигнал. Артур покраснел, чувствуя на себе взгляды окружающих, и в ушах у него зазвенел едкий голос отца, называвший его позором. Он наклонялся вперед, пока не коснулся лбом земли, на которой рос древний боярышник. Артур Пендрагон, король Камелота, склонился перед богом магии.

_________________________________

dies ariditatis XCV

(День засухи: 95)

_________________________________

— Бог магии? Нисса кивнула, не вставая с колен перед троном, — необычно покорная поза для друида перед королем Камелота. Артур пообещал не охотиться на друидов с тех пор, как взошел на престол, — незабываемый поступок пятнадцатилетнего принца, — но ничего не сделал, чтобы заслужить их преданность. Возможно, это не было проявлением уважения. Возможно, она просто испугалась. — Эмрис способен снять любое проклятие, мой король, — объяснила Нисса. — Он и есть магия. Артур оглядел друидку. — С чего бы этому богу Эмрису помогать нам? Колдовство здесь вне закона. В Камелоте нет места магии. Нисса склонила голову. — Возможно, ваш отец пытался изгнать магию с этих земель, мой король, но она никуда не делась, — загадочно ответила она. Ее слова встревожили Артура. Он заерзал на троне. — Каким образом? — Магия может быть ближе, чем вы думаете, — уклончиво заметила она. Ее взгляд скользнул в сторону тронного зала, но, когда Артур проследил за ее взглядом, он увидел лишь Мерлина, который стоял на своем обычном месте и с едва заметным почтением наблюдал за происходящим. — Как мы вообще можем попросить Эмриса о помощи? — спросил Артур, снова взглянув на Ниссу. — Мой отец разрушил храмы Старой религии несколько десятилетий назад. — Эмрису не нужны храмы. Он един с этими землями. Древние рощи не выкорчеваны, линии силы не разорваны. Магия никогда не покидала Камелот, и поэтому Эмрис держит над ним свою защитную длань и ждет, когда вы, мой король, однажды сочтете нужным… Она резко оборвала себя. И снова ее взгляд метнулся в сторону, где стоял Мерлин. Артур начал подозревать, что у нее нервный тик. — Что именно мне нужно сделать? — настоял он, повышая голос в надежде наконец получить от друидки прямой ответ. Пока Нисса рассказывала о дереве и ритуале, Артур старался слушать терпеливо, но не смог сдержать возмущения, когда она произнесла последние слова. — Склониться? — повторил он. — Как и все смертные перед богами, мой король, — подтвердила Нисса, почти виновато склонив голову. Как и Нисса сейчас склонялась перед Артуром, подумал он, глядя на ее неподвижную фигуру, стоящую на коленях на твердом полу тронного зала. Артуру, конечно, было не привыкать. Он смиренно склонялся перед отцом, как и подобало любому верному короне рыцарю, как и подобало наследнику престола или королю, когда он приносил клятву верности своей земле. Он смиренно склонялся и перед новыми богами, простояв на коленях всю ночь и моля о видении перед своим походом в опасную страну. И все же. Склониться перед старой религией? Попросить помощи у бога магии? Артур был не готов принять такое решение легкомысленно, не говоря уже о том, чтобы сделать это сразу. — Благодарю тебя, Нисса, — сказал Артур. — Я тщательно обдумаю твоё предложение. Не останешься ли ты в Камелоте на несколько дней? Мы предоставим тебе все удобства. — Для меня это будет честью, мой король, — ответила Нисса и наконец поднялась на ноги. Артур ожидал яростных возражений со стороны своих лордов и рыцарей после того, как объявил о завершении сегодняшнего заседания и встал с трона. Он не был готов к тому, что Мерлин, расталкивая толпу, протиснется прямо к помосту, как будто у него были какие-то права при дворе. — Артур, это ужасная идея, — прошипел он, бесцеремонно хватая Артура за руку. Обычно Мерлин не позволял себе так обращаться с Артуром на людях, особенно после того, как он стал королем. Это было неуважительно и выходило за рамки приличий. Однако Мерлин выглядел и говорил так искренне расстроенно, что Артур решил не обращать на это внимания. Он высвободил рукав из хватки Мерлина и молча указал на дверь. На мгновение показалось, что слуга собирается возразить, но он поджал губы, быстро поклонился и ушел. Когда Артур наконец вернулся в свои покои, избавившись от назойливых вопросов и тревог придворных, ему хотелось освежиться, плотно поесть и провести ночь в любящих объятиях Гвиневры. Вместо этого он увидел Мерлина, который в ярости расхаживал по комнате. — Артур! — тут же воскликнул он, заметив входящего короля. — Наконец-то! Что же ты так долго? Артур приподнял бровь. — Не знал, что королевский слуга претендует на драгоценное время короля. Мерлин полностью проигнорировал его язвительное замечание, что свидетельствовало о его душевном состоянии. В его лице было что-то дикое, а волосы были растрепаны, как будто он несколько раз провел по ним руками. — Ты же не собираешься всерьез рассматривать предложение Ниссы? — спросил он, как будто имел право задавать вопросы своему сюзерену. — Броситься в ноги Эмрису? Артур скрестил руки на груди, но решил подыграть ему. — Я еще не решил, — признался он. Это, похоже, немного успокоило Мерлина, хотя он по-прежнему выглядел взволнованным и не переставал расхаживать взад-вперед. — Друидка перешла границы, — сказал он. — Она не имела права приходить сюда и предлагать этот ритуал. Артур нахмурился. — Я попросил Гаюса обратиться за любой помощью. Она просто откликнулась на зов своего короля. Мерлин пренебрежительно махнул рукой, чем-то напомнив Артуру его самого, когда он отчитывал своенравного лорда на совете. — Она не имела права, — повторил он сердито. — Изельдир должен держать своих людей в узде! — Изельдир? — рискнул предположить Артур. — Глава ее клана, — ответил Мерлин так, словно это было очевидно, и продолжил расхаживать по комнате, едва не топая ногами. — Он нетерпелив, и его люди тоже начинают терять терпение, стремясь к тому, что пока остается недосягаемым. Озадаченный загадочными словами слуги, Артур спросил: — Почему ты так расстроен? Это ты говорил, что я поступаю правильно, обращаясь за помощью к магии. Мерлин наконец остановился. Он уставился на Артура, а затем издал презрительный звук, от которого король оскорбленно отступил на шаг. — Я не говорил, что ты должен унижаться, — сказал он с упреком. — Ты воин! Есть и другие способы одолеть сестер, получше, чем попрошайничество! Артур едва не вышел из себя, но Мерлин продолжал говорить, и от его следующих слов у Артура вдруг возникло отчетливое ощущение, что Мерлин немного сошел с ума от непрекращающейся жары: — Призови на помощь безжалостные навыки Каты и собери информацию силой! Отправляйся к озеру Авалон и по праву рождения забери меч, выкованный драконьим дыханием! Гони ведьм по равнинам Хенгроена и залей выжженную землю их кровью, когда отрубишь им головы! Артур нервно хохотнул, представив себе картину, нарисованную его слугой. — Мерлин, о чем ты вообще говоришь? Пронзительный смех Артура, кажется, вывел Мерлина из безумия, в котором он пребывал. Его лицо словно закрылось. Он глубоко прерывисто вдохнул и снова оказался просто слугой со скрещенными за спиной руками и опущенной головой. — Простите меня, сир. Артур, уставший и не желавший спорить, шагнул вперед и мягко коснулся плеч Мерлина. — Прощать нечего. Я понимаю, что ты волнуешься, хотя это на тебя не похоже — быть таким… эмоциональным… — он криво улыбнулся, когда Мерлин поднял на него взгляд, и добавил: — Я ценю твою заботу, старый друг. Мерлин ответил ему улыбкой, но его брови остались нахмуренными. — Просто… пообещай, что хорошенько подумаешь, прежде чем принять решение. — Конечно.

_________________________________

dies ariditatis C

(День засухи: 100)

_________________________________

Артур не знал, сколько времени он просидел, скорчившись у подножия дерева, прижавшись лбом к земле, на расстоянии ладони от нее, в ожидании, что что-то произойдет. Наверное, прошло всего несколько минут, но Артуру они показались вечностью. Король, — подумал он, — не должен так унижаться. Смирялся ли он или унижал себя? В том, как рыцарь преклонял колено перед своим сюзереном, была элегантность, в том, как подданный опускался на колени перед королем, — простая грация, но это? Артур мог по пальцам одной руки пересчитать тех, кто буквально бросался к его ногам. Двое преступников со слезами на глазах молили о пощаде, опальный лорд просил о милосердии, мать и отец отчаянно пытались защитить своего ребенка с магией. Неужели он думал о них хуже, когда они ползали перед ним на коленях? Неужели его рыцари, советники и жена теперь думали хуже о нем? Думал ли о нём хуже Мерлин? Даже он, простолюдин из самых низов, деревенский парень из крошечной деревушки, лишь однажды намеренно преклонил колени перед Артуром, и то в уединении, в покоях короля. Это случилось в ночь после его коронации. Мерлин ни с того ни с сего схватил Артура за руку, упал на колени и прижался лбом к перстню-печатке Артура, демонстрируя преданность, не подобающую его положению. Артур, тем не менее, принял этот неуклюжий, но трогательный жест уважения, о котором с тех пор они оба ни разу не вспоминали. Мерлин ясно дал понять, что думал по поводу ритуала. Он считал, что Артур унижает себя, как он выразился. Но разве Мерлин не унижался каждый день, опорожняя ночной горшок Артура и счищая грязь с его сапог? На самом деле нет. Артур не видел ничего постыдного в том, что он делал свою работу. Некоторые даже сказали бы, что это честь — прислуживать королю, какой бы неприятной ни была эта работа. Мерлин, похоже, гордился тем, что работал с Артуром, хоть и не любил в этом признаваться. Может, ему стоило относиться к этому как к обязанностям слуги: без стыда, как к необходимой части его королевских обязанностей. Возможно, сам по себе этот поступок был унизителен, но намерение — нет. Внезапный порыв прохладного ветра прервал странный поток мыслей Артура, и он тут же подавил дрожь. Амулеты друидов зазвенели, сталкиваясь друг с другом, и на мгновение это походило на жуткую неземную музыку. Артуру хотелось поднять голову, но Нисса велела ему не делать этого, пока она не подаст знак. Какой это будет знак, он не знал, но предположил, что ветер не в счет. Где-то наверху треснула ветка. Внезапно в воздухе возникло какое-то присутствие, ощущение чего-то, нет, кого-то, кого прежде не было. Артур почувствовал покалывание в основании шеи, давление в ушах, мурашки, бегущие по спине. Волна силы прокатилась по нему, омывая кожу, словно ощупывая его, исследуя саму его сущность, и Артур внезапно ощутил, что его знают и видят так, как он не смог бы выразить словами. Ему хотелось кричать и выколоть себе глаза. Ему хотелось плакать и свернуться в клубок. Он не сделал ни того, ни другого, но не смог удержаться, чтобы не уткнуться лбом в землю и не зажмуриться. Артур не сомневался, что бог магии был рядом, и, хотя он поклялся себе, что не испугается и встретит Эмриса со всем достоинством, которое только сможет проявить, стоя перед ним на четвереньках, он все же испугался. Он был в ужасе. — Артур Пендрагон. Артур вздрогнул, услышав собственное имя. Голос был низким, торжественным и, несомненно, принадлежал человеку. Артур не знал, каким голосом должен говорить бог. Он предполагал, что от его голоса задрожит земля, лопнут барабанные перепонки или, по крайней мере, он будет звучать в его голове. Я могу говорить с тобой мысленно, если пожелаешь. Артур снова вздрогнул, на этот раз сильнее. Его пальцы инстинктивно вцепились в землю, когда очередной приступ ужаса прокатился по его телу, заставив его содрогнуться. Он изо всех сил старался взять себя в руки, не показывать свою слабость, но это была безнадежная борьба: бог говорил в его голове. Бог читал его мысли. Повисла долгая тишина, во время которой Артур не слышал ничего, кроме бешеного стука собственного сердца. Эмрис? — наконец осмелился спросить он. Он хотел произнести это имя вслух, но обнаружил, что у него пересохло в горле. Да, я здесь. Прости. Я не хотел тебя напугать. Артур искренне пожалел о сказанном и нахмурился, глядя на грязь. Я не боюсь, — подумал он и сам этому удивился — зачем ему было лгать богу, который так легко мог заглянуть ему в голову? В страхе нет ничего постыдного. Я и сам много лет живу в страхе. Бог, живущий в страхе? Разве в Камелоте не охотятся на магию? Я и есть сама магия. Конечно, я знаю, что такое страх. Артуру отчаянно хотелось поднять голову и посмотреть на этого странного бога, который признался, что боится преследований со стороны смертного короля, но он не хотел рисковать и нарушать правила ритуала, особенно сейчас, когда Эмрис откликнулся на его зов. — Ты склоняешься передо мной. Нечасто король опускается до такого, даже перед богами, — произнес Эмрис вслух. Его голос звучал грустно. Грустно и до жути знакомо. Неужели Артур уже слышал голос Эмриса, сам того не осознавая? — Король поступает так, как должен поступать ради своего народа, — сказал Артур, глядя в землю. Возможно, он сказал это с большей досадой, чем следовало бы, учитывая, что обращался к богу. — Да, — повторил Эмрис, — хороший король — да. Артур не знал, что ответить на это заявление, и промолчал. — Через мгновение я позволю тебе поднять голову, — продолжил Эмрис. — Но я должен тебя предупредить. Мой облик… может тебя немного шокировать, — теперь бог звучал почти любопытно. Артур попытался представить себе телесную форму бога. Человеческий голос не обязательно исходил из человеческого тела, но у Артура не было четкого представления о божественном теле. Сколько у бога глаз, голов и конечностей? За свою жизнь Артур сталкивался с самыми разными существами и животными. И вот настал еще один такой момент. — Я справлюсь, — твердо сказал Артур. Эмрис издал странный звук, похожий на фырканье. — Ах да. Ты всегда такой самоуверенный, когда сталкиваешься с трудностями, не так ли, Артур? Артур поморщился. Ему следовало быть осторожнее. Он, король Пендрагон, разговаривал с богом магии. Он почувствовал его прикосновение, и оно потрясло его до глубины души. Ему следовало радоваться, что Эмрис не попытался напасть на него на месте, что волна силы лишь подтолкнула его, но не наказала. — Прошу прощения, — пробормотал он, уткнувшись лицом в землю. — Я не хотел показаться грубым. Я пришел к вам с просьбой. — Я знаю, — Эмрис помолчал, потом вздохнул. — Думаю, ничего не поделаешь. Подними голову, Артур Пендрагон, и взгляни в лицо богу магии. Артур медленно оторвал лоб от земли, выпрямился и сел на корточки. Он запрокинул голову, чтобы посмотреть на ветки, и стал вглядываться, пока не увидел что-то. Эмрис был бос. Его бледные ноги свисали с широкой ветки. Взгляд Артура медленно поднялся выше. Темно-синяя мантия, похожая на ту, что была на Артуре, доходила Эмрису до колен, но одежда бога была расшита замысловатыми серебряными узорами, тогда как мантия Артура была простой. Длинные пальцы сжимали ветку, как делал бы любой человек. Эмрис был стройным и высоким, его плечи слегка сутулились. Взгляд Артура на секунду задержался на его руках. Он сглотнул, собираясь с духом, прежде чем осмелился поднять глаза и посмотреть богу в лицо. Знакомое лицо. Теплые и дружелюбные черты, копна непослушных темных волос, увенчанная короной из цветущих веток боярышника. Артур не смог сдержать удивления. — Мерлин? Мерлин — Эмрис? — грустно улыбнулся. — Привет, Артур.

_________________________________

dies ariditatis XCIX

(День засухи: 99)

_________________________________

Мерлин не разговаривал с Артуром целый день после того, как он сообщил ему о своём решении последовать совету Ниссы. Но он послушно собрал седельные сумки Артура и Гвиневры и кивнул, когда его попросили тоже поехать с ними и послужить своему королю. Артур с облегчением вздохнул, зная, что, даже если Мерлин будет категорически не согласен с его решением, он всегда будет на его стороне. — Мне жаль, что я разочаровал тебя, — неожиданно для себя произнес Артур накануне их отъезда. Он сидел за столом и медленно пил драгоценную воду. Ее добывали глубоко в подводных пещерах, где Артур когда-то убил афанка. — Я не разочарован, — ответил Мерлин, застилая постель для Артура и Гвиневры. Королева все еще была в своих покоях, где её готовила служанка. — Это так, — настоял Артур. — Ты считаешь, что я совершаю большую ошибку, преклоняясь перед этим богом магии. Мерлин поморщился, но ответил не сразу. Вместо этого он закончил свое задание и подошел к столу Артура. Он топтался на месте, пока Артур не указал жестом на стул напротив, и глаза Мерлина слегка прищурились, когда он принял приглашение и сел. — Мне кажется, — осторожно начал он, — что ты не до конца понимаешь, на что соглашаешься. — Я согласился преклонить колени перед Эмрисом и молить его о помощи, чтобы положить конец этой засухе, — сказал ему Артур, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало отвращение, которое он испытывал при одной мысли об этом. — Ты не должен преклонять колени ни перед кем, особенно перед Эмрисом, — твердо ответил Мерлин, не сводя с Артура пристального и невероятно серьезного взгляда. — Потому что он бог магии? — спросил Артур. Мерлин склонил голову, не то кивнув, не то покачав ею. — Потому что ты король. Артур слегка ухмыльнулся. — Что такое простой смертный перед богом? — Ты не просто какой-то смертный. Эмрис не имеет права приказывать тебе, бог он или нет. Если уж на то пошло, это ты должен приказывать Эмрису. Артур почувствовал себя неловко под пристальным взглядом Мерлина, но все же сумел поддразнить его легким тоном: — Мерлин, я и не знал, что ты так ко мне относишься. Если ты считаешь, что я выше даже самих богов, почему бы тебе для разнообразия не проявить немного уважения вместо того, чтобы обзывать меня ослом и постоянно опаздывать? Мерлин, как ни странно, опустил глаза, словно его резко упрекнули. — Конечно, я уважаю вас, милорд, — торжественно произнес он. — Вы мой король. Артур поморщился от внезапного и нехарактерного проявления почтения. — Я знаю, — поспешил сказать он, пытаясь успокоить его. — Я не хотел сказать ничего другого. Ты редко переходишь границы, а если и переходишь, то я обычно поощряю это. Мерлин снова поднял глаза и, к облегчению Артура, улыбнулся. — Тебя правда нужно время от времени ставить на место. — Точно, — сказал Артур. — Так что, возможно, этот ритуал пойдет мне на пользу. Напомнит, что я не так важен, как мне хотелось бы думать. Улыбка Мерлина исчезла. Он яростно замотал головой. — Ты даже более важен, чем думаешь. Артур не знал, что делать с этими странными словами. — Мерлин, — вздохнул он, устав от этого разговора. На губах Мерлина появилась задумчивая улыбка. — Тебе нужно поспать, — сказал он и встал со стула. — Завтра тебе понадобятся силы. Он пожелал Артуру спокойной ночи и уже почти вышел за дверь, но вдруг обернулся. — Артур? Артур выжидающе посмотрел на него. — Что-то забыл? — Нет. Но завтра ты можешь передумать, — он склонил голову, и его блестящие глаза засверкали золотом в свете свечей. — С чем бы ты ни столкнулся у дерева, пожалуйста, помни: для меня большая честь служить тебе. Я считаю тебя великим человеком, величайшим королем, которого когда-либо видел Альбион, и я буду рядом с тобой, что бы ни случилось. Низко поклонившись, он вышел, оставив Артура тупо пялиться на деревянную дверь.

_________________________________

dies ariditatis C

(День засухи: 100)

_________________________________

Артур не знал, что и думать, что и сказать, глядя на человека, сидящего на ветви древнего боярышника. Несомненно, перед ним был Мерлин: голубые глаза настороженно смотрели на него, а губы все еще кривились в печальной улыбке. — Мерлин? — тупо повторил он. — Я уже не Мерлин, нет. Значит, это был Эмрис. Бог с лицом смертного, вселившийся в тело человека, которого Эмрис знал как друга Артура. Что это за план, что за фокусы фейри? Внезапная вспышка яростного гнева вспыхнула в груди Артура, заставив его забыть обо всем и вскочить на ноги в присутствии божества. Как он смел?! Как смел этот бог магии причинять боль его другу, который ни в чем не был виноват?! — Ты завладел им? — резко спросил он. — Ты забрал его тело? Ты украл Мерлина? Он решительно покачал головой. — Нет. — Он и раньше вел себя странно, — настаивал Артур. — Когда меня готовили к ритуалу, Мерлин вел себя странно. Это был ты, да? Ты уже тогда контролировал его. — Ты ошибаешься, — сказал бог — дружелюбным, успокаивающим тоном Мерлина, словно насмехаясь над Артуром! — В чем я не прав? — рявкнул Артур. — Ты сидишь на этом дереве, у тебя лицо моего слуги, и ты говоришь его голосом! — он прищурился. — Отпусти его! Отпусти немедленно! Я требую! Добрые глаза Мерлина сузились. — Не тебе что-то требовать, Артур Пендрагон, — предупредил Эмрис. Было странно и неприятно, что существо, похожее на Мерлина, отчитывало его, как ребенка, и это только сильнее разожгло гнев Артура. — Я защищу своего друга даже от бога, если придется, — горячо возразил он. По какой-то причине это смягчило черты бога. — Конечно, ты бы так и поступил, — сказал он. — Но все же ты ошибаешься. Я не отбирал у тебя Мерлина и не заимствовал его облик. Эмрис — это Мерлин, а Мерлин — это Эмрис. Один бродит среди смертных, другой — среди богов. Артур непонимающе уставился на него. — Что ты такое говоришь? Эмрис склонил голову набок и улыбнулся. — Да ладно тебе, Артур. Мне нравится называть вас, рыцарей, недалекими, но мы оба знаем, что это не так. Руки Артура вспотели от знакомого намека на подшучивание, столь неуместного в данной ситуации. — Ты… ты хочешь сказать, что Мерлин и ты — одно и то же. — Не совсем, но для простоты — да. — То есть ты хочешь сказать, что Мерлин — бог. Эмрис усмехнулся. — Я предпочитаю называть его колдуном, но ты не ошибаешься. Артур покачал головой. Он поднес руку к лицу, чтобы потереть его, и запоздало понял, что, возможно, стирал остатки масла, и с тревогой подумал, не испортит ли это ритуал. Впрочем, сейчас это не имело значения. Было ясно как день, что бог играл с Артуром. Это была не честная встреча, а попытка Эмриса выставить короля Камелота дураком. Ему не следовало сюда приходить. Он должен был знать, что бог магии не станет помогать человеку, который ненавидит магию и чей отец поклялся уничтожить магию. Он должен был знать, что столкнется с ложью и обманом. Таковы пути магии. — Я тебе не верю, — выплюнул Артур. Эмрис склонил голову набок. — С чего бы мне тебе врать? — Зачем богу притворяться слугой смертного? — парировал Артур. — Зачем мыть полы в доме смертного и его ноги? Эмрис улыбнулся. — Потому что смертный достоин такого внимания. Артур фыркнул. — Это нелепо! — Не стоит проявлять неуважение, Артур, — упрекнул его Эмрис и наконец спрыгнул с ветки. Несмотря на свой рост, он, кажется, ничуть не поранился от падения, да и приземлился бесшумно, словно мягко спланировал на землю, как перышко. С близкого расстояния бог был очень похож на Мерлина, несмотря на богато расшитую мантию и странную корону из боярышника. — Зачем ты это делаешь? — спросил Артур. — Зачем ты надо мной издеваешься? Я пришел сюда за помощью. Я был готов склониться. — О, Артур, — вздохнул Эмрис, нахмурив брови. — Я над тобой не издеваюсь. — Это ты и делаешь, — настойчиво повторил Артур. — Ты говоришь мне, что человек, который верно служил мне много лет и которому я доверяю как никому другому, все это время был богом. — В первую очередь я колдун, — сказал Эмрис. — Когда я среди вас, смертных, я не более чем колдун. Несомненно, могущественный, но не настолько, как бог. Артур подавил желание рвать на себе волосы, пытаясь осмыслить происходящее. — Значит, Мерлин… ты — колдун? Не бог? — Я и то, и другое, — сказал Эмрис и беспомощно пожал плечами. — Я и есть сама магия. Артур разочарованно вздохнул. — Я не понимаю. Эмрис присел на корточки и оказался на одном уровне с Артуром. — Я знаю, — сказал он. — Прости. Я хотел уберечь тебя от всего этого. Я не хотел, чтобы ты узнал вот так. Я говорил тебе не приходить сюда. Тебе следовало обратиться за помощью в другое место. Артур вспомнил тот день, когда Нисса прибыла ко двору, чтобы предложить обратиться за помощью к Эмрису. Его осенило, и от этого осознания у него внутри все сжалось, потому что оно означало, что Эмрис мог говорить правду о Мерлине. — В тот день ты говорил серьезно, — осенило его. — Когда сказал, что я должен взять волшебный меч и сам выследить Моргану и Моргаузу, чтобы пролить их кровь на равнинах. Эмрис кивнул. — Я не могу снять проклятие в человеческом обличье, а ведьмы хорошо спрятались и высасывают твою землю досуха. Но с помощью верных людей ты мог бы выследить их. Ты мог бы убить их и спасти Камелот, — он грустно улыбнулся. — Еще один великий подвиг, достойный короля Камелота. Не нужно было бросаться мне в ноги и умолять о помощи. Но теперь уже слишком поздно. Артур нахмурился. — Ты бы предпочёл этот вариант? — Я уже говорил тебе, Артур, что ты не должен преклонять передо мной колени. Я и сейчас так считаю. Я создан, чтобы служить тебе, — он указал на Артура. — Какой господин станет преклонять колени перед своим слугой? — Как смертный может быть господином для бога? Эмрис поморщился. — Это сложно. Попытки разобраться в этом сводили с ума многих драконов, уж поверь. — Драконов? — напряженно спросил Артур, но Эмрис отмахнулся. — Вам следует знать лишь то, что мне суждено служить вам, сир, — он склонил голову, как делал это много раз. — Вы — Король Былого и Грядущего, которому, согласно пророчеству, суждено объединить весь Альбион. Артур уставился на лицо своего друга, на котором застыло выражение бога. Бога магии. Бога, которому, по его собственным словам, суждено было служить Артуру. Почему Эмрис рассказывал эти фантастические истории? Он сжал руки в кулаки и положил их на бедра. В этом не было никакого смысла. Ни в чем из этого. И все же, вспоминая последние дни, то, как вел себя Мерлин, как он хотел, чтобы Артур использовал магию для помощи, но отшатывался при одном упоминании об Эмрисе, как вела себя Нисса рядом с Мерлином, как Мерлин вел себя, готовя Артура… Эмрис слегка улыбнулся и кивнул, несомненно, догадываясь о мыслях Артура. — Если все это правда… — Артур замолчал, и в груди у него заныло от странной боли. Если все это правда, значит, его дружба с Мерлином была ложью? Он был не просто бесхитростным, но храбрым деревенским парнем, бросавший вызов Артуру на улицах. Это был бог, ходивший среди смертных. Мерлин мог уничтожить его одним ударом, черт возьми, одним щелчком своих божественных пальцев. Артур резко выдохнул и спросил: — Если я правда твой господин, могу ли я приказывать тебе сейчас? Эмрис резко выпрямился, хотя до этого сидел на корточках, и его лицо стало непроницаемым. — Нет, — твердо сказал он. — Своим ритуалом ты призвал меня, мою божественную сущность. Даже ты, мой король, не властен надо мной здесь. Он обвел взглядом окружающий мир, и впервые с момента появления Эмриса Артур позволил себе отвлечься. Он вздрогнул, осознав, что свидетелей больше нет, а окружающее пространство странным образом лишено красок и контрастов. Они остались одни под деревом, и Артур вдруг понял, что это уже не Камелот, а царство богов. Он вдруг отчетливо вспомнил: он приехал сюда не просто так. Засуха, будущее его королевства. Вот на чем ему следовало сосредоточиться. Какое значение имело, Мерлин Эмрис или нет? Ему нужна было его помощь. Эмрис выжидающе посмотрел на него, и Артуру показалось, что он видит, как напряжены плечи Мерлина, как высоко он держит голову, как уверенно стоит. Теперь это был не его слуга, а бог. Бог, к которому он пришел с мольбой. — Эмрис, бог магии, — заговорил Артур, опустив глаза и склонив голову в почтительном поклоне. Его тон был настолько подобострастным, насколько это было возможно для короля. Это были слова, которые он приготовил для ритуала, и он произнес их. — Я пришел сюда, чтобы попросить вас о помощи. Мой народ страдает, мои земли умирают. Я умоляю вас выслушать мою просьбу и снять проклятие ведьм. Склонив голову, Артур смотрел, как босые ноги Эмриса бесшумно скрылись из виду. — Пендрагон просит помощи у самой магии, — его голос изменился. Это, несомненно, был голос Мерлина, но в нем появились нотки, от которых у Артура побежали мурашки по коже. Это было нечто иное. Это был ритуал. Он молил бога, и богу не нравился человек, которого он видел перед собой. — Король просит помощи для своего народа, — ответил Артур. Он смутно догадывался, что должен бы использовать какой-то титул вроде милорд, но Нисса об этом не упоминала. — Король, который бросил бы меня на костер за то, кто я есть, — резко возразил Эмрис. Артур почувствовал, как гнев бога обжигал его кожу. К нему снова подкрался страх, заставив опустить голову еще ниже, несмотря на твердую решимость не показывать его, чтобы сохранить достоинство. Но он все же продолжил. — Магия много раз причиняла вред моей семье и моему королевству. Эмрис издал презрительный звук, от которого Артуру захотелось съежиться и попросить прощения. Но он не сделал ни того, ни другого. — Магия помогла тебе больше, чем ты можешь себе представить. — Нельзя винить меня за то, что я настороженно отношусь к ней после всего, что мы пережили. — Не тебе решать, нахожу ли я тебя недостаточно достойным, Артур Пендрагон! — рявкнул Эмрис, и яркая вспышка обжигающей силы обрушилась на Артура, на мгновение ослепив его. Артур ничего не мог с собой поделать. Он упал на спину и съежился, его тело снова задрожало. Бог. Он разговаривал с богом и разозлил его. Он слышал тяжелое дыхание Эмриса где-то над собой, где-то там, за пределами досягаемости, и в своем страхе, в истерике, Артур вдруг задумался, зачем богу вообще дышать, если он бессмертен. — Прошу прощения, — выдавил он. — Ты высокомерен, — выплюнул Эмрис, и каждое слово обжигало, как удар плетью. — Невежественен. Эгоистичен. И это лишь некоторые из твоих многочисленных недостатков. Артур не стал возражать. Можно было бы подумать, что больше всего его потрясло то, что эти слова прозвучали из уст бога, но особенно жестоким было то, что их произносил Мерлин. — Я знаю, — сказал он, обращаясь к земле. — Но, пожалуйста, не заставляйте мой народ страдать из-за моих ошибок. — Твой народ страдал задолго до этого. Они жили в страхе, их ненавидели, изгоняли из домов, они умирали в пожарах или от топора. Артур сглотнул. — Вы говорите про колдунов. — Я говорю про твой народ, — голос Эмриса звучал жестко и непреклонно. — Разве ты не считаешь тех, кто владеет магией, своим народом, король Артур? Артур моргнул, земля под ним казалась размытым коричневым пятном, пока он обдумывал это. — Они такие же мои подданные, как и все остальные, — решил он. — А ты заботишься о своих подданных? — Конечно, — сразу же ответил Артур. — Меня бы здесь не было, если бы не заботился. — Я тебе верю, — сказал Эмрис, и, возможно, Артуру показалось, но его голос немного смягчился. — Но если так, то ты должен защищать и тех, кто владеет магией, и тех, кто не владеет. Это цена, которую я прошу за то, чтобы снять проклятие с твоих земель и наказать ведьм за их деяния. Артур напрягся. — Вы хотите, чтобы я перестал преследовать колдунов. Чтобы я отменил запрет на магию, введенный моим отцом. — Сейчас это твой запрет, — безжалостно напомнил Эмрис. — Вы правы, — согласился Артур. Он должен был догадаться, что Эмрис попросит об этом. Как мог Артур рассчитывать на помощь бога магии, если магия в Камелоте по-прежнему была вне закона? Но как он мог обрушить магию на эту землю? Невозможно было представить, какой хаос она вызовет, какие страдания принесет. — Попросите меня о чем-нибудь другом, — взмолился Артур. — Другого не будет. Прими магию или смирись с последствиями. Артур не мог принять такое решение. Не здесь, не сейчас, не в грязи, перед божеством. Ему нужно было время. Ему нужны были советники. Но если он не даст это обещание сейчас, что станет с Камелотом? Он сгорит и высохнет, от него не останется и следа, или же его захватят Моргана и Моргауза. Даже сейчас люди едва цеплялись за надежду. Рано или поздно они поймут, как сильно Артур их подвел. Они поднимутся и будут сражаться или присягнут на верность Моргане, которая сделает все, чтобы облегчить их участь с помощью магии. Если он хотел, чтобы Камелот снова процветал, ему нужно было сделать то, о чем просил Эмрис. И бог магии назвал свою цену: вернуть магию. Артур замотал головой, и грязь размазалась по его лбу, смешавшись с бальзамом, которым его помазали. — Я ничего не смыслю в магии. Как я могу ею управлять? — Магия была рядом с тобой много лет. Ты просто не замечал ее. Мерлин. Он говорил про Мерлина. Колдуна, бога магии, поклявшегося в верности смертному королю, который хотел, чтобы все его сородичи погибли. Мерлина, который так преданно служил Артуру, несмотря ни на что. Внезапно он вспомнил слова Мерлина, сказанные прошлой ночью: Я счастлив и горд тем, что служу тебе. Я верю, что ты великий человек, величайший король, которого когда-либо видел Альбион, и я буду рядом с тобой, что бы ни случилось. — Мерлин, — начал он и замолчал. — Да? — спросил Эмрис, и Артур не понял, реагирует ли он на имя или просит продолжить. Возможно, и то, и другое. — Он… ты еще будешь рядом? После всего этого? Артур услышал улыбку в словах Эмриса: — Я никогда не покину вас, сир. — Ты пройдешь этот путь вместе со мной? Изменишь законы? — Конечно. Артур кивнул, не отрывая взгляда от земли. После того, что он узнал сегодня, это не должно было иметь значения, но имело: рядом с Мерлином он всегда справлялся с самыми сложными испытаниями. У него был только один выход. — Я сделаю это, — твердо сказал он. — Даю вам слово, Эмрис. Я клянусь снять запрет и вернуть магию в Камелот, если вы снимете проклятие. Как только Артур произнес эти слова, его обдало прохладным порывом ветра. Резкая смена давления оглушила его, и весь мир словно накренился. На мгновение потеряв ориентацию, Артур вцепился пальцами в землю, пытаясь удержаться. Когда странное ощущение исчезло, мир зазвучал по-другому. Послышался какой-то ровный гул, похожий на журчание. — Эмрис? — произнес Артур и наконец осмелился поднять голову и оглядеться. Эмриса не было. Артур вернулся к остальным, и с неба лилась вода. Шел дождь. Засуха закончилась.

_________________________________

aetas aurea I

(Золотой век: день 1)

_________________________________

Именно Леон помог Артуру подняться на ноги под деревом. Он почтительно склонил голову, а затем обхватил Артура за плечо. — Вы справились, сир. Остальные свидетели уже вышли под дождь и праздновали. Гвейн добродушно смеялся, пытаясь поймать капли языком. Элиан кружил на месте ухмыляющуюся Гвиневру, но ее льняное платье было слишком мокрым, чтобы развеваться. Ланселот и Персиваль стояли с закрытыми глазами, запрокинув головы, с их доспехов стекала вода. Даже Гаюс и Джеффри подняли руки в знак восхищения, а Нисса стояла на коленях под дождем, закрыв глаза, раскачиваясь взад-вперед и молясь. Леон присоединился к ним чуть позже, на этот раз позволив Гвейну вовлечь себя в игру и побегать по быстро образующимся лужам. Артур остался стоять под деревом в одиночестве, наблюдая, как его народ праздновал окончание засухи. Не хватало только одного человека. Шаги возвестили о его приближении. Артур не оглянулся, но посмотрел в сторону, когда Мерлин подошел и встал рядом с ним. На нем был коричневый камзол и льняные бриджи, шею обтягивал шейный платок, и в нем не было ни капли божественного. Но всего несколько минут назад Артур трепетал перед этим богом, чувствовал, как его сила обжигает кожу. А теперь он стоял рядом с ними, такой же человек, как и все они, и смотрел, как Гвейн обливает Леона водой, и его глаза весело поблескивали. Какое-то время они молча наблюдали за происходящим, соприкасаясь плечами. — Спасибо, — сказал Артур. — Не надо, — тихо ответил Мерлин. — Это твоя ответственность. Одновременно они повернулись и посмотрели друг на друга. Артур искал в лице Мерлина черты Эмриса и, как ни странно, не находил их, хотя лица у них были одинаковые. Возможно, Эмрис был прав, когда говорил, что они с Мерлином не совсем одно и то же. Артур улыбнулся. — Теперь я понимаю, что ты всегда позволял мне присваивать себе заслуги, — сказал он. — Хотя очевидно, что большую часть работы делал ты. Мерлин пожал плечами и слегка смущенно улыбнулся в ответ. — Я всего лишь скромный слуга великого короля, Ваше Величество. Артур кивнул, и его лицо стало серьезным. — Да. Служишь мне верой и правдой. Мерлин повторил его серьезное выражение лица. — Всегда, — заявил он, не меняя ни тона, ни позы. — Как и обещал. — Ты правда боялся? — спросил Артур. — Все это время? Даже несмотря на то, кто ты есть? Мерлин кивнул, его взгляд стал немного отстраненным, как будто он смотрел на что-то далекое. — Я все еще могу сгореть, как и любой из вас, — тихо сказал он. — И я все еще могу потерять друга, как и любой другой человек. — Ты мог бы уничтожить меня одним движением руки, — беспомощно нахмурившись, заметил Артур. — Артур, — прошептал Мерлин. — Ты мог бы уничтожить меня одним словом. Артуру хотелось задать еще столько вопросов. Об их прошлом, об их будущем. О судьбе, богах и смертных. Он чувствовал, что назревает спор. Несомненно, дойдет дело и до криков и слез — по крайней мере, со стороны Мерлина, будь он хоть богом, хоть кем-то еще. И все же… Артур протянул руку и положил ее Мерлину на плечо. — Я тоже дал обещание, знаешь ли. — Да? — спросил Мерлин, как будто не знал, что произошло под деревом и какую клятву Артур дал богу. — Я пообещал принять магию, — сказал Артур. Он притянул Мерлина к себе и так и сделал.