doubt

скандалы и споры — comedoz — Я устал от наших отношений, — почти шёпотом произносит блондин, сидя на краю кровати. Слова падают тяжело, как что-то окончательное. Его плечи опущены и едва заметно дрожат, будто бы эта усталость огромным грузом давила на него слишком долго. Или Джеку просто хочется верить, что дрожат – что это не только у него сейчас происходит буря внутри. В груди становится тесно. Слишком тесно, чтобы вдохнуть. — Уилл… — голос срывается, не давая закончить предложение. Джек замирает, не зная, что сказать. Просить прощения? За что именно? Всё это время он искренне верил, что их обоих устраивает то, во что они ввязались. Эта таинственность, эта избегание ответственности, которая казалась бы не нужна никому из них. Уильям ведь всегда понимал его лучше всех, всегда, тогда почему сейчас – нет? Грудь сдавливает сильнее. Уже не только вина. Что-то другое и более болезненное. — Я думал, что выдержу всё, — голос Лиама сначала тихий, но в нём слышится надлом. — Думал, что это будет просто очередная интрижка. Без обязательств. Без пересечённых границ. Думал, что быстро перегорю. Он коротко выдыхает, будто каждое слово даётся с усилием. Будто еще немного и он как младенец разрыдается сейчас перед ним, по крайней мере Джек уже сам на грани истерики. — Но меня затянуло. И я держался, чёрт, я правда держался, очень долго, пока ты не начал давать надежду, – из Кейнслифа вырывается нервный смешок, — и тут же отбирать ее обратно. Правда врезается своим острием в сердце Джека. Воздуха в комнате будто бы становится еще меньше. — Я устал жить в постоянной тревоге. Засыпать с мыслью, что завтра ты исчезнешь. Просыпаться — с той же самой. Устал бояться, что в какой-то момент ты просто не вернёшься. А я останусь с этими чувствами, которые только растут. И буду потом собирать себя по кускам, снова и снова, варясь во всём этом дерьме. Тишина, будто дает пощечину и давит огромным грузом той боли, в которой варился Уилл последний год. Джек не двигается. Надежда? Он правда делал это с ним? Издевался? Нет. Нет, нет, нет. — Уилл, я уже любил однажды, — тихо, почти таким же шепотом, как и блондин в начале разговора, начинает Райз. — И единственный человек, которого я любил умер у меня на глазах. Я не знал как это: любить кого-то еще после такого. Любить и не бояться, что на любимый человек снова угаснет на моих глазах. — Слова даются с трудом. Воспоминание вспарывает изнутри: чужая кровь, чужая плоть, застрявшая в волосах, чужие руки, смывающие остатки, слишком тёплая вода. Сердце начинает колотиться так, будто находится сейчас в предсмертной агонии. — Я знаю, Райз, — блондин резко встает с кровати и оборачивается. И лучше бы в его взгляде была злость на парня. Лучше бы он кричал и злился. Но не смотрел своим глазами, полными боли, которая переходила в равнодушие к нему в душу. — Я знаю, через что ты прошёл. Через какой ад. Такой, который мне даже не снился, — он делает шаг ближе, — но это не оправдывает тебя. И не отменяет того, что ты сделал со мной, — шепот становится еще тише, — и того, что я чувствовал весь этот год. Тишина падает между ними мертвым грузом на несколько мгновений. — Я тоже виноват, — выдыхает он. — Я должен был сказать сразу. Когда это началось. Когда стало не просто, — набирает больше воздуха, — но я молчал. И сам себя медленно добивал. Хватит с меня. С нас. — Будто приговором припечатывает Кейнслейф. — Нам нужно либо остановиться, либо наконец решить, что это вообще между нами происходит. — Заканчивает он и проходит мимо Джека к двери. Нет, нет, нет. Райз не может позволить этому случиться. Только не снова. — Подожди, — он почти срывается с места, — дай мне месяц, всего месяц. — Он хватает его за руку, будто это единственное, что удерживает их от окончательного разрушения. — Мне нужно время, разобраться и понять. Я клянусь – если там ничего нет, если я правда ничего к тебе не чувствую – я исчезну полностью, будто меня никогда и не было. Уилл на мгновение задерживает на нем свой тяжелый взгляд. — У меня нет сил ждать, Джекард, — едва слышно, но Джека они звучат оглушительно громко. — Или мы решаем всё сегодня, или это конец. — Блондин ставит точку и вырвав руку, покидает квартиру. Джек вздрагивает от хлопка двери. Слишком громко. Боже, это снова происходит. Снова он остается один и теряет любимых людей по своей же глупости. По своей вине. Признать, что он любит — значит снова открыть дверь. Снова открыть дверь ко всем своим демонам и позвать на новоселье. Снова бояться каждого шороха и опасаться за жизнь дорого человека. Но отпустить — хуже. Он понимает во что превратится в итоге, если сделает это – упустит сейчас, то он будет бегать и дальше всю оставшуюся жизнь, но Скотт ведь хотел явно не этого. Не этого финала для него, когда пошел на риск, чтобы помочь сбежать. Сейчас или никогда. Он готов отдать жизнь и душу за этого парня, только бы он был рядом и с ним ничего не случилось. Ему больше не пятнадцать и не Джек не тот напуганный до безумия мальчик. У него еще есть шанс сделать свою жизнь счастливой и догнать Уилла. Сказать ему. Открыть ему впервые душу полностью. — Вот ты и попался, Райз, — шёпот за спиной заставляет кровь застыть в жилах. По коже мгновенно пробегают мурашки. Неужели именно сейчас, неужели именно тогда, когда он наконец может стать счастливым? И в следующую секунду Тьма накрывает его целиком.