На грани вечности

Сколько Лололошка себя помнил, к нему всегда относились отстранённо. Он не помнил своё детство до семи лет, а потом его под своё крыло, буквально, взял Арнир, сам Верховный. Он был добр и ласков, всегда помогал. Однако не отвечал на вопросы, когда маленький мальчик спрашивал, почему другие ровесники не хотели с ним играть и иногда задирали. Ло сам пытался выяснить причину, но что взрослые ангелы и боги, что дети, не говорили. Некоторые последние, что были к нему нейтрально настроены, просто ответили, что им запретили родители или старшие. И в тот момент маленький бог понял, что никому на Небесах он не нравится. Кроме Арнира и Архангела Джодаха, которые воспитывали его. Но потом появился он. Эграссель, бог созидания, который получил силу уже в десять лет. И хотя он был слаб от рождения, поэтому большее количество времени проводил в своём Дворце, который ему возвели, однако ему там было безумно скучно. И вот однажды в ночи Небесного неба он выбрался за пределы своего Дворца, чтобы прогуляться к Озеру звезд. И по счастливой случайности это было любимое место Лололошки, где он мог отдохнуть и подумать. И скрыться от осуждающих взглядов. — Привет. Как тебя зовут? Меня Эграссель! Можно просто Эграсса. — ... Лололошка. Маленький бог тогда был ошарашен, с какой теплотой и радостью с ним первым познакомился красивый мальчик. Лололошка помнил всё в мельчайших подробностях, хотя прошло более ста лет. Они просидели у озера почти до самого утра, болтая обо всём. У них оказались общие интересы, оба были одиноки, и если с Ло другие не дружили из-за нежелания, то к Эграсселю они тянулись и хотели набиться в друзья к юному богу созидания, извлекая из знакомства выгоду. Они сошлись быстро, играли вместе, смеялись, гуляли. И Лололошка видел завистливые взгляды, обращённые на него. Но ему было не привыкать, поэтому он перестал обращать на это внимание. Так же как и на то, чтобы выяснить причину такого отношения к себе. Арнир и Джодах отчего-то выглядели обеспокоенными их дружбой, и когда они пытались мягко намекнуть мальчикам, что стоит проводить время не только друг с другом, те наотрез отказались. Верховному ничего не оставалось, кроме как смириться и предоставить всё судьбе. С каждым днём дружба мальчиков крепла и становилась всё сильнее. Вскоре они могли почувствовать себя лучше только в компании друг друга. Лололошка наконец обрёл смысл своего пребывания на Небесах. И пусть у него не было особой силы, Эграссель всё равно относился к нему так, словно он был невероятно ценен. Они часто вместе отправлялись на мелкие задания, такие как просьбы людей восстановить посевы, уничтоженные демонами или другими тёмными сущностями. Ходили в Большую библиотеку, читали вместе книги. Бог созидания делился с Лололошкой своими знаниями и теми, что только получил. А тот же запоминал всё и старался тоже обладать обширными познаниями в различных аспектах, чтобы поддерживать диалоги с другом. Ло даже и не осознал, когда Эграсса стал неотъемлемой частью его жизни. Только он его понимал, видел слёзы. Истерики, которые иногда накатывали из-за чрезмерного сдерживания злости. Злости на тех глупых ангелов и зазнавшихся богов, которые презирали его, даже когда он стал старше. Если в детстве было обычное игнорирование, то дальше пошли словесные насмешки и даже иногда унизительные действия. Но Эграссель всегда вступался за него, и обидчики либо были награждены предупреждением, либо потрёпаны силой бога созидания. Правда, во втором случае всех зачинщиков ждало наказание от Архангела, который не терпел такое поведение. Но даже в таких случаях Эграсса не переставал улыбаться. Он подмигивал Ло каждый раз, подбадривая: — Они слишком зазнались. Давно пора было их проучить. И тогда пятнадцатилетний Лололошка понял, что должен и сам научиться защищаться, чтобы в случае чего быть способным защитить и себя, и Эграсселя. Их общение продолжалось довольно долго, им было почти под тридцать лет, когда Эграсса вдруг вышел из библиотеки и полчаса искал его, чтобы кое-что сказать. И он нашёл Ло в беседке, в Саду Верховного. Иногда парень отдыхал там с позволения Арнира, который никогда и не был против, чтобы насладиться пением птиц и полюбоваться пейзажем. А ещё это являлось хорошим местом для раздумий. — Лололошка. — Да, Эграсса? Ло тогда ярко улыбнулся, стоило только завидеть знакомые зелёные глаза. И вёл себя немного странно, казался нервным. Лололошка тогда хотел придать этому значение, но внезапная просьба друга заставила его опешить. — Не мог бы ты прочитать эту книгу? — Это... Любовный роман? Парень покрутил книгу в руках, но бог созидания накрыл их своими и сжал, мягко и слегка взволнованно улыбаясь. — Да. Не мог бы ты прочитать его? Только от начала до конца, и, пожалуйста, не пропускай ни одной страницы. Мне бы хотелось, чтобы ты ответил на финальный вопрос главной героини. И озвучил его мне. В тот момент вся эта ситуация выглядела довольно странно. Эграссель, который раньше всегда интересовался более чем-то научным или легендами, вдруг принёс ему какой-то роман. Но Ло не мог отказать. Да и не хотел. — Хорошо! — Только подумай над ним, ладно? Если бы только уже тогда Лололошка понял, что всё это означало, то, возможно, вся ситуация обернулась бы по-другому? Роман оказался довольно большим, и Лололошка, честно признаться, немного откладывал его, потому что начало сюжета ему не очень понравилось. И вот через неделю Джодах вдруг пришёл к Эграсселю и сказал тому, что ему нужно отправиться на задание в деревню, к людям, которые поклоняются ему, чтобы прогнать мелкую нечисть и помочь восстановить жителям посевы. В общем-то, работа бога созидания была не тяжёлой, можно даже сказать, довольно лёгкой. И опасные задания никогда ему не поручались. — Давай вместе пойдём, м? — Не волнуйся, я скоро вернусь. Давай сегодня снова посидим у нашего дерева? И дочитай тот роман до моего возвращения. — Хорошо... Лололошка тогда не хотел отпускать своего друга в эту деревню. Неведомо, какое чувство им руководило, но что-то подсказывало ему, что бога созидания нужно остановить. Однако Арнир заверил Ло, что это лёгкая работа и Эграссель вернётся уже к вечеру. Он уже почти дочитал книгу, как узнал, что друг так и не вернулся за отведённое время. Тогда Лололошка понял, что нужно было слушать своё чутьё. Его грызли переживания, непонятное волнение и страх. Когда Джодах в третий раз пытался сказать Лололошке, что бог созидания может задерживаться по причинам того, что принимал прошения от жителей деревни, парень больше не смог терпеть и сорвался на Землю. За столько лет он хорошо запомнил, где в мире людей находится каждая статуя великого божества созидания. Он обошёл все деревни, пока не набрёл на одну, которая была покрыта огнём. В тот момент животный страх в груди усилился, и Лололошка смотрел по сторонам, надеясь заметить Эграссу. Трупы под его ногами наталкивали на очень ужасные мысли, но Ло до последнего не хотел в них верить. И только когда его глаза увидели знакомую белую расу... Когда он подошёл ближе и упал на колени перед бледным богом созидания, который уже не дышал, а в груди зияла огромная дыра... В тот момент внутри него словно разрушился целый мир. — Э-эграсса?.. Очнись, Эграссель!.. Но тот так и не очнулся. Пока Лололошка заливался слезами, то заметил на чужой груди слабый свет. Бездумно потянулся к кристаллу и коснулся его. И в тот же момент он получил силу бога созидания, который заключил её в предмет и оставил предназначенным для него, Лололошки. В последний раз он услышал голос Эграсселя в своих мыслях в момент принятия сил: «Пожалуйста, Лололошка, прими мою силу. Пусть она освещает тебе путь. Я тебя очень люблю...» Парень рыдал. Он смотрел на то, как тело божества, которому он был готов посвятить всего себя, рассыпается в пыль. Маленький золотой огонёк души воспарил в небо и расселся прежде, чем Ло успел его коснуться на прощание. Тогда к нему подошёл Джодах, который спустился следом, чтобы... Чтобы что? Остановить его? Возможно, Архангел знал, что произошло. Но не говорил. — Ненавижу... Лололошка ненавидел всех. Джодаха и Арнира за то, что те послали Эграсселя в эту деревню. Богов, которые считали несправедливым, что Эграсса отдал свою силу такому бесполезному, безымянному богу, как он. Ангелов, которые смели насмехаться над погибшим богом созидания за его неспособность постоять за себя перед демоном. Парень ненавидел саму вселенную, саму судьбу, за то, что посмела отнять у него свет его жизни. Когда Лололошка вернулся на Небеса, полностью разбитый и растерянный, буквально не замечающий ничего и никого на своём пути, его глаза нашли на полке ту самую книгу, которую Эграссель просил его дочитать. Ло взял книгу в руки и стал бесцельно бродить взглядом по тексту, особо не запоминая его. Он читал, читал, пока наконец-то не дошёл до конца. «—Ты мне дорог. Я люблю тебя. Ответишь ли ты мне взаимностью?» Именно этот вопрос был задан главной героиней в самом конце романа. Лололошка распахнула глаза, а его грудь словно зажали тиски. Казалось, вот-вот сломаются ребра. Он понял, почему Эграссель просил его ответить на вопрос главной героини. Потому что в их случае ею являлся сам Эграсса. Он... Любил его. В тот момент Лололошка разгромил всю свою комнату. Ему казалось, что всё это просто сон, всё это очень, очень плохой сон. Парень и помыслить не мог, что Эграссель видел в нём объект своей симпатии. Объект тёплых чувств, которые ощущали отнюдь не все боги и ангелы за всю жизнь. И ведь Ло никогда не задумывался о том, что Эграсса для него больше, чем друг. Если бы тогда он дочитал ту книгу как можно скорее... Если бы сказал об этом ему и они просто поговорили... Ответил бы Лололошка согласием? Скорее всего, да... Он особо не различал дружескую привязанность и любовную, потому что никогда не испытывал второго, но Эграссель же как-то понял. А он нет. Через время, придя к их дереву, которое они когда-то вместе создали на этой большой поляне, Ло облокотился на его ствол и прикрыл глаза, вспоминая все моменты, что они провели здесь вместе. И в этот же день ему пришла мысль: раз смысл его жизни утерян... То значит и его здесь ничего не держит. В тот момент взгляд его скользнул на высокую ветку. Он моргнул, а потом медленно сделал прочную нить из своих сил. Если бы не окна Золотого Дворца, выходящие на это дерево, и не подошедший случайно в тот момент к окну Арнир, то Небеса бы содрогнулись новостью: бог созидания совершил самоубийство. С тех пор Джодах поставил на него метку «защиты», чтобы он не смог навредить себе сам и не получил ран, подставившись под чужие удары. И далее более девяноста лет одиночества и ожидания, когда жизнь закончится в собственном Дворце, словно в тюрьме. И так продолжалось до определённого момента, пока он не подслушал разговор ангелов про то, что Созвездие начал имеет способность возвращать к жизни любое существо, даже богов. Тогда же он совершил попытку кражи священного артефакта, который буквально питал все Небеса и всех его обитателей. За это Арнир сверг его с Небес на сто лет. Лололошка знал, на что шёл, когда проникал в святилище. Позже он полностью осознал всю тяжесть своего поступка, однако снять клеймо предателя с Верховного и Архангела не смог. Ведь если бы не они... Его Эграссель был бы жив. — ... И вот я здесь уже почти полтора года, — Лололошка завершил свой рассказ. Он уже устал и морально, и физически. Хотелось закрыть глаза и не просыпаться ближайший день. Но одновременно он боялся снова увидеть сон о болезненном прошлом. Джон слушал его внимательно все эти несколько часов. Он нежно и аккуратно обнимал бога созидания, стараясь касаниями показать свою поддержку. Демон не ожидал, что чужая история будет такой тяжёлой. Он раньше думал, что у них с Лололошкой есть общее в прошлом, однако у парня оно куда трагичнее. Если Джон всю жизнь не получал понимания и любви, то Ло их приобрёл, но потом резко потерял. А это, кажется, в разы хуже. Будто существу, жившему без воздуха всю жизнь, дали кислород. И ему он настолько понравился, наслаждался изо дня в день. А потом вдруг ему его перекрыли, и он понял, что к прежней жизни, без воздуха, он уже не сможет вернуться. Познав вкус ранее чего-то неведомого, уже трудно отказаться. — Мне жаль, Лололошка, что тебе пришлось пройти через всё это... Бог созидания посмотрел на чужое лицо и устало улыбнулся. Он расправил крылья, и Джон неуверенно коснулся их, зарываясь в мягкие перья. — Это всё... Осталось позади. Ты ведь тоже был одинок. — Но моя история не сравнится с твоей! — Возмутился демон, а потом добавил, побоявшись, что его могут не так понять: — Я не имею в виду, что тягаюсь с тобой, у кого история хуже, не подумай! Меня всю жизнь избегали и боялись, и я просто сбежал. — Ты сделал так, как считал нужным в тот момент, — Ло вздохнул и прижался к чужой груди, слушая биение сердца. — И я не думаю, что ты жалеешь об этом. — Это... Так. Комната погрузилась в тишину на пару минут, пока Джон тихо не решил снова заговорить: — Помнишь... Ты спрашивал, у кого я видел взгляд, в котором есть желание умереть? Лололошка затаил дыхание, медленно понимая, что тот хочет сказать. — В своём отражении. Лололошка рвано выдохнул, а потом засмеялся. Нервно, надломленнно, по-другому в этот момент он просто не мог. Даже собственный смех казался ему чужим. — Два сломанных существа, противоположности, связанные контрактом... Кто бы мог подумать... — Парень криво улыбнулся, а Джон смотрел на него внимательно, без сожаления, но с пониманием. И Лололошке казалось, что он сейчас снова заплачет. — Джон... Демон вздрогнул, услышав шёпот. Бог созидания очень редко произносил его имя, однако когда это происходило, он невольно каждый раз вздрагивал. — Я... Не выношу предательств, — Вновь признался Лололошка и прижался к телу демона теснее. Он зарылся носом в его шею. — Пожалуйста, не оставляй меня... Бог созидания знал, что просить это было слишком нагло. Но вот спустя столько лет он наконец вновь обрёл крепкое плечо, нежность и заботу с чужой стороны, и это было слишком притягательно. То, от чего он не мог отказаться вновь. — Не оставлю, Ло, — Джон поцеловал его в макушку, и Лололошка прикрыл глаза, позволяя усталости одолеть себя. Впервые он рассказал свою историю кому-то. И от этого стало так... Легко. Эграсселя никогда никто не сможет заменить. И парень не нуждался в его замене. Джон просто был... Другим. Тем, к кому его тянуло и с кем чувствовалась безопасность. С кем хотелось улыбаться и иметь постоянный физический контакт. И он его... Лололошка полностью провалился в сон, и демон последовал его примеру, хотя понимал, что вряд ли сумеет полноценно уснуть. То, что он услышал... Чужая жизнь, наполненная тяжестью, которая буквально душила... Джон не мог представить в полной мере, каково было Ло. Но точно понимал: очень-очень плохо. Джон задумался, что вселенная весьма странная штука. Он был демоном, но его жизнь была не так сложна, как у бога, который едва не утонул в океане проблем и душевной боли. «Мне нужно защитить своего бога от всех невзгод»

***

Лололошка проснулся где-то в двенадцать дня. Он разлепил веки и потянулся, обводя взглядом комнату в поисках Джона. Но того не было, однако в глаза бросилась записка на тумбочке: «Доброе утро или обед, мой дорогой бог! Я ушёл выполнять заказ. Зайду на рынок и куплю наши любимые печеньки ^^» Бог созидания улыбнулся и встал. Нужно бы научиться печь это печенье, раз Джону оно так нравится. «И, может быть... Прогуляться?» — Вдруг подумал парень и сам не ожидал подобных мыслей. Когда он в последний раз хотел сам просто отдохнуть? Лололошка чувствовал внутри удивительную лёгкость и переоделся в выходную одежду, решив не надевать плащ. Покинув дом, он пошёл по направлению к небольшому полю, где росли скудные посевы риса и пшеницы. Парень чувствовал себя как никогда воодушевлённым. Взмахнув рукой, он направил потоки силы на некоторые участки земли за низким заборчиком, и там выросли полноценные посевы. Продолжив свой путь, он краем уха услышал удивлённые возгласы хозяина грядок, который, видимо, вышел полить их. Лололошка улыбнулся, щурясь под солнцем. Настроение было на удивление хорошим, и бог созидания гулял в поле, наверное, целый час, пока не вышел на дорогу, ведущую обратно в город. Он подумал и решил забежать на рынок, чтобы купить продукты для приготовления карамельного печенья. Вернувшись домой, Ло первым делом позвал демона: — Джон? В ответ была тишина, и в Лололошке возникло волнение. Возможно, это из-за недавнего сна, но он переживал в этот раз сильнее, чем в прошлые разы, когда демон задерживался. Бог созидания решил сходить на чёрный рынок, вдруг Джон там? Покупает что-то или получает награду за выполненный заказ. «Но перед этим пойду надену плащ» — Подумал он и вошёл в спальню. Взяв ткань со стула, Ло уже хотел выйти, как увидел на столе какой-то конверт. Парень вскинул брови и подошёл к нему, взяв в руки. На краю было написано имя получателя: Джон. Бог понимал, что, возможно, это личное и ему не стоит открывать конверт, однако от него исходила сильная демоническая энергия. Он только глянет одним глазком. Вытащив оттуда лист, Лололошка пробежался глазами по тексту, и с каждой секундой его сердце заходилось в громком стуке.

«Как продвигаются дела? Удалось уже одурманить бога созидания? Ты слишком долго возишься, мы ведь хотим как можно скорее заполучить его силу. Она ведь всё равно ему не принадлежит. Поторопись, Джон.»

Руки дрогнули, дышать стало тяжело. Ло на затворках сознания осознавал, что должен успокоиться, проанализировать ситуацию, но... Страх, боль и обида захлеснули его. Лист стал мокрым в некоторых местах от нескольких капель слёз. «Джон... Он...» — Лололошка, ты проснулся? — За дверью послышался знакомый голос. Довольно счастливый. Дверь за спиной скрипнула. — О, ты здесь. Бог созидания не шелохнулся, продолжая стоять спиной к демону. — Представляешь, я убил существо по заказу раньше, а охотник, который был неподалёку, заявил, что он первым принял заказ на него и мы... — Джон подошёл ближе и прервал свой рассказ, так как уловил запах незнакомой тёмной энергии. А потом услышал тихое шмаганье. — Ло, ты что, плачешь?.. Что случилось? Неужели какой-то демон проник в дом и что-то сделал его богу? При этих мыслях демона охватила ярость, однако Лололошка просто медленно обернулся и протянул ему лист потрёпанной бумаги, и осипшим голосом спросил: — Что это?.. Джон приподнял брови в удивлении, потом взял послание и, читая, всё сильнее хмурился. — Я не знаю. Это бред, у меня из демонов даже тесных знакомств нет, — Ответил он, но замер, так как бог созидания посмотрел на него. Таким обвиняющим в предательстве взглядом, что демон вздрогнул. — Нет, говоришь? — Ло сглотнул и заставил себя продолжить, не обращая внимания на ком в горле: — Тогда почему кто-то ещё из демонов знает, что сила не моя? Я ведь никому не говорил, кроме тебя... — Ты думаешь, это я кому-то рассказал? — Подобное обвинение невольно задело Джона, и он сам не заметил, как поднял голос на несколько тонов. — А кто ещё? Ни ангелы, ни боги не могут раскрыть тёмной сущности нового обладателя силы, это запрет, который они не смеют нарушить! — Ответил Лололошка, пока его сердце билось о грудную клетку. Казалось, оно сейчас вырвется наружу. — И ты обвиняешь меня? Это письмо подделка! — Ты просто оправдываешь себя! — А ты просто не хочешь верить, что я полностью искренен с тобой! — А по-другому не получается!.. Джон замер, как и Лололошка, который сам не думал, что скажет подобное. — Только потому что я демон?.. — Надломанно прошептал тот и замолчал, опустив взгляд. Бог сглотнул, мелкая дрожь уже была не только внутри, но и проявлялась снаружи. Он... Он ведь не хотел это говорить... Джон вдруг усмехнулся. Тихо, хрипло и рвано. — Знаешь, а зря мы заключили контракт. Это звучало как пощёчина. Бог созидания отшатнулся и, рвано выдохнув, толкнул демона и выбежал из дома. Джон медленно обернулся, а перед ним всё ещё были эти глаза, наполненные слезами. Голубое море, наполненное болью и предательством. Минута. Две. Три. Злость сошла на нет, и демон окончательно понял, что ляпнул. Он бросился за богом, за следом родной энергии. — Лололошка, подожди! Он забежал в переулок и резко замер. На земле лежали белые перья, а в воздухе витала аура сильного демона. Похожая на ту, что была на записке. Зрачки Джона сузились до тонких полосок, и он проломил стену соседнего дома, выпуская свою ярость. Он всё окончательно понял. Кто-то расставил им ловушку, в которую они оба так легко угодили. Кто-то сильный. Внезапно его силы стали несколько ограниченными. Глаза сверкнули алым, и Джон процедил, принимая свою истинную форму. — Ублюдок, только попробуй его тронуть...