I remember the time when we…

Подбить мяч пяткой вверх… Тун Затем — в прыжке развернуться на 360 градусов… Вжух Одновременно с этим мяч начнет опускаться… И… …остается только пробить его через себя прямо в правую девятку! БАМ! Мяч с характерным звуком сорвался с ноги, полетел по закрученной траектории и с громким шелестом влетел точно в правую девятку.  — Это было… неплохо. Смесь небольшого удовлетворения и липкой усталости прокатилась по венам. Я глубоко вдохнул, пытаясь унять противную дрожь в ногах из-за большой нагрузки. Мышцы гудели, в висках пульсировало, а перед глазами иногда мелькали темные круги. Однако я не собирался сдаваться так просто. Нужно было довести начатое до конца. Но сначала небольшая передышка. Поэтому недолго думая, я переключился на контроль мяча. Подобрал спортивное снаряжение, выдохнул и начал играючи перебрасывать его с ноги на ногу. Легко. С некоторым изяществом. И так, что со стороны, наверное, казалось, будто мяч стал продолжением моего тела — настолько плавно он скользил, подчиняясь каждому движению. Возможно, так оно и есть. А, возможно, и нет. Я ещё сам не совсем понимаю. Просто знаю, где он окажется. Чувствую его на каком-то инстинктивном, почти животном уровне. У меня нет этому объяснения, да и не нужно оно. Это просто часть меня, которая всегда была со мной. Та часть, которую раньше замечал лишь Саэ-нии, когда при просмотре матчей, я комментировал игру, чувствуя, где окажется мяч в следующую секунду. Тогда он лишь долго задерживал на мне взгляд и, улыбаясь краешком губ чему-то своему, мягко гладил по голове, продолжая смотреть игру. Но я знал, что краем глаза он всё ещё наблюдал за мной. Внимательно. Пронзительно. И как будто… изучающе. Саэ-нии… «…Хватит!» Я зажмурился до пятен перед глазами и резко тряхнул головой, отгоняя липкие, тягучие мысли. Мяч, что до этого момента я держал под контролем, вдруг сорвался со свистом и, описав идеальную дугу, влетел в правую девятку. — Что ж… передышка кончилась. Не обращая внимания на боль в мышцах, я вернулся к отработке ударов. Левая нога все еще била слабее правой. И это нужно было исправлять. Удар через себя в падении. Удар с максимально выкрученным корпусом. Удар со сменой ног. Удар… Удар… Удар…

***

Пот лился градом. Ноги не держали. Я обессилено рухнул на спину, уставившись в начавшее темнеть небо. Холодная земля под спиной казалась спасением. В глазах — лёгкий туман, мышцы горели ещё сильнее, а в голове… тишина. Пустота. Ни одной мысли. Будто они решили взять паузу и на время выветрились все до одной. Хотя… «…Нет.» Нет, одна все же была. Самая навязчивая. Самая доставучая. Самая… отчаянная. Та, что въелась в кожу ещё тогда, когда жизнь разделилась на «до» и «после». Та, что не уходила, даже когда все остальные мысли на время выветривались, оставляя только тишину и глухую боль. Что же в нем такого…? Я всё ещё не понимаю. «Я не могу этого понять, сколько бы не тренировался. Что я делаю не так?» Хлоп. Хлоп. Хлоп. Звук, прорезавший образовавшуюся тишину, раздался так неожиданно, что я вздрогнул. Резко распахнув глаза и несмотря на боль, я быстро вскочил на ноги, разворачиваясь в сторону источника звука. …И тут же слегка нахмурился. Из тени медленно показалась фигура. Мужская. Высокая. И, чёрт возьми, слишком худая — даже болезненно, неестественно худощавая. Лицо бледное, с острыми, почти хищными чертами, глубоко запавшие черные глаза, которые сейчас смотрели на меня холодно, но со странным лихорадочным блеском, были прикрыты большими очками в чёрной оправе. Финальным штрихом стала улыбка. Широкая. Почти безумная. Почему-то вызывающая мурашки, бегущие по спине противной, липкой волной. Был уже поздний вечер. Я всегда тренировался до этого времени, не боясь того, что кого-нибудь потревожу, или что потревожат меня — место слишком отдаленное от людей. Место, где… «Стоп.» Вообщем появление здесь кого-то, кроме меня, слегка озадачивало и напрягало, если быть честным. Хлопки стихли. И незнакомец заговорил. Голос — негромкий, но с той самой интонацией, от которой хочется не просто слушать, а вслушиваться. — Браво, Макото Итоши. — Он чуть склонил голову, и очки дьявольски блеснули. — Это была замечательная демонстрация. Улыбка стала шире. А я, сам того не замечая, замер. Сердце пропустило удар. Однако лицо оставалось невозмутимым — ни один мускул не дрогнул. Только глаза чуть сузились, став холоднее. «…Кто ты, чёрт возьми, такой?» Я внимательно наблюдал за мужчиной и его действиями. От него не веяло угрозой или плохими намерениями. — Кто вы? И откуда вам известно мое имя? — Мой голос звучал ровно, даже слегка лениво. Никакого напряжения. Только внутри что-то скручивалось от этого взгляда и слишком расслабленной позы незнакомца. Мужчину явно позабавил мой вопрос — или что-то другое, потому что звук, который он издал, был похож на хмыканье. — Ах, да формальности. Как я мог забыть. — Он театрально прижал руку к груди, но глаза оставались холодными, сканирующими. — Я — Джимпачи Эго. Человек, которого наняла ЯФА для одной единственной цели… Он сделал паузу. И я почувствовал, как руки сжались в кулаки, а ногти впились в ладони. Японская футбольная ассоциация…? —…создать лучшего в мире нападающего. Сердце пропустило удар. Однако лицо оставалось непроницаемым. «Лучший в мире… здесь? В Японии?» Это невозможно. Даже Саэ-нии… «Остановись.» — Зачем вы здесь? — Голос прозвучал холодно. Настолько, что этим тоном можно было замораживать города. Взгляд оставался прищуренным, цепким. Этот мужчина доверия не вызывал от слова совсем. Я не стал переспрашивать откуда он меня знает, ведь и так было понятно. По его словам, он связан с ЯФА. Вывод напрашивался сам собой. Итоши Саэ. Информационные данные. Раздел — семья. Со стороны Эго снова послышался хмык. А после — слова, которые были брошены небрежно, словно вскользь, и били в зажившую, но всё ещё ноющую рану: — А вы похожи. Я незаметно стиснул зубы. Не понять, кого он имел ввиду, мог только дурак. «Этот очкарик…» Эго тем временем продолжил. Его взгляд оставался всё таким же пристальным и слегка безумным — как у человека, который видит перед собой не человека, а эксперимент. — Итак, сразу к делу? Вот и славно. Не люблю долго топтаться на месте. — Он поправил очки, и в голосе прорезались стальные нотки. — Но перед этим я хочу тебя спросить, Макото Итоши. Ответь… Пауза. Небольшая. Но такая, что атмосфера, которая и так была напряженной до предела, опустилась невидимым тяжелым грузом на плечи. А затем последовал вопрос, который прозвучал хлёстко и метко, как контрольный выстрел, и заставил замереть. — Как долго ты планируешь бездействовать и проебывать свой талант? Теперь Эго говорил серьезно. Без насмешки. С холодом, от которого по спине пробежал озноб. — Это жалко, знаешь? Иметь такой талант и ни разу не сыграть в настоящей игре. — Пауза. И пристальный взгляд поверх очков. — Ты похож на неогранённый алмаз, который всё ещё лежит в грязи, даже не подозревая, как может сиять. Тудум. Сердце билось где-то в висках. Прищуренные на протяжении всего разговора глаза слегка расширились. Тудум. Тудум. Эти слова… всколыхнули что-то там, глубоко внутри. И вызвали первую проявленную внешне эмоцию за долгое время. Неясную, смутную — смесь удивления, непонимания и… боли? — но эмоцию. Что? Бездействовать…? Я же… «…правда пытаюсь понять.» Ступор продолжился недолго. На смену этой непонятной смеси, пришло глухое раздражение, которое никак не выразилось на лице, вновь ставшем спокойным. Бирюзовые глаза, в которых на секунду промелькнуло что-то живое, стали ещё холоднее. — Вас это не касается. Мой голос прозвучал ровно, но в нём зазвенела сталь. — Что мне делать со своим талантом, решать только мне. Мне. Не вам. Я шагнул ближе, сокращая дистанцию, хотя внутри всё кричало: «Не подходи к этому безумцу». Но я не мог позволить ему давить на меня. Не сейчас. Не после всего. — Поэтому говорите зачем пришли или этот разговор закончится прямо сейчас. Я не хотел грубить. Однако этот очкарик зашел слишком далеко. Эго, однако, нисколько не смутился. Наоборот — его улыбка стала шире, хотя казалось, куда уж ещё. А глаза сверкнули тем самым болезненным, лихорадочным блеском, от которого хотелось сделать шаг назад. Или два. Или просто развернуться и уйти. — Ах, как же это утомительно, — протянул он, и в голосе его зазвучала откровенная, режущая слух насмешка. — та же холодная маска, тот же колючий взгляд… та же гребанная недоступность. Сразу видно — одна кровь. Снова. Снова он проезжается по больным местам. Хватит. Пожалуйста. Остановись. — Замолчи. — Голос всё ещё холодный, однако на мгновение дрогнул. — Ты ничего не знаешь. В ответ Эго лишь покачал головой, и его улыбка стала почти снисходительной. — Ошибаешься, Макото Итоши. — Слова повисли в воздухе, как приговор. — Мне известно довольно многое. Разумеется, не все детали. Но даже из той информации, что у меня есть, можно сделать вполне определённые выводы. Он сделал паузу. Смакуя напряжение. Этот человек явно любил нагонять интригу. Ещё один минус в его копилку, где и так уже были одни минусы. — Однако, — продолжил Эго, и его голос стал будничным, даже скучающим, — я здесь не для того, чтобы разбираться в вашей семейной драме. Мне, в общем-то, плевать, кто там кого бросил, а кто кого ненавидит. Меня волнует только одно. Щёлк. Он щёлкнул пальцами. Резко. Звонко. — Blue Lock. Проект по созданию лучшего в мире нападающего. И я хочу, чтобы ты принял в нём участие. Слова прозвучали так обыденно, будто мы обсуждали погоду. — Приглашение пришлю чуть позже. — Он даже рукой махнул небрежно. — Откажешься — твоё право. Я не нянька, чтобы бегать за тобой и уговаривать. Мне нужны те, кто готов сражаться, а не прятаться в тени. Напряжение, как рукой сняло. А всё естество заполнила растерянность, которая внешне, конечно же, никак не отразилась. «Ха? Серьезно…? Он сам вообще понимает, как это всё звучит?» Пальцы сжатые в кулак расслабленно опустились. А сам я тихо выдохнул, намереваясь ответить и только сейчас замечая, как сильно был напряжен. — Я не думаю… — Знаешь, почему я не мог просто отправить тебе приглашение, а припёрся сюда лично? — перебил он меня, даже не давая договорить. Его голос стал тише, но от этого только жестче. — Потому что ты бы отказался. С вероятностью девяносто девять процентов. Ты бы даже не стал читать до конца. Выбросил бы письмо и сделал вид, что ничего не было. Эго усмехнулся. Криво. С явным отвращением к такой «страусиной» тактике. — А я… я не могу этого допустить. Не потому что я добрый самаритянин. — Он скрестил руки на груди. — А потому что твой потенциал — это материал. Ресурс. А ресурсами не разбрасываются. Хочется домой. И в душ. Подальше от этого человека с его разговорами про какой-то Blue Lock и лучшего в мире нападающего. Всё это походило на какое-то безумие. Нет, ну вы сами подумайте. Лучший в мире? Нельзя просто так разбрасываться такими громкими словами. На это способны либо глупцы, либо отчаявшиеся безумцы. Этот смахивал на второго, хотя отчаявшимся он совсем не выглядел. Скорее… одержимым. — И с чего вы решили, что, заявившись сюда лично, сможете изменить моё мнение? — Голос оставался спокойным. Стальным. — Я не из тех, кто легко поддаётся на провокации. Эго снова усмехнулся. Но на этот раз в его усмешке проскользнуло что-то… одобрительное? — А я и не пытаюсь тебя провоцировать, Макото Итоши. — Он сделал шаг назад, давая мне немного пространства. — Я просто предлагаю. Тебе выбирать. Продолжать гнить в тени своих братьев, оттачивая удары в одиночестве, или… наконец выйти на свет и проверить, чего ты стоишь на самом деле. Он развернулся и, не дожидаясь ответа, направился прочь, в темноту. — Думай. Время ещё есть. — Голос звучал уже глухо, будто издалека. — Как я и говорил, официальное приглашение получишь позже. Но запомни, Итоши-младший. Алмазы не блестят, пока не окажутся в нужных руках. Его фигура растворилась во мраке. А я остался стоять посреди пустого поля, ощущая себя максимально выбитым из колеи. «Blue Lock… лучший нападающий… что за чушь?» Я медленно опустился на траву, чувствуя, как холод земли пробирается сквозь ткань, и уставился в небо. В голове всё ещё звенели его слова. «Ты ни разу не сыграл в настоящей игре» Это не было ложью. Я действительно не играл. Тренировался, да. До изнеможения, до кровавых мозолей, до тумана в глазах. Но на поле… где есть соперники, где есть давление, где есть зрители. Нет. Почему? Потому что боялся. Не проиграть. Не получить травму. А понять, что всё это было зря. Саэ-нии тогда написал: «Начни играть. Может быть тогда ты поймешь мой выбор.» После того дня я остался один. С мячом. С мыслью, что если я стану сильнее, то смогу всё исправить. Думал, что если буду тренироваться, если овладею техникой, если стану близким к идеалу — то пойму. Но сколько бы я ни бил по мячу, сколько бы не отрабатывал удары и не оттачивал контроль — ответ не приходил. Я чувствовал пространство, я чувствовал мяч, но я не чувствовал этого. Того, что заставило Саэ-нии отдалится от нас. Того, что превратило Рин-нии в одержимого. Время шло. А я всё так же стоял на пустом поле, оттачивая удары по пустым воротам. И ждал. Сам не зная, чего. А вдруг я никогда не пойму? Вдруг футбол — это не то, что можно постичь в одиночестве? Если я не пойму, то Саэ-нии окончательно отвернется. И это случится не потому что я слабый. А потому что я так и не смог стать тем, кто способен разделить с ним это… безумие. «Ты похож на неогранённый алмаз, который всё ещё лежит в грязи» Этот безумец не знал всей правды. Однако он сказал главное: я есть. Мой талант существует не только в моей голове. Его видно со стороны. И если я продолжу прятаться, если не начну действовать решительнее — ничего не изменится. Саэ-нии не вернется. Рин-нии не прекратит ненавидеть. Я закрыл глаза. В темноте проступили обрывки воспоминаний: вот первый матч Саэ-нии и Рин-нии; вот мы втроем идем домой после их тренировки и едим мороженное; вот Саэ-нии катает меня на плечах со своим фирменным выражением лица, но с подрагивающим уголком губ; а вот…его пустой взгляд после той игры с Рин-нии. «Может сейчас мне и не нужно понимать футбол до конца, — подумал я вдруг. — Может мне нужно просто… сыграть. Хотя бы раз. По-настоящему. А там посмотрим.» Я открыл глаза и посмотрел туда, где скрылась фигура Эго. Blue Lock. Я не знал, что это за место. Не знал, смогу ли я там чего-то добиться. Но где-то глубоко внутри, там, где прятались все мои страхи и сомнения, зашевелилась маленькая, но теплая искра. Надежда. Это всё безумие. Бред. Но… Может, там я смогу наконец найти ответ?