Песнь Сорокопута. Зарисовки

*** - Прошу, убей меня... - Нет! - Пожалуйста! - Ты спятил, Скэр?! По лицу полукровки пробежала болезненная улыбка. Да. Он спятил. И уже очень давно. Он вскинул на (принца) друга глаза. - Пожалуйста, Готи... Киллиан замер. - Пожалуйста. Ты... Самый лучший человек в моей жизни. И лучшее, что ты можешь сейчас сделать - убить меня, и стать королём. Люмьер и Гедеон защитят тебя, а я... Кто поможет мне? Я больше не хочу драться. Рука юного императора опустилась. - Уходи. И... Больше никогда не появляйся в моей жизни. Если ты попробуешь выкинуть еще хоть что-то... Клянусь: я убью тебя. Люмьер, стоявший за спиной Киллиана, словно ожил. - Ваше Высо... - Не сейчас. Голос наследника звучал тускло и надломленно. Он отвернулся от полукровки, и, не видя, уставился в пустоту. - Г... Готье! - Киллиан! Хриплый голос Скэриэла за спиной и звучный возглас шагнувшего к нему Люмьера смешались. Две секунды. Ему понадобилось две секунды. Подняв меч, император обернулся, вонзая острие клинка в грудь бывшего друга. - Я предупреждал. - Отчеканил он. - Но... Я... Скэриэл тупо смотрел на лезвие, вошедшее в его грудь. Одежда быстро пропитывалась алой кровью. - Я... Ненавижу Октавию. Ненавижу власть, которая ущемляет простых людей.... И я всю жизнь мечтал стать королём, чтобы... чтобы бороться с этой несправедливостью... Но я никогда не хотел причинить вред Тебе... Глаза блондина расширились. Он перевёл взгляд на замершего Люмьера. - Что ты натворил?! - Я.... Он.... Мне... Мне показалось... Он сунул руку запаху, и я подумал, что он хочет... - Думаешь, я убил бы Своего Готи после того, как он меня отпустил? - Смех Скэриэла больше напоминал бульканье, и Готье понял, что его тошнит от этого. Он не чувствовал рук, продолжая сжимать меч так, словно рука приросла к оружию. Скэриэл вдруг схватил рукой острие, но, вместо того, чтобы вытащить лезвие из груди, насадился на него сам. - Спасибо.... Готье. Я знал, что ты сможешь... защититься от меня... Когда-нибудь. - Едва слышно выдохнул он прежде, чем закрыть глаза. На губах Скэриэла застыла слабая улыбка. Казалось, в последние свои секунды он не чувствовал боли. И умер он не у ног императора, а рядом с лучшим другом. Готье пошатнулся, и, выпустив меч, упал на колени. Скэриэл лежал на ледяном полу, в луже расползавшейся под ним крови. - Нет... Нет-нет-нет-нет-нет! - Неожиданно забормотал Готье. Он схватил Скэриэла за плечи, и, пачкаясь в крови, перевернул, начиная трясти его за плечи. - Скэриэл... Скэр, прости, я.... Я не хотел! Нет! Пожалуйста, пожалуйста, прости! Я... Я не хотел.... Рассудок мутился от ужаса. Запах крови вызывал тошноту, а осознание того, Что он только что сделал... - Нет! Нет, нет, нет!... - Киллиан! Киллиан, прекрати! Сильные руки оторвали его от тела. Он бил эти руки, царапал и вырывался, но Люмьер держал крепко. - Всё кончено. Ты уже не можешь ему помочь. Он умер. - Тихий голос Уолдина раздался у самого уха. - Нет, пусти!! Скэриэл! Звони в скорую! Надо позвонить! Скэриэл... Скэриэл, Скэриэл, Скэриэл!!!... Готье обезумел. Даже когда его потащили к выходу, он видел перед собой лицо друга, которого убил собственными руками. Скэриэл сказал, что не желал ему зла. Ну, конечно же! Это ведь Скэриэл. Его лучший друг. Появились люди. Люмьер что-то говорил, пока Готье с яростью раненого зверя пытался вырваться. - Готье! Готье, очнись. Ты должен слушать меня. Голос... Кто это был? Подняв голову, рыдавший в голос юноша увидел Гедеона. Одежда старшего брата была в крови, левая - раненая - рука была кое-как перемотана, а на лице читался ужас. - Готье, ты должен успокоиться. Мы со всем разберемся. Я и Люмьер с этим справимся. Ты меня понял? Готье замотал головой, с трудом соображая. - Я... Я... Убил его... Уб-бил Ск-кэра... Я... Я убийца... Новый приступ истерики. Он снова пытался вырваться. Ему нужно было вернуться Туда. Может, Скэриэл не умер... Они помогут ему, и... Готье не будет виноват. Его прижали к кровати. Гедеон что-то говорил, то и дело поглядывая на отошедшего Люмьера. Где они? Кажется, это больничное крыло замка... Здесь всё белое, и неприятно пахнет лекарствами. - Потерпи. Скоро всё будет хорошо... Гедеон порвал его рубашку, пытаясь справиться с упиравшимся братом. В какой-то момент Готье вырвался, но, не пробежав и трёх шагов, снова был пойман. Гедеон обхватил его руками, прижав к себе. - Быстрее. Он неуправляем. - Готово. Голос Люмьера вырвал Готье из тьмы. Готово? Что готово? - Тише, тише... Я рядом. Пожалуйста, Килли... Ты должен посидеть спокойно... Готье слишком поздно понял, что они задумали. Руку обожгла боль. - Простите, Ваше Высочество, но сейчас вам нужно поспать. Вам станет лучше. - Люмьер-предатель уверенно сделал ему укол. Гедеон охнул, когда Готье укусил его, но руки не разжал. Пару минут спустя Киллиан почувствовал, что тело ослабевает, и перестаёт слушаться. - Предатели... - Невнятно прошипел он, закрывая глаза. Бороться с препаратом было невозможно. Киллиан уснул, но даже во сне его преследовали родные глаза лучшего друга. Больше он никогда не увидит Скэриэла, и не простит себе его смерть. Но Империя будет жить, пока жив Киллиан Парис Бëрко.