Пролог "первое лето вместе"

      Когда-то казалось, что их дружба будет длиться вечно.       Они знали друг друга с начальной школы. Пока остальные дети только учились находить друзей, Курон и Коля уже были командой. Они были разными, но именно поэтому так хорошо ладили. Курон всегда больше полагался на ум, любил книги и мог часами размышлять над тем, что другим казалось неважным. Коля же был сильным, решительным и смелым. Если Курон придумывал, как выбраться из неприятностей, то Коля просто брал его за руку и вытаскивал.       С каждым годом их дружба становилась только крепче. Они вместе возвращались домой после уроков, вместе попадали в неприятности и вместе мечтали о будущем. Курон был уверен, что может рассказать Коле абсолютно всё. В деревне давно привыкли видеть их рядом. Если кто-то спрашивал, где один, ему почти всегда отвечали, где находится второй.       Но люди взрослеют.       И иногда взрослеют в разные стороны.       Чем старше становился Коля, тем сильнее менялся. Он начал проводить время с другими ребятами, которые казались ему интереснее и веселее. Всё чаще смеялся над тем, что раньше считал важным, всё чаще совершал поступки, которые Курон не мог одобрить. Когда он пытался спорить или объяснять свою точку зрения, Коля только закатывал глаза и называл его занудой.       Наверное, тогда стоило отпустить.       Но Курон не смог.       Потому что где-то между бесконечными разговорами после школы, совместными прогулками и воспоминаниями о детстве он понял, что любит Колю. Не как друга. Это чувство пришло незаметно и оказалось слишком сильным, чтобы его игнорировать. Курон прекрасно видел недостатки Коли. Понимал, что тот часто поступает неправильно. Знал, что всё реже занимает важное место в его жизни. Но сердце упорно цеплялось за того мальчишку из детства, который всегда был рядом.       Он продолжал надеяться. Надеяться, что однажды всё станет как раньше. Что их дружба не исчезнет окончательно. Что, возможно, она даже превратится во что-то большее. Именно поэтому он молчал. Глотал обиды, не начинал ссор, закрывал глаза на многое. Иногда даже брал на себя чужую вину, лишь бы не испортить отношения окончательно.       А потом пришёл май. Последний месяц девятого класса.       До выпускного оставались считанные недели, и Курон всё яснее понимал: если он не скажет сейчас, то, возможно, не скажет уже никогда.       Он слишком долго носил эти чувства в себе. Слишком долго надеялся.       И теперь собирался рассказать Коле всю правду. О своей любви, о своей боли, о страхе потерять человека, который когда-то был для него целым миром.              Это произошло одним тёплым майским вечером.       Курону пришлось долго уговаривать Колю пойти погулять. Тот сначала отмахивался, говорил, что занят, что не хочет никуда идти, но в конце концов всё же согласился. Они отправились за город, туда, где стоял старый сарай. В детстве они часто приходили сюда. Забирались на крышу, смотрели на закат и болтали обо всём на свете. Это было их место. Место, где не было никого лишнего.       Они сидели рядом, свесив ноги вниз.       Солнце медленно скрывалось за горизонтом.       Разговор шёл как обычно. Они обсуждали школу, знакомых, предстоящие экзамены. Иногда замолкали, слушая вечерний ветер. Но для Курона всё это было лишь попыткой оттянуть неизбежное.       Сердце билось так сильно, что ему казалось, будто Коля может услышать его. Он несколько раз открывал рот, собираясь заговорить, и снова замолкал. А потом всё-таки решился.       Слова полились сами собой. Он рассказал всё.       О том, как дорожил их дружбой все эти годы. О том, как боялся потерять её. О том, как видел, что Коля меняется и постепенно отдаляется от него. О том, как больно было наблюдать за этим со стороны и понимать, что ничего нельзя исправить.       И о любви.       О той самой любви, которую он скрывал так долго.       О чувствах, которые появились незаметно и с каждым годом становились только сильнее. Он говорил долго. Намного дольше, чем собирался. Иногда сбивался, иногда повторялся, но продолжал говорить, потому что если бы остановился хоть на секунду, то уже не смог бы закончить.       Когда последние слова наконец сорвались с его губ, наступила тишина. Курон посмотрел на Колю. Именно этого момента он боялся больше всего. Смеха. Отвращения. Насмешек. Чего угодно.       Но реакция Коли оказалась даже хуже. Он просто сидел и смотрел куда-то в сторону. Без удивления.       Без злости.       Без каких-либо эмоций.       Настолько спокойно, будто Курон только что рассказал ему о погоде. На несколько долгих секунд между ними повисла тишина. У Курона внутри всё сжалось. Ему даже показалось, что сейчас Коля всё-таки рассмеётся. Что вот сейчас уголки его губ дрогнут. Но этого не произошло. Коля лишь тяжело вздохнул, поднялся на ноги и коротко произнёс:       — Дай мне подумать над твоими словами.       И всё.       Никаких ответов. Никаких объяснений. Никаких обещаний. После этого он просто развернулся и ушёл. Курон остался сидеть на крыше один.       Он смотрел вслед удаляющейся фигуре до тех пор, пока та не исчезла в сгущающихся сумерках.       А потом вокруг остался только ветер.       И чувство, будто вместе с этими словами он отдал Коле не признание. А собственное сердце.       Следующий день тянулся для Курона бесконечно долго.       Коля не пришёл в школу.       Сначала это показалось мелочью. Мало ли что могло случиться. Но с каждым уроком тревога становилась всё сильнее. После вчерашнего признания молчание казалось невыносимым. Курон то и дело поглядывал на пустое место, пытаясь представить, о чём сейчас думает Коля и думает ли вообще.       Когда занятия закончились, он направился домой. Мысли были настолько громкими, что он почти не замечал дороги. Именно поэтому сердце едва не остановилось, когда впереди показалась компания Коли.       Курон тут же напрягся.       Однако сам Коля выглядел на удивление довольным. Он смеялся над чем-то вместе с друзьями, а затем заметил Курона. Его лицо сразу озарила улыбка, такая широкая и радостная, что у того внутри всё перевернулось.       Сказав что-то своим приятелям, Коля быстро направился к нему.       — Пойдём, — бросил он.       Не дожидаясь ответа, взял его за рукав и отвёл в сторону, подальше от остальных, за ближайший перекрёсток.       Некоторое время они просто стояли друг напротив друга.       А потом Коля заговорил. Странно. Слишком ровно. Будто заранее подготовился. Будто всю ночь учил этот текст наизусть, хотя даже школьные стихотворения никогда не запоминал с таким усердием. И в этих словах Курон уловил говор и стиль общения одной девушки из его компании.       Ему помогали это сформулировать...       — Курон, я долго думал над твоими словами... Извини, что вчера так отреагировал. Просто... это выбило меня из колеи. Я даже не был уверен, что ты говоришь серьёзно. Думал, может, решил подшутить надо мной...       Он на секунду отвёл взгляд.       — Ведь... это взаимно.       Мир словно остановился. У Курона перехватило дыхание. И се сомнения быстро ушли на прочь. Оставив разум позади. Он смотрел на Колю так, будто ослышался. Сердце колотилось где-то в горле.       Ему казалось, что ещё немного и он либо засмеётся, либо расплачется прямо здесь, посреди улицы.       Но Коля продолжил раньше, чем он успел что-либо сказать.       — Только я и сейчас не до конца уверен...       — Я люблю тебя! — выпалил Курон, перебивая его. — Правда люблю! И не шучу! Никогда бы не стал так шутить! — Даже не боясь что их может кто-то услышать.       Коля несколько секунд молча смотрел на него. А потом улыбнулся. На этот раз мягко. Почти тепло.       — Я хочу тебе верить.       От этих слов внутри всё перевернулось ещё сильнее.       — Но ты же и сам понимаешь, — продолжил Коля. — В такое сложно поверить сразу.       Курон быстро закивал. Сейчас он был готов согласиться с чем угодно.       — Сделаешь кое-что для меня? Чтобы я точно понял?       — Сделаю всё что угодно!       Ответ вырвался мгновенно. Без раздумий. Без сомнений. Улыбка Коли стала чуть шире.       — Хорошо.       Он шагнул вперёд и обнял его. Курон тут же обнял в ответ, крепко зажмурившись. В тот момент ему казалось, что всё наконец стало хорошо. Что все переживания были не зря. Что впереди их ждёт только счастье. И он даже не заметил, каким задумчивым стал взгляд Коли у него за спиной.       Наверное, никогда в жизни Курон не был настолько счастлив. Весь вечер он ходил с глупой улыбкой, которую никак не мог убрать с лица. Даже бабушка несколько раз подозрительно на него посмотрела и спросила, что случилось. Курон едва удержался, чтобы не рассказать ей всё прямо сейчас.       О том, что Коля ответил взаимностью.       О том, что теперь всё будет хорошо.       О том, что они наконец-то смогут быть вместе.       Ночью уснуть тоже не получилось.       Он лежал под одеялом с фонариком и перечитывал самые любимые моменты из книги «Лето в пионерском галстуке». В некоторых сценах он находил столько общего с собой и Колей, что сердце начинало биться быстрее. Теперь всё это казалось не просто красивой историей из книги.       Теперь это происходило с ним. По крайней мере, ему так казалось.       На следующий день они встретились возле школы, как и договаривались. Коля пришёл не один. Рядом стояли его друзья, с которыми он в последнее время проводил почти всё своё время.       Они обменялись приветствиями, после чего компания направилась дальше по улице. Постепенно они оказались возле дома Пика. О нём знала вся деревня.       Кто-то называл его просто угрюмым мужиком, кто-то рассказывал, что он ненавидит детей и готов гонять их палкой по всему посёлку. Были и совсем безумные слухи, будто в подвале он прячет детские трупы. Конечно, никто в это не верил, но рассказы всё равно передавались из уст в уста уже несколько лет.       Курон вопросительно посмотрел на Колю. Тот почесал затылок.       — В общем... есть одно дело.       — Какое?       — Ты должен залезть к нему в огород и стащить нам яблок.       Курон сначала даже не понял, что услышал.       — Что?       — Яблоки.       — Украсть?       — Ну да.       — Нет.       Ответ прозвучал почти мгновенно.       — Я же... нет. Так нельзя.       Коля закатил глаза.       — Да ладно тебе. От пары яблок ничего не случится.       — Всё равно это неправильно.       Казалось, сейчас последует очередная колкая шутка или насмешка. Но вдруг один из друзей Коли слегка толкнул его локтем в бок. Коля замолчал. Опустил взгляд. И неожиданно тихо произнёс:       — А... ну да. Наверное, ты прав. Это действительно неправильно.       Почему-то именно это подействовало на Курона сильнее любых уговоров. Что-то болезненно кольнуло внутри. Ему вдруг показалось, что Коля опять начинает сомневаться. Что он опять перестаёт ему верить. Что их отношения могут испортиться, даже не успев начаться.       — Я... — Курон замялся. — А потом вдруг шагнул вперёд.       — Ладно.       Он направился к забору прежде, чем успел передумать. Сердце колотилось так сильно, что шумело в ушах. Возле калитки он остановился и осторожно дёрнул её за ручку.       Закрыто.       Пришлось искать другое место.       Через несколько минут он уже перелезал через забор, стараясь не шуметь. Приземлившись по другую сторону, Курон быстро огляделся. Во дворе было пусто. Тогда он побежал к яблоням. Руки дрожали.       Он никогда ничего не крал. Никогда. Но сейчас продолжал срывать яблоки одно за другим, складывая их в поднятый край футболки, который превратился в подобие кармана. Одно яблоко. Второе. Третье. Пятое. Десятое. А потом он случайно поднял голову. И замер.       В одном из окон кто-то стоял. Смотрел прямо на него. Их взгляды встретились. На долю секунды время словно остановилось. А затем Курон сорвался с места.       Яблоки посыпались из футболки. Несколько штук покатились по земле. Он даже не стал их поднимать. Страх оказался сильнее. Курон мчался через весь огород так быстро, как никогда раньше не бегал. В голове была только одна мысль:       «Только бы не поймали».       Добравшись до забора, он каким-то чудом перелез через него почти с первой попытки и рванул дальше по улице.       Только через несколько минут, когда дом Пика давно остался позади, он рискнул сбавить шаг.       Для надёжности Курон обошёл почти целый квартал. Лишь после этого вернулся к месту встречи с другой стороны. Тяжело дыша, растрёпанный и красный от бега, он подошёл к Коле и его друзьям. Несколько яблок всё ещё оставались у него в руках.       И несмотря на страх, который до сих пор стучал в груди, внутри теплилась странная надежда. Что теперь Коля точно поверит ему.              В тот день всё закончилось хорошо.       По крайней мере, так казалось Курону. Когда он вернулся с яблоками, друзья Коли сначала удивились, а потом разразились смехом. Они наперебой расспрашивали его о том, как он перелезал через забор, видел ли его Пик и правда ли чуть не поймал.       Курон, краснея, пересказывал произошедшее.       А потом они съели добытые яблоки и отправились к речке. Вечер выдался тёплым. Ребята сидели на берегу, бросали камни в воду, шутили и рассказывали друг другу разные истории. Впервые за долгое время Курон чувствовал себя частью компании. Не просто другом Коли. Не лишним человеком рядом. А своим. И от этого становилось удивительно тепло.       Следующая неделя пролетела почти незаметно.       Курон всё чаще проводил время с Колей и его друзьями. Они гуляли после школы, сидели у реки, болтали до позднего вечера. Иногда Коля даже брал его за плечо или обнимал по-дружески.       Каждый такой жест заставлял сердце Курона биться быстрее. Ему начинало казаться, что всё действительно получилось. Что они стали ближе. Что Коля наконец начал видеть в нём кого-то особенного. Поэтому в тот день он совершенно ничего не заподозрил.       Они гуляли вдвоём по деревне.       Курон рассказывал о том, что скоро придётся расходиться.       — Сегодня долго не получится, — сказал он. — Я бабушке обещал вместе к тёте Татьяне зайти.       — Кстати об этом, — неожиданно оживился Коля. — Сделаешь ещё кое-что для меня?       Курон вопросительно посмотрел на него.       — Что именно?       Про яблоки он уже почти забыл. Тот случай казался чем-то далёким и даже немного смешным.       — У этой твоей Татьяны есть серьги.       — Серьги?       — Ага. Такие... дешёвые на вид.       Курон нахмурился.       — И?       Коля посмотрел на него как на человека, который не понимает очевидных вещей.       — Хочу, чтобы ты их взял.       Несколько секунд Курон просто молчал.       — Украл?       — Ну зачем сразу украл? — усмехнулся Коля. — Потом вернёшь.       — Как это?       — Скажешь, что она потеряла их, а ты нашёл.       — Но мне всё равно придётся их украсть.       — Ненадолго.       Курон остановился. Внутри снова появилось неприятное чувство. Такое же, как возле дома Пика.       — А если узнают?       — Ну... я возьму вину на себя если хочешь.       — Ну и как я это сделаю...       — Не знаю, — парень пожал плечами. — Ты же умный, Курон. Придумаешь что нибудь. За это я тебя и люблю. — Коля улыбнулся.       Той самой улыбкой, от которой у Курона всегда слабели колени. Сердце парня пропустило удар. Все остальные слова словно исчезли. Осталась только последняя фраза.       «За это я тебя и люблю».       Он произнёс её так легко. Так естественно. Будто это была самая обычная вещь на свете.       Курон почувствовал, как по лицу расползается глупая улыбка. Именно такие моменты заставляли его верить. Верить, что между ними всё по-настоящему.       Что Коля действительно любит его. Что они строят что-то общее.       Поэтому, когда вечером он пришёл в гости к тёте Татьяне, совесть уже не спорила так громко, как раньше. Она всё ещё пыталась возражать. Говорила, что это неправильно. Что нельзя так поступать. Что всё это выглядит странно.       Но голос Коли в памяти звучал гораздо громче.       «За это я тебя и люблю».       И в итоге Курон сделал то, о чём его попросили. Потому что был уверен: ради любви иногда приходится идти на поступки, которые раньше казались невозможными.              Когда Курон вернулся в дом тёти Татьяны, он пытался вести себя как обычно. Слишком обычно.       Сердце билось быстрее, чем хотелось бы, ладони слегка вспотели. Он несколько раз прокрутил в голове заранее придуманные слова, стараясь звучать уверенно и спокойно.       И всё равно голос дрогнул, когда он сказал:       — Я... кажется, нашёл ваши серьги.       На секунду в комнате стало тихо. Тётя Татьяна медленно подняла на него взгляд. Долгий, тяжёлый, изучающий. Так смотрят на человека, которому не верят ни на грамм.       — Нашёл? — переспросила она наконец.       Курон кивнул.       Он уже хотел добавить объяснение, что они лежали где-то, что он просто заметил их случайно, что решил вернуть…       Но она его перебила.       — Эти серьги мне подарил мой сын, — сказала она ровно. — Они для меня очень дороги.       Каждое слово звучало холодно и отчётливо. И в этом спокойствии было больше упрёка, чем в любом крике. Курон почувствовал, как внутри всё сжалось.       — Я правда… просто увидел их…       Он запнулся.       Тётя Татьяна продолжала смотреть на него так же пристально. Ни крика. Ни скандала. Только молчаливое недоверие, от которого становилось хуже, чем от любой ругани. Наконец она чуть наклонила голову, будто решая, стоит ли продолжать разговор.       — Понятно, — сказала она сухо.       И больше ничего. Не обвинила напрямую. Не позвала бабушку. Не подняла шум. Но и не поверила.       Это чувствовалось слишком явно.       Курон стоял ещё несколько секунд, не зная, что делать дальше. Потом тихо попрощался и вышел. Уже на улице он глубоко вдохнул воздух, будто только сейчас понял, что всё это время почти не дышал.       И только тогда до него начало медленно доходить: он сделал что-то неправильное.       И это «неправильное» теперь уже нельзя было просто объяснить или исправить.       Вина грызла его очень долго. И вместо нормальных извинений и признаний. Он пытался делать что то хорошее. Как то раз испёк яблочный пирог и отнёс его к дому Пика. Надеясь что так загладил свою вину.       После случая с серьгами просьбы стали появляться всё чаще. Сначала это выглядело безобидно. «Купи попить». «Сбегай туда». «Подожди здесь».       Мелочи, на которые Курон даже не сразу начал обращать внимание. Но постепенно тон менялся. И вместе с ним границы.       Однажды они встретили его возле ларька. Коля был не один, рядом стояли его друзья. Они смеялись, переговаривались, и Курону сразу стало не по себе.       — Слушай, — сказал Коля, будто между делом. — Надо кое-что сделать.       Курон нахмурился.       — Что?       Коля кивнул в сторону ларька.       — Сигареты.       — Что? — Курон резко поднял взгляд. — Нет. Это уже… это уже другое. Нас могут увидеть. Меня могут узнать. Бабушка…       Он запнулся, чувствуя, как страх поднимается внутри. Коля вздохнул, словно ему было скучно это слушать.       — Да ладно тебе. Мы рядом будем. Всё нормально пройдёт.       Друзья за его спиной переглянулись, кто-то усмехнулся. И Курон почувствовал это знакомое давление. Не прямое. Но настойчивое.       Как будто любое его «нет» делало его чужим.       — Ты же не бросишь нас, да? — спокойно добавил Коля, чуть наклонив голову.       Эта фраза ударила сильнее всего. Курон замолчал. Долго. Слишком долго для ответа, который он на самом деле уже знал.       — Ладно… — выдохнул он наконец.       Всё произошло быстро.       Коля и друзья отвлекли продавца разговором, смехом, какими-то вопросами. Курон, стараясь не смотреть никому в глаза, подошёл к полке. Руки дрожали. Он взял то, что нужно, почти не понимая, как именно это делает.       И только когда они уже отошли достаточно далеко, до него дошло, что он снова переступил черту.       Но никто не ругал его. Наоборот — они смеялись. Словно это было что-то весёлое. Словно он сделал всё правильно.              Позже они снова пошли к старому сараю за городом. Туда, где когда-то всё казалось их тайной. Их местом. Но теперь Курон уже чувствовал: это место больше не принадлежит только им двоим. О нём знали и другие.       На чердаке было душно и пахло сухим сеном и пылью. Идеальное место, по мнению малолетних ребят, чтобы покурить. Коля протянул одну Курону.       — Давай, — сказал он спокойно. — Попробуй.       — Я не…       — Просто один раз.       Курон колебался. Слишком долго. И снова согласился.       Он сделал затяжку — и тут же закашлялся, согнувшись пополам. Горло обожгло, глаза заслезились.       Коля рядом расхохотался и легко толкнул его в спину, будто это было что-то смешное. И в этот момент всё пошло не так. Сигарета выпала из пальцев Курона. Упала прямо в сухое сено. Сначала это выглядело безобидно. Маленькая искра. Потом запах. Потом огонь.       — Эй… — выдохнул кто-то.       Пламя разошлось слишком быстро.       Курон бросился топтать его ногой, пытаясь затушить, чувствуя, как жар поднимается вверх, как дым режет глаза.       Но огонь не слушался.       Сено вспыхивало всё сильнее. Паника накрыла резко, как волна. А потом он понял, что вокруг уже никого нет. Они все убежали. Курон остался один на чердаке, где трещал огонь.       Он кое-как спустился вниз, кашляя и задыхаясь.       Снаружи уже стояли Коля и его друзья. Смотрели. И никто не возвращался назад.       — Бежим, — спокойно сказал Коля.       И Курон, не понимая до конца, что происходит, побежал вместе с ними. Оставляя за спиной сарай, который трещал и горел, словно кто-то медленно стирал всё, что было между «раньше» и «сейчас».       Вечер был таким же, как и все предыдущие. Тёплым, тихим, почти спокойным. Но внутри Курона это спокойствие больше не чувствовалось настоящим.       Слишком многое накопилось.       Слишком многое он больше не мог игнорировать. Они шли рядом, как обычно. И на секунду ему даже показалось, что всё можно вернуть назад. Что достаточно просто сказать правильные слова и они снова станут теми самыми мальчишками, которые сидели на крыше сарая и смотрели на закат, не думая ни о чём плохом.       Но вместо этого Курон заговорил.       — Коля, я понимаю твои сомнения… и понимаю, зачем ты это делаешь. Но… — Он сглотнул. Голос дрогнул, но он продолжил. — Я люблю тебя. Правда люблю. Но это уже… крайности. Мы устроили пожар. Мог кто-то пострадать. Мы испортили чужое имущество. Если об этом узнают…       Он на секунду замолчал, будто сам не верил в то, что говорит вслух.       — Нам же всем влетит.       Коля выдохнул. Долго. Так, будто ему всё это уже надоело слушать. На его лице не было злости. И не было понимания. Только привычная усталость и лёгкое раздражение, как от чего-то скучного, повторяющегося.       — Я понимаю, — сказал он наконец. — Ты прав… уже хватит.       Курон резко поднял взгляд. Это «хватит» прозвучало почти как облегчение. Как будто всё наконец закончится.       Но Коля добавил:       — Но последнее.       Пауза, спокойная, выверенная.       — Может, расскажем всем?       Курон моргнул.       — Всем?..       — Да. — Коля чуть наклонил голову, внимательно наблюдая за его реакцией. — Расскажешь в классе, что ты… гей. Что любишь меня по-настоящему.       Слова ударили не сразу. Сначала тишина. Потом холод внутри. Курон почувствовал, как сжимаются пальцы.       — Ты чего… — тихо сказал он. — Они же… ты же сам понимаешь, как они могут отреагировать. Пойдёт слух. Мы же…       Он не договорил. Коля перебил его резко, почти легко:       — Плевать. — И на этот раз в голосе не было сомнений. — Я люблю тебя. И хочу, чтобы они знали.       Курон застыл. Коля говорил дальше, уже увереннее, будто заранее всё решил:       — Начнёшь рассказывать ты. А я тебя поддержу. Ты староста, тебя уважают. Меня они боятся, так что ничего не скажут. А если скажут… — Он усмехнулся. — Мы будем вдвоём против всех.       Эти слова должны были звучать как поддержка. Как обещание защиты. Как «мы вместе». Но Курона это настораживало...       Это произошло за несколько дней до окончания девятого класса. Урок биологии снова задерживался. Класс шумел, разговаривал, кто-то сидел в телефоне, кто-то ходил между партами. Учителя всё ещё не было.       Курон сидел рядом с Колей и старался не думать о том, что собирается сделать. Он почти не спал прошлой ночью. Почти не ел утром. Но всё равно решил, что должен.       Ради них.       Ради того, чтобы больше не прятаться.       В какой-то момент Коля вдруг поднялся со своего места и громко сказал:       — Ребят, Курон хочет вам кое-что рассказать.       В классе сразу стало тише. Десятки взглядов повернулись к нему. Курон почувствовал, как сердце провалилось куда-то вниз. Он посмотрел на Колю. Тот улыбался. Ободряюще. Уверенно. Так, словно говорил: «Всё хорошо. Я рядом».       Именно поэтому Курон всё-таки встал. Ноги казались ватными. Ладони вспотели. Каждый шаг к доске давался тяжело. Но он продолжал идти. Потому что верил. Верил Коле. Верил в их чувства.       Верил, что они действительно будут вдвоём против всего мира.       Добравшись до доски, он несколько секунд просто стоял молча. А потом начал говорить.       Сначала тихо. Потом увереннее. Он рассказывал правду. О том, что чувствует. О том, кого любит. О том, что больше не хочет скрываться. К удивлению, никто его не перебивал. В классе стояла почти идеальная тишина. Все слушали. Внимательно.       И это придавало сил. Когда он закончил, наступила короткая пауза. Буквально несколько секунд.       А потом раздался смех. Первым засмеялся Коля. Громко. По-настоящему. Без малейшей попытки скрыть это.       — Да я же сказал что он клюнет! бляяять       Курон замер. Сначала он даже не понял, что происходит. Но вслед за Колей засмеялся кто-то ещё. Потом ещё. И ещё. Будто прорвало плотину. Через мгновение хохотал уже весь класс.       Кто-то передразнивал его слова.       Кто-то повторял отдельные фразы нарочито жалобным голосом.       С задних парт раздавались свист и насмешки. Только тогда Курон заметил телефон в руках одного из одноклассников. Тот снимал всё происходящее. С самого начала.       — Смотрите, сейчас заплачет!       — Да ладно, не может быть!       — Это же шутка, да?       Слова сливались в один бесконечный шум. Курон стоял неподвижно. Словно не мог пошевелиться. Словно тело вдруг перестало ему принадлежать.       Он поднял взгляд. Нашёл глазами Колю. Последнюю точку опоры. Последнюю надежду. Но Коля уже шёл к нему. По-прежнему улыбаясь. Только теперь эта улыбка казалась чужой.       — Ты серьёзно поверил? — спросил он, остановившись совсем рядом.       Курон ничего не ответил.       — Правда думал, что я могу в тебя влюбиться?       Смех вокруг стал ещё громче.       — Ты хоть представляешь, как это выглядело со стороны?       Каждое слово било сильнее предыдущего.       — Знал бы ты как я себя сдерживал чтоб не блевануть от одного твоего вида.       Курон смотрел на него и не узнавал. Будто перед ним стоял совершенно другой человек. Не лучший друг. Не тот мальчик, с которым они росли вместе. Не тот, ради которого он переступал через собственные принципы.       Чужой. Абсолютно чужой человек. А Коля продолжал говорить что-то ещё. Класс продолжал смеяться. Кто-то снимал. Кто-то кричал с места.       — И я убежал... — Признался Курон.       Голос его стал ещё тише, он боялся смотреть в глаза Куромаку. Но этого было и не нужно. Куро обнял его. Крепко прижимая к себе. И никакие слова уже не были нужны.