I remember the time when we…

«Сегодня я буду на шаг ближе к пониманию» Или отчаянию. С этой мыслью я и проснулся. Несколько минут я просто лежал, уставившись в потолок, позволяя сознанию медленно возвращаться в реальность. Время было около восьми. Сборы в 9:30 — я более чем успевал, поэтому не спешил. Тишина. «Брат уже наверняка уехал» Он терпеть не мог опаздывать. Всегда выезжал с запасом времени. Я лениво моргнул, перекатываясь на бок. «… Но при этом сто пудово уже на пробежку сбегал. Жесть» Никогда не понимал братьев в этом плане. Вечно вставали чуть свет, даже в выходные. Какая-то врождённая одержимость дисциплиной, которую я, видимо, не унаследовал. Я же всегда был любителем поспать. Это одно из немногого, что осталось неизменным с детства. Саэ и Рин часто подшучивали надо мной за это. Называли соней, спящей красавицей. А я дулся, надувая щёки, и требовал, чтобы они прекратили. А они не прекращали. Я криво усмехнулся, чувствуя, как что-то болезненно кольнуло в груди, и в очередной раз понимая, что живу прошлым. Как и Рин-нии. Мы оба застряли в нём, просто выбрали разные дороги, чтобы справляться с этой болью. Единственный, кто отпустил прошлое — Саэ-нии. Или он просто хочет, чтобы так казалось? И снова его разбитое лицо после той гребанной игры всплыло перед глазами. Тишина. Я снова посмотрел на время и понял, что пора собираться. Поднявшись с кровати, я направился в ванную. Стандартные процедуры — вода, щетка, зубная паста, расчёска, крем для лица. Ничего лишнего. Когда я, уже более-менее бодрый, заправил кровать и привёл себя в порядок, направился на кухню. «Кто знает, когда нас там покормят?» Подойдя к холодильнику, заметил маленький листок бумаги, приклеенный к дверце. Я наклонился ближе, и на губах сама собой появилась улыбка. <Я уехал. Не чуди.> Рин. «Да уж… краткость — сестра таланта» Я тихо хмыкнул. Что один, что второй. Иногда мне казалось, что я какой-то неправильный Итоши. Но на душе всё равно потеплело. Он не ушёл молча. Быстро позавтракав, я достал телефон и настрочил маме сообщение. |Вы: Мам, привет! Я еду на футбольные сборы. На сколько — не знаю. Рин-нии тоже там будет, поэтому не переживай. [Отправлено] 08:31 Я уже хотел закрыть диалог, но вспомнил кое-что и снова начал печатать. |Вы: И не говори Рин-нии пожалуйста. Он не знает пока. Хочу сделать сюрприз. [Отправлено] 08:31 С чувством выполненного долга, я выключил телефон и, помыв посуду, пошел за вещами. Взяв сумку, я замер на пороге своей комнаты. Взгляд сам собой скользнул по стенам, по полкам, по знакомым до боли мелочам. И зацепился за рамку с фотографией на тумбочке. Я легко улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается знакомая, ноющая тяжесть. — Саэ-нии, Рин-нии… подождите ещё чуть-чуть. Шёпот сорвался с губ почти беззвучно. Я быстро отвернулся и направился к выходу, уже не оборачиваясь. Хлоп. Дверь за мной закрылась. И я шагнул в новый день, чувствуя, как внутри разгорается маленькая, но тёплая искра. «Сегодня я буду на шаг ближе» К пониманию. Или — к отчаянию. Но я готов был рискнуть.

***

«Это… здесь?» Я второй раз перепроверил адрес на конверте. Потому что место, в которое я пришёл, было совсем не тем, что я ожидал. Вместо привычного спортивного комплекса или академии — серое, безликое здание, больше похожее на военный бункер, чем на футбольную базу. Тяжёлые металлические двери, маленькие окна с затемнёнными стёклами, никаких вывесок, никаких опознавательных знаков. Только холодный бетон, гнетущее безмолвие, которое, казалось, исходило от самих стен, и тягучее чувство, что я стою на пороге чего-то, что уже никогда не отпустит. «…Прямо как в тех фильмах, где герой заходит в подвал и не возвращается» Я хмыкнул. Скорее, чтобы разрядить собственное напряжение. — Адрес тот, значит, точно сюда. Я ещё раз окинул взглядом здание и, собравшись с мыслями, направился ко входу. И только сейчас заметил, что у здания я был не один. Две фигуры приближались ко входу с другой стороны — видимо, тоже участники. И о чём-то переговаривались. Я не вслушивался специально. Честно. Но голос одного из них — светловолосого — был слишком громким. И слишком… дружелюбным. — … Можно и на «ты». Мы же ровесники! Его интонация была лёгкой, почти беззаботной, но в ней чувствовалась какая-то искусственная теплота, от которой мне стало слегка не по себе. Словно он сам не до конца верил в то, что говорил, но продолжал играть роль. Я едва заметно поморщился. Всегда хорошо считывал людей. Может, врождённая эмпатия. А может, те книги по физиогномике, что я прочитал в попытке заглушить голоса в голове. Так или иначе, я почти всегда знал, что скрывается за улыбкой. И улыбка этого парня была похожа на маску. «Не стоит судить по первому впечатлению…» — мысленно одёрнул я себя, — «…но что-то в нём не так» Однако это было не моё дело. У каждого свои игры. Свои маски. Свои причины быть здесь. В конце концов, я здесь не для того, чтобы разбираться в других. Только в себе. Наконец они вошли в здание, а я следом за ними. И в тот момент, когда я переступил порог, меня накрыло. Атмосфера изменилась мгновенно — воздух стал плотнее, тяжелее. Напряжение охватило с ног до головы, оседая на плечах невидимым грузом. «Мы что, на голодные игры попали?» Внутри здания было просторно и пугающе безлико. Серая плитка под ногами, высокие потолки, и — взгляды. Десятки взглядов, направленных на меня. Оценивающих, любопытных, безразличных, враждебных. Кто-то изучал меня как потенциальную угрозу, кто-то — как добычу, кто-то просто скользил взглядом, не задерживаясь. Я медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение собирается в плечах. Но шага не сбавил. Я двинулся вперёд, ближе к импровизированной сцене, стараясь не смотреть ни на кого конкретно. Лицо — непроницаемое. Спина — прямая. Взгляд — холодный, отстранённый. Всё в лучших традициях Итоши. Но внутри… внутри я чувствовал, как где-то глубоко ворочается странное чувство. Не страх. Не волнение. Скорее — предвкушение. Будто я стоял на пороге чего-то, что могло либо уничтожить меня, либо наконец дать ответы. И пока я пробирался сквозь толпу незнакомых лиц, в голове мелькнула мысль, почти насмешливая: «Надеюсь, Рин-нии не заметит меня сразу. Хочу увидеть его лицо, когда он поймёт, что я здесь» Эта мысль согревала. Пусть и совсем чуть-чуть. Я успел занять место у дальней стены, с хорошим обзором, прислонившись плечом к холодному бетону, прежде чем на импровизированной сцене зажглись прожекторы. Яркий, почти больничный свет резанул по глазам, и я прищурился, привыкая к резкой смене освещения. Шум в зале стих. Мгновенно. Будто кто-то щёлкнул выключателем, и все голоса разом исчезли. Только тяжёлая, давящая тишина, в которой даже собственное дыхание казалось слишком громким. А затем — появился он. Джимпачи Эго. Он вышел на середину сцены, и его фигура в чёрном, на фоне серых стен, казалась почти призрачной. Худой, нескладный, с слегка растрёпанными волосами и этими нелепыми очками, которые поблёскивали в свете прожекторов. Но в нём была сила. Такая, от которой хотелось отступить на шаг. Или на два. — Ну что ж, приветствую вас, мои дорогие неогранённые алмазы, — начал Эго, окидывая нас взглядом поверх очков. — Меня зовут Джимпачи Эго, и я ваш новый тренер. Он сделал паузу, давая словам осесть, и продолжил: — Думаю, вы уже успели заметить, что здесь собраны лучшие нападающие со всей страны, не достигшие восемнадцати лет. Это не случайность. «Синяя Тюрьма» — это место, где мы сломаем ваши старые привычки и создадим из вас настоящих эгоистов. Только так можно стать лучшим форвардом в мире. Его голос звучал жёстко и безапелляционно. Я чувствовал, как воздух в зале становится плотнее, как чужие эмоции начинают смешиваться в единый, почти осязаемый гул. Кто-то рядом нервно сглотнул. Кто-то сжал кулаки. А затем Эго начал свою речь. О футболе. О том, что японский футбол — ничто на мировой арене. О том, что те, кто здесь собрались, — просто пушечное мясо. О том, что только один станет лучшим. Остальные — вылетят. Навсегда. Слова били хлёстко, точно пощёчины. Кто-то рядом невольно сглотнул, кто-то сжал кулаки. Атмосфера в зале становилась всё тяжелее с каждым его словом. Затем наступила тишина. Почти гробовая. Большинство просто не могли переварить эту информацию, звучащую, как бред. Но тут, внезапную тишину разрезал голос одного из парней. Я узнал его почти сразу. Тот самый светловолосый, который так громко и навязчиво дружелюбничал у входа. Он шагнул вперёд, и в его голосе послышалась едва скрытая угроза. — Простите, но у меня на носу национальные игры. Я не намерен принимать участие в вашей странной авантюре! Тишина, что была ещё мгновения назад, испарилась. Гул пронёсся по залу. Кто-то начал переглядываться. Кто-то тихо перешёптываться. Кто-то выкрикивать в знак согласия. Атмосфера накалялась. Я же просто наблюдал. Спокойно. Отстранённо. И в какой-то момент поймал себя на мысли, что совершенно не удивлён. Такие люди, как этот парень, всегда будут искать лёгкие пути. Он, видимо, привык, что мир крутится вокруг него. И не готов принять тот факт, что здесь — не его правила. Я перевёл взгляд обратно на Эго. Тот улыбался. Широко, почти безумно, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Начинается» — Вы называете это странной авантюрой? — голос Эго звучал спокойно, почти насмешливо. Но в нём чувствовалась сталь. — Вы, жалкие самодовольные школьники, всерьёз думаете, что ваш нынешний уровень — это что-то значимое? Он сделал шаг вперёд, и его фигура, такая худая и нескладная, вдруг показалась огромной, заполняющей всё пространство. — Вы здесь не потому, что вы лучшие. Вы здесь потому, что вы недостаточно хороши, чтобы блистать на мировой арене. Его слова обрушились на зал, как лавина. Кто-то побледнел, кто-то сжал кулаки, кто-то, наоборот, опустил взгляд в пол, не в силах выдержать этот напор. А я… я почувствовал, как эти слова находят отклик где-то глубоко внутри. «Вы здесь не потому, что вы лучшие. Вы здесь потому, что вы недостаточно хороши» Я перевёл дыхание. Он говорил обо всех. Обо всех. Но я слышал только себя. Недостаточно хорош, чтобы понять. Недостаточно хорош, чтобы быть рядом. Недостаточно хорош, чтобы остановить это. — Если вы не хотите стать частью этой истории, лок офф отсюда. Только учтите: за этой дверью нет второго шанса. Уходя, вы подтверждаете собственную посредственность. Тишина. Гробовая, почти осязаемая тишина, в которой каждый, даже я, услышал биение собственного сердца. — Отлично, — ухмыльнулся он, видя, что все молчат. — Значит, у вас всё-таки есть искра. Теперь посмотрим, сможете ли вы разжечь из неё пламя. Я перевёл взгляд на свои руки. Пальцы слегка дрожали — не от страха. От предвкушения. Или от осознания, что я наконец-то перестал прятаться. Я медленно сжал их в кулаки. «Что ж, посмотрим»