Красные герберы

— Вы свободны в пятницу вечером? — голос Владимира прозвучал как-то излишне неуверенно. Немного странно для вечно сурового и собранного главного дива, зашедшего в кабинет одного из следователей Управления. Абсолютно необъяснимо для того, кто сегодня утром целовал Сергея, мягко удерживая за плечи, одновременно и жадно, и осторожно. — Мне казалось, что вчера мы наконец пришли к тому, что мы оба теперь будем обращаться друг к другу на "ты", — с легким смущением напомнил Мончинский, поднимая на Владимира уставшие глаза. Должность старшего следователя и статус колдуна высшей категории пока что поспособствовали только кратному увеличению количества бумажной работы. Но кому сейчас было просто. Сергей по крайней мере к заполнению документов уже успел привыкнуть, а вот как с этим нелегким делом справлялся Гермес Аркадьевич, оставалось только догадываться. Впрочем, что-то подсказывало Сергею, что половина ответа на этот вопрос (если не все восемьдесят процентов) стояла прямо перед ним. — Мы на службе, — напомнил Владимир, подходя ближе. — Но мы наедине. Никто не услышит, — парировал Сергей. Он сам не понимал, почему для него эта незначительная разница в местоимениях была так отчаянно важна. Владимир помолчал немного, обдумывая все за и против. Не найдя, какому именно пункту служебной инструкции просьба Сергея могла бы в данный момент противоречить, он задал свой вопрос еще раз: — Ты свободен в пятницу вечером? Сергей улыбнулся своей маленькой победе. Получать от Владимира это "ты", чувствовать через призрачные остатки их связи легкий трепет, слышать в его обычно бесстрастном голосе проблески живых эмоций. Видеть, как немного расслабляются под строгим костюмом его плечи. Это было куда ценнее любых человеческих признаний. — Да, я свободен, — Сергей кивнул. Может он и мог с самого начала просто ответить на этот вопрос, не усложняя, но ему отчаянно хотелось, чтобы у них с Владимиром все было не "как получилось", а по-настоящему правильно. — В таком случае, я хочу пригласить тебя на свидание, — торжественно произнес Владимир. Он прекрасно понимал, что отношения между людьми обычно предполагали совсем иной порядок действий, чем случился у них. Сначала взаимная симпатия, затем свидания и лишь потом трепетные поцелуи и все, что последовало за ними вчерашней ночью и продолжилось сегодняшним утром. Но Владимир не видел ни одной причины, по которой их с Сергеем вариант чем-либо уступал общепринятому.

***

Владимир бросил еще один взгляд на свое отражение в зеркале. Людям свойственно было придавать большое значение внешности. Одежде, в том числе. А еще Владимир успел усвоить, что представления людей и дивов о красивой одежде существенно различались. У Владимира было не так уж много вещей. Бо́льшая часть денег, которые он получал теперь в качестве заработной платы дважды в месяц, уходила на аренду скромной квартиры в центре города. Владимир мог бы существенно сэкономить, подобрав себе что-то на окраине, но ему казалось разумным все время находиться в непосредственной близости от Управления. Его обязанностей главного дива никто не отменял, и нужно было в любое время дня и ночи быть готовым решать возникшие в общежитии проблемы. Гермес Аркадьевич любезно предложил помочь с оплатой аренды в первое время, но Владимир от предложенных денег отказался. Справиться самому казалось важным. От помощи Сергея он, впрочем, не отказывался ни разу, быть может, потому что тот никогда не предлагал ему деньги. Он просто был рядом, поддерживая самим своим присутствием, пока Владимир разбирался в тех аспектах человеческой жизни, изучению которых никогда не придавал должного значения. Среди прочего Сергей ходил с Владимиром смотреть квартиры. Как-то раз он даже ввязался в ожесточенный спор на повышенных тонах с одним из арендодателей, когда тот попытался выставить их за дверь, узнав, что его потенциальный жилец — не человек, а бездушная тварь из Пустоши. Владимира не покидало ощущение, что в тот раз все чудом не дошло до рукоприкладства. Сергей Мончинский был добрым, открытым и понимающим, солнцем среди вечной зимы, но когда на его жизненном пути встречались личности с подобными взглядами, в нем просыпалась жажда крови. Владимир недовольно поморщился и заменил официальную белую рубашку на ярко-красную. Кузя помогал выбирать ее. Очередной критический взгляд в зеркало заставил Владимира засомневаться. Стоило ли доверять вкусу Кузи в подобных вещах? Он вспомнил тот вечер у графа Аверина, когда Кузя вручил ему новую одежду. Она понравилась Владимиру, она определенно понравилась хозяину, однако Сергею Владимир хотел нравиться иначе. Не веселить его, а... Он не был уверен, как стоит продолжить эту мысль. Владимир улыбнулся уголками губ, когда почувствовал такое же сомнение и трепетное нервное предвкушение по ту сторону давно уже разорванной связи. Он все еще не понимал до конца, как им удалось сохранить ее, но с фактами невозможно было спорить. Да, теперь нужно было очень внимательно вслушиваться в связь, чтобы различить чужие эмоции, но Владимиру даже нравилось, что все было именно так. Связанным колдуну и диву не так уж трудно было хорошо чувствовать друг друга. Они же с Сергеем удержали остатки соединяющих их незримых нитей одной лишь силой взаимного настырного упрямства, практически сжав их в сведенных от напряжения пальцах. Это считалось невозможным, но у них как-то получилось. Быть может, именно это люди называли любовью? Владимир отвернулся от зеркала и направился к телефону в коридоре. — Тоже не можешь выбрать, что надеть? — Сергей словно мысли его читал. — Все, что у меня есть, недостаточно идеально для свидания с тобой, — поделился Владимир. Почему-то стало легче, когда эта мысль оказалась произнесенной вслух. — Я начинаю испытывать опасения, что мы так опоздаем в ресторан. — Ты идеален для меня, и мне этого достаточно, — успокоил его Сергей. Пусть он и был сейчас лишь далеким голосом в трубке, но Владимир все равно слышал его улыбку. — Это мне стоит беспокоиться, что я несуразно выгляжу на твоем фоне. — Тебе не стоит беспокоиться, — очень серьезно ответил Владимир.

***

Выбранный ими ресторан находился на самом краю города, и в одну сторону они ехали на машине почти час. Ничего из разряда "любой каприз за ваши деньги", просто подальше от центра города, где они рисковали наткнуться на кого-то знакомого. Владимир выглядел как вполне обычный, пусть и очень красивый, человеческий мужчина, и даже опытный глаз боевого колдуна со стажем не смог бы опознать в нем дива, чтобы затеять скандал по поводу его присутствия в зале вместе с людьми. Никакой закон также не запрещал двоим мужчинам поужинать вместе. Они не сидели в обнимку, даже за руки не держались. Все в рамках приличий. Впрочем, принесенный Владимиром букет ярко-красных гербер добавлял ситуации некоторой пикантности. Хрупкие стебли цветов удерживала обвитая вокруг них тонкая проволока. Для букета пришлось просить вазу, потому что в противном случае цветы рисковали не дожить до конца вечера. Сергей подумал, что стоит позвонить Жене или Любаве, как только он вернется домой, и спросить, как следует ухаживать за герберами, чтобы они не завяли на следующий день. А еще лучше — им обеим, чтобы уж наверняка. Букет Сергею действительно понравился, и даже причина его появления ввиду явно возникшей у Владимира путаницы в существующих у людей традициях неспособна была этот факт изменить. Владимир между тем выглядел привычно невозмутимым. Его спина оставалась идеально ровной, запястье изящно изгибалось, когда он перелистывал страницы меню. А еще Владимир молчал, и это было хуже всего, потому что из головы Сергея предательски испарились все возможные темы для разговора. — Могу я спросить, почему именно красные герберы? — Цветок гебреры похож на солнце. Ты тоже напоминаешь мне солнце, — ответил Владимир, и Сергею показалось, что он тоже испытывает некоторое облегчение от того, что разговор все же начался. И абсолютно неважно, какой именно. — К тому же, насколько мне известно, на языке цветов красные герберы означают страсть и глубокую привязанность. Сергей определенно ошибся, когда решил, что обсуждение букета сможет немного остудить его смущение. Пока над их столиком висело молчание, Мончинскому просто было немного неловко, теперь же его лицо идеально сочеталось по цвету с подаренным букетом. Стало значительно лучше, когда принесли еду. Худенькая официантка задумчивым взглядом окинула сначала их обоих, а после стоящий ровно по центру стола букет. Никаких комментариев не последовало, девушка благосклонно решила, что все происходящее — совершенно не ее дело, и удалилась сразу же, как многочисленные тарелки оказались расставлены по своим местам. Прошло еще несколько мучительно тихих минут, и они с Владимиром заговорили о работе. Стоило ли беспокоиться, что они обсуждали нечто подобное во время своего первого официального свидания? Однако Владимир увлеченно рассказывал о расследовании, которое вел в данный момент, и Сергей подумал, что ничего плохого в этом нет. Они оба ведь не просто работали следователями Управления, они этой работой жили. Странно было бы удивляться, что эта тема оказалась интересной для них обоих.

***

Стоило Владимиру хоть немного уверовать в свою способность соответствовать человеческим стандартам поведения на свидании, как все тут же пошло наперекосяк. Проблемы начались, когда он узнал лицо мужчины, сидящего через три стола от них с неизвестной женщиной в почти до неприличия открытом платье. Это был граф Успенский, боевой колдун, уже четвертый день находившийся в розыске по обвинению в изготовлении, хранении и сбыте поддельных ценных бумаг. Высший приоритет требовал от Владимира, чтобы он задержал графа Успенского немедленно, к тому же толкало и личное чувство долга. Однако правила этикета явно не допускали, чтобы свидание было прервано на середине чем-то в таком роде. Бороться с собой слишком долго не получилось — Сергей почти сразу же заметил тщательно скрываемое замешательство и едва заметно коснулся пальцами его руки. — Что-то не так, Владимир? Я же чувствую, что ты чем-то обеспокоен, — Мончинский выглядел как человек, намеренный добиться правдивого ответа и стойко его принять, каким бы тот ни оказался. — Слева от нас сидит колдун, находящийся в розыске, — объяснил Владимир, а потом добавил, посмотрев в глаза. — Прошу прощения, что прерываю наше свидание, но я обязан задержать его немедленно. — Так давай арестуем его, — Сергей тихо фыркнул, сказанное Владимиром почему-то вызвало в нем звонкое беспричинное веселье. — Я прикрою, если он вдруг решит оказать сопротивление. К сожалению, "вдруг" не заставило себя долго ждать. Граф Успенский решил не сдаваться без боя, и в довершение всех бед выяснилось, что за дверями ресторана его ждал фамильяр, див шестого уровня, дравшийся за своего хозяина с такой отчаянной силой, что умудрился оторвать Владимиру крыло, прежде чем тот усмирил его, свернув шею. Они с Сергеем действовали слаженно и профессионально. Они ловко увели драку из полного людей зала ресторана на улицу, чем предотвратили как возможные жертвы среди гражданского населения, так и погром в самом заведении. К сожалению, обратно их все равно не пустили, даже букет забрать не позволили. Владимиру показалось, что Сергею жаль оставшихся в вазе на столе цветов, и он тут же пообещал обязательно купить другой букет, как только они доставят преступника в Управление.

***

— Итак, если я все правильно понял, вы с Сергеем Дмитриевичем случайно прогуливались мимо ресторана, в котором граф Успенский хорошо проводил время в бегах в компании своей любовницы. И, как ответственные следователи Управления, вы немедленно задержали преступника и его фамильяра, — Гермес еще раз перечитал отчет, а после поднял взгляд на Владимира. Он взял с принесенного Кузей подноса чашку остывшего уже чая и отпил пару глотков. Уж точно не в компании очередных отчетов ему хотелось сегодня ужинать. Но, став главой Управления, Гермес попрощался с привычкой идти навстречу своим желаниям. — Я все верно понял? — Этот отчет о происшествии не вполне соответствует действительности, — ответил Владимир после недолгих раздумий. — На самом деле, в момент, когда граф Успенский занял свое место за столом, мы с Сергеем Дмитриевичем уже находились в ресторане около сорока минут. — Странно, что Сергей Дмитриевич решил умолчать об этом в своем отчете. И вы просто так, ни с того ни с сего решили поужинать на самом краю города? — для того, чтобы ощутить весь скепсис его сиятельства по поводу данного заявления не нужно было даже прислушиваться к связи. — Нет, мы сделали выбор в пользу этого заведения не случайно. Мы с Сергеем Дмитриевичем были на свидании и не хотели пересечься с кем-нибудь из Управления. Полагаю, что граф Успенский и его любовница руководствовались тем же принципом. Гермес подавился чаем и закашлялся. Кузя, до этого не издававший ни звука, тихонько хрюкнул, но после сразу же поспешил своему хозяину на помощь. Аверин остановил его жестом руки, вытер рот салфеткой и поднял на Владимира строгий взгляд. — Это не меняет сути дела. И для репутации Сергея Дмитриевича будет лучше, если его отчет о происшествии в ресторане останется в первозданном виде, — Гермес тихо вздохнул. Было бы так здорово прямо сейчас чудесным образом оказаться дома. Почитать книжку. Поужинать в гостиной, а не в кабинете Управления. Выспаться, в конце концов. — Владимир, ты же понимаешь, что делиться подобной информацией в отчете не стоит? — Разумеется, — Владимир кивнул. — Написанное в моем отчете в точности копирует информацию, предоставленную Сергеем Дмитриевичем. Если бы наши показания отличались, это бы вызвало вопросы. — Тогда зачем ты рассказал об этом нам? — теперь Гермес решительно не понимал, что происходит. У дивов была своя, далеко не всегда понятная людям логика, и привыкнуть к ней до конца было решительно невозможно. — Потому что вы неоднократно говорили, что я ваш друг, и Кузя тоже. Разве смысл дружбы не в доверии? К тому же, как главный див, я не могу не доложить главе Управления о том, что двое его сотрудников солгали в официальном рапорте, — с самым невозмутимым видом объяснил Владимир. — Я собираюсь закончить с оформлением документов сегодня ночью. Гермес кивнул, не имея ни малейшего понятия о том, что следует ответить на такой доверительный жест со стороны Владимира. С ним вообще в этом плане было трудно. Кузя прошел за его спиной, пнув ножку кресла достаточно сильно, чтобы Аверин сумел понять намек. — Знаешь что, Владимир? А иди-ка ты сегодня домой. Преступник задержан, и ничего страшного не случится, если ты оформишь все необходимые бумаги завтра утром. И Сергея Дмитриевича это тоже касается.