Благой Король.

[...И обрывать поганые рога безжалостным сатрапам Вавилона...]

____ - Точная копия. Ли Сеольва судорожно сжимает трясущимися пальцами иглы, не отводя взгляда от человека, что сейчас стоит перед зеркалом. Тот поворачивает голову из стороны в сторону, касается линии челюсти, проводит по носу, прослеживает изгиб бровей. Слегка хмурится при виде седины в волосах, которой раньше никто из них особо не замечал. Потом отстраняется, щуря темные глаза. - Без шрамов, - привычный голос звучит до дрожи вдоль хребта низко, чужеродно. - Это хорошо, что без шрамов. Хотя, если Мгновение осталось... возможно, это лишь вопрос времени. Мужчина странно склоняет голову к плечу, словно прислушивается к чему-то внутри себя. Мрачнеет сильнее. - ...Да, это лишь вопрос времени, - спустя пару мгновений кивает собственным мыслям, и наконец поворачивается в ее сторону. Сеольва готова атаковать иглами, если потребуется. Этих нескольких минут хватило за глаза, чтобы понять - перед нею не Ким Докча. Не то поведение, не те интонации, не то... ощущение. В первое же мгновение, когда Ким Докча открыл глаза, заставив её со вздохом вновь потянуться к одному из шприцов со снотворным - её накрыло. Волной, резко утягивая на самое дно без шанса осознать, что происходит. И это не было похоже на статус Созвездия. Не походило на подавление аурой, как иногда делал на тренировках и куда чаще - в реальном бою Ю Джунхъек. Это было что-то другое. Более жестокое. Более... древнее. Сеольва ощущала себя так, словно её инстинкты, отточенные Сценариями, разом завопили, срываясь на фальцет - замри, застынь, стань как можно незаметнее. Подчиняйся. Нечто подобное она испытала лишь однажды. На том поле боя в Черном Замке, когда сквозь пласты реальности к ним прорвался Внешний Бог, призванный "Матерью Основателя". Но разве может быть такое возможным? Способен ли Внешний Бог захватить чужое тело? И возможно ли вообще захватить тело Созвездия?.. - Ты хорошо держишься, - спокойный голос заставляет женщину замереть изваянием. Её руки трясутся. Существо, воплотившееся в Ким Докче, смотрит на неё. Без особого интереса. Без настороженности. Без каких-либо эмоций вообще. Как если бы она не представляла для него ни ценности, ни угрозы. - Хотя, нет. Недостаточно хорошо. Странно видеть лицо этого человека четко и ясно. Ли Сеольва с запозданием осознает - красивый. Ким Докча красив, но не так, как Ю Джунхъек или она сама. Эта красота не броская, не вопиющая, не заставляющая обернуться вслед. Это - красота, которая вынуждает снова и снова всматриваться в чужие черты, не в силах отвести глаз, чем дольше ты рассматриваешь, чем больше ты видишь. Красота, подобная ночному небу, которое решает раскрыться сонмом ярких звезд вместо обычно темной пелены. Не захватывающая, дыхание, но захватывающая душу. На миг она задается вопросом, почему они не видели этого раньше. Только на миг. Потому что потом чужак в теле Ким Докчи произносит: - Собери всех, будь добра, - и помедлив, добавляет: - Можешь им рассказать. И реакция вполне ожидаемая. Напряжение, настороженность, открытая агрессия - Ли Сеольва давно подозревала некоторые проблемы с психикой у Ю Джунхъека. И всё то время, что в наиболее сохранившейся комнате Промышленного Комплекса, используемой как зал совещаний, царят шум и гам, перемешивающиеся со злобным рычанием "Верховного Короля" и едкими комментариями Хан Суён, главный виновник всего этого просто спокойно сидит за столом, потягивая чай. Да, чай. Из чашки, которую Сеольва впервые видит. На вид это точно фарфор, в её семье был подобный сервиз. Очень дорогой, к слову говоря. Откуда он вытащил эту чашку? И когда успел налить чай? Нет, когда он вообще умудрился его заварить?.. Когда общая громкость царящего тут бедлама выходит на совершенно новый уровень, уже знакомая ей сила окутывает помещение, вынуждая всех заткнуться. Очень резко заткнуться. Сеольва может поклясться, что даже со своего места видит, как сократились зрачки у всех присутствующих. Чужак с лицом Ким Докчи ставит чашку на стол. Элегантным жестом, которого точно не ожидаешь - не от этого человека. - Гораздо удобнее, когда говорит кто-то один, - Сеольва слышит звук косвенных уведомлений, целого града уведомлений, но потом голос чужака прерывает их: - А еще лучше, когда посторонние не вмешиваются. И всё. Больше ни одного сигнала. Вот вообще. Краем глаза Ли Сеольва видит появившегося на краткий миг в воздухе доккэби Бихъенга, чья мордочка странно искажена. Недоумевающе "баат" от Биё лишь подтверждает её мысль, что творится явно что-то странное даже для доккэби. - Кто ты такой?! - кончик черного меча указывает на лицо "Ким Докчи". Ю Джунхъек практически рычит этот вопрос, не скрывая своих кровожадных намерений. Его Истории скрежещут, окружая его коконом. Чужак спокойно поднимает на него глаза. Обводит взглядом, словно сравнивая с кем-то. Бурчит себе под нос: - Н-да, что регрессоры, что трибулянты - и у тех, и у других мозги красиво съезжают набекрень, - он касается пальцами кромки своей чашки. - Хорошо, что у Чхве Хана не дошло до такой степени... - внезапно замирает, хмурясь. - Не дошло же?.. Сеольва понятия не имеет, как сказать этому "человеку", что разговоры с самим собой тоже, как бы, не выглядят шибко нормальными. Словно подслушав её мысли, чужак хмыкает себе под нос. Странно ведёт головой, будто кого-то слушает. Еле заметно кивает - самому себе, собственным выводам?.. И смотрит на Ю Джунхъека, спокойным, даже апатичным взглядом. Тот замирает сусликом, встревоженным резким звуком. - Я - 'Докча', - отвечает на заданный ранее вопрос мужчина, вызывая волну ропота у собравшихся. - Брешешь! - скалится Чон Хивон, зрачки которой уже полыхают двумя угольками адского пламени. - Кем бы ты ни был, но уж точно не он! Чужак переводит взгляд на неё, и теперь очередь 'Судьи Разрушения' застыть изваянием. - Я не имею привычки лгать, - спокойно начинает 'Ким Докча', странно умолкает на мгновение и со вздохом исправляет самого себя: - По крайней мере, в такого рода вопросах. Мужчина снова касается чашки с чаем на столе, поднимает её. Янтарная жидкость слегка волнуется от этого движения. - Я - 'Докча', - сделав глоток, непонятное существо в теле их негласного лидера Туманности добавляет: - "Читатель". Помедлив, он внезапно улыбается. Краешками рта, словно припомнил что-то забавное, вот только в его голосе не звучит ни грамма веселья, когда он говорит: - До недавних пор вы знали меня как 'Ким Докча'. Ли Сеольва следит за движением его кадыка, когда он снова делает глоток. Вниз, вверх. С тихим, отчетливым "гульп", прозвучавшем в помещении. - Что за хрень? - спустя, некоторую паузу подает голос Хан Суён. - Ты понимаешь, что сам только что подтвердил, что ты не Ким Докча?.. - недоумение в голосе 'Императрицы Черного Пламени' сменяется язвительностью. - Совсем идиот, так проебаться? - Хм, 'идиотом' меня ещё не звали. Чужак продолжает улыбаться краешками рта. - Отродьем, сволочью, ничтожеством, больным сукиным сыном, сумасшедшим ублюдком, хладнокровным подонком - это да, было дело, - с какой-то еле заметной гордостью перечисляет он. - Но 'идиотом'? Что-то новенькое. Темные глаза смотрят в упор на нахохлившуюся от недовольства писательницу. Ли Сеольва инстинктивно замирает: в этих глазах нет и намёка на былые звездные отблески. - Полагаю, барышня была изначально не лучшего обо 'мне' мнения? - неожиданно вкрадчиво интересуется чужак, слегка щурясь в улыбке, которую и улыбкой не назовёшь. - 'Мне' было сложно определить это раньше. Гораздо сложнее, чем сейчас. Дефицит социального взаимодействия сильно сказывался, знаете ли. Итак, - он щурится сильнее; Сеольве чудится скользнувший по его радужке красноватый оттенок. - Насколько ниже своего достоинства барышня считала общение со 'мной' на самом деле? Молчание длится секунду, две, три... Минуту. Хан Суён, обычно падкая на едкие комментарии, придушенно молчит. Ли Сеольва замечает, как плавно меняется выражение её лица. Как начинают бегать её глаза, скользя взглядом по теперь уже так отчетливо просматриваемому лицу. Лишь спустя еще минуту молчания Хан Суён заторможенно спрашивает: - Ты... Ты что за херня вообще? - и её голос слегка искажается в конце предложения, звучит немного выше и тоньше, будто она с трудом справляется с неожиданно нахлынувшими эмоциями. Реакция остальных из группы мгновенно меняется с недоумевающей на опасливо-настороженную, и лишь Ю Джунхъек не отводит взгляда от человека за столом, продолжая держать клинок лезвием в его сторону. 'Бессмертный Доктор' видит, как бледнеет лицо 'Верховного Короля', когда тот приходит к какому-то осознанию. Сонм Историй вокруг крепкой фигуры начинает мельтешить, теряя упорядоченный ритм. Ах, вспоминает она. Ах... Верно. У Джунхъек-сси ведь есть общая с Ким Докчей История. И судя по тому, как начинает метаться взгляд темных глаз Ю Джунхъека, ответа от этой Истории он не получает. - Давайте кое-что проясним заранее. Чужак ведёт чашкой, наблюдая за мерцанием оставшейся янтарной жидкости внутри неё. Словно намеренно игнорируя пристальное, напряженное внимание всех собравшихся здесь. - Не было никакого 'Ким Докчи' до меня. Я и есть 'Ким Докча'. Он делает паузу, как если бы давал им шанс возмутиться, выскочить вперед с обвинениями во лжи или угрозами. Подстрекает на это. И Ли Сеольва не может не поймать себя на мысли, что в иной ситуации так бы и было. Кто-то непременно бы вставил свое слово, наверняка окрашенное едкими эмоциями - сиди во главе стола привычный им человек. Тот Ким Докча, которого они знают. Тот, которого - по словам чужака - никогда не было. Сеольва видит, как Шин Ёсунг трясёт, как она всматривается широко раскрытыми глазами в лицо мужчины во главе стола. Как Ли Гильюнг цепляется за её руку, поджав губы, побледневший и словно вмиг осунувшийся. Как Ли Джиё переводит неуверенный взгляд с одного взрослого в помещении на другого, не зная, стоит ли вмешиваться. Как Хан Суён озлобленно выуживает конфету откуда-то из куртки, закидывает кругляш в рот и яростно разгрызает, не сводя глаз с "Ким Докчи". Как мрачнеет с каждой секундой ненормально тихий Ли Хенсон. Как держит жёсткой хваткой свой клинок Чон Хивон, закусившая нижнюю губу. Как мнется на месте Ю Сангах, то ли желая всё же выступить от лица их группы, то ли подбирая уточняющие вопросы. Она позвала сюда лишь костяк Туманности. Тех, кто проходил Сценарии с Ким Докчей, бок о бок, почти что постоянно. Будь тут тот же Гон Пилду, или Эллейн с Ча Джаенг, то тишину непременно разбила бы парочка комментариев... Было бы так намного лучше? Сама она молчит, сжимая пальцами ткань широких рукавов. Как тот, кто невольно сыграл роль вестника с дурными новостями, Сеольва не уверена, что имеет право что-то говорить в сложившейся ситуации. - Вашей вины тут нет. Слова чужака разрезают молчание, как нож - масло. Мужчина ленивым движением поворачивается в сторону Ли Сеольвы, и становится ясно, что имел ввиду он конкретно её. Отчего-то от этого осознания у неё нехорошо тянет под ложечкой. - Напротив, я хотел бы поблагодарить Вас, Сеольва-сси. Дурное предчувствие становится сильнее под ощущением чужих пристальных взглядов. Даже Ю Джунхъек смотрит с подозрением в глубине глаз, а этот мужчина всегда высказывал ей удивительное для себя доверие. Сеольва осознаёт, что должна что-то сказать раньше чужака, каким-то образом оправдаться, хоть и понятия не имеет, за что именно - всё, что она делала, так это следила за показателями жизнедеятельности Ким Докчи и меняла вовремя инфузивные пакеты с новым разработанным ею снотворным, поэтому- Мысль оседает в голове налётом. Ли Сеольва словно вмиг оказывается в ледяном погребе. Она медленно поворачивается к "Ким Докче", только чтобы встретиться с ним взглядом. Чужак улыбается. Так, как улыбался лишь их негласный лидер, когда был доволен выбешенными его интригами доккэби и Созвездиями. Она должна что-то сказать. Что угодно. Она не в силах. - Для снятия печатей оставалось совсем немного, - плавно, растягивая гласные, начинает чужак, проводя пальцем по кромке своей чашки. - Было снято как минимум, ммм... Процентов девяносто восемь? Я не уверен, если уж начистоту. Тем не менее, предыдущие инциденты сильно истощили печать, однако ваша чрезмерная... забота, - он странно выделяет это слово, - поставила под вопрос дальнейший процесс. Оглядываясь назад, я понимаю, что такими темпами печать продержалась бы до самого конца. Что было бы очень нежелательно. Очень, - он признательно кивает Ли Сеольве, до дрожи искренне. - Поэтому - да. Спасибо, Сеольва-сси. За окончательное снятие печати. - Печати - на чем? - вмешивается Хан Суён, мрачно зыркая на мужчину исподлобья. 'Ким Докча' слегка пожимает плечами. - На моей памяти, - лениво отвечает он. - На моих силах. На моей... сущности, полагаю, - мужчина вздыхает так, словно сетует на судьбу. - Ублюдок хорошо постарался. Если бы не лазейки, снять её было бы вообще нереально. Впервые встречаю настолько продуманную ловушку, - чужак хмыкает, странно поднимает глаза к потолку. - Моё почтение за столь извращенный склад ума. Ли Сеольва не знает, к кому он обращается. И знать не хочет. У неё ненормально сжимается всё внутри при малейшей попытке подумать об этом. Словно что-то инстинктивно запрещает ей нечто подобное. - Кто наложил печать? И что за лазейки? - Чон Хивон нагло садится на край стола, демонстративно устраивая свой меч у себя на коленях. Слишком демонстративно. - Рассказывай нормально, - она требует, по привычке обращаясь к человеку перед ними так, как обращалась к Ким Докче, зная, что тот не откажется. Но она не понимает. Еще не понимает. И, судя по скучающему выражению лица 'Ким Докчи', тот думает так же, как и Ли Сеольва. - Нагло, - оценивает он вызывающее поведение Чон Хивон. - И грубо, - мужчина склоняет голову к плечу; Сеольва снова подмечает красноватые отблески в его глазах. - Даже ностальгично как-то. Его улыбка - это не вполне улыбка. Точнее, не так... Это совсем не улыбка. Что-то есть под нею. Что-то, что заставляет более внимательного Ю Джунхъека, всё еще окружённого вспышками Историй, насторожиться. - Давненько никто не вёл со мной себя так, словно я стою куда ниже него, - тихий смех срывается с тонких губ. - Я и забыл, как это забавно, - помедлив, он добавляет: - И как это раздражает. Мужчина кренится вперёд, продолжая изгибать губы в чем-то, совершенно не похожем на улыбку. - Если мне не изменяет память, барышня, Вашу жизнь я спасал не раз и не два, - он щурится, и теперь Ли Сеольва точно видит: темную радужку словно заполняет изнутри насыщенным багрянцем с золотистыми вспышками. У неё нехорошо скручивается под ребрами. - Подобное обычно требует взамен хотя бы банальное чувство благодарной вежливости. И эти слова - будто удар кнута, заставляют всех присутствующих неестественно выпрямиться. Тема благодарности - не совсем табу в их группе, но нечто весьма... скользкое, обтекаемое. Угрём выскальзывающее из рук. Сама Ли Сеольва предпочитала думать, что в их компании все друг другу доверяют, что исключает сам вопрос благодарности: ведь тот, кто верит другому, не станет требовать к себе особого отношения. И видимо, так считала не только она, раз сейчас все присутствующие несколько нервно переминаются, и даже Ю Джунхъек слегка поджимает губы. Но, если и впрямь поднять эту тему... Разве не все они тут, по сути, должники Ким Докчи? Включая даже Хан Суён, хоть та и будет отплевываться ядом и язвительными комментариями до последнего. Что с ними было бы, не появись в критический момент в их жизни Ким Докча? Ли Сеольва знает за себя. Слышала краем уха однажды разговор Хан Суён и Ю Сангах, затронувший те дни, когда они лишь встретились... когда её телом, подавив разум, управляла Паразит Антинус. Она жива благодаря Ким Докче. Только из-за его решения и найденного им заранее артефакта, принадлежавшего её Спонсору. Даже Ю Джунхъек убил бы её без колебаний. Тот Ю Джунхъек, что так внимателен к каждому её слову. И она не единственная. Наслушалась тихих бесед, коими полнился Промышленный Комплекс те три года, когда Ким Докчи не было с ними. Запомнила историю каждого, когда случайно оброненную между делом, когда неохотно процеживаемую сквозь зубы. И, быть может, это понимание - понимание всеобщего долга каждого из здесь присутствующих перед Ким Докчей - было для них сродни... бремени? В частности, учитывая, что сам Докча ни разу не поднимал эту тему. Словно не задумывался над этим. Не считал нужным упоминать это. Но они знали. Каждый из них знал. В этом мире не было больше такого понятия, как "бескорыстная доброта", пусть даже Ю Сангах всеми силами, всеми правдами и неправдами продолжала поддерживать её видимость хотя бы в пределах Промышленного Комплекса. Но, несмотря на все её старания, вспоминая мучения женщины в те три года, когда её сжирали Стигмы "Олимпа", Ли Сеольва признается - самой себе, не вслух - что подобные жертвы Сангах не были такими самоотверженными, как про них говорили жители Комплекса. "Я всего лишь возвращаю долг", это сказал тогда, в Черном Замке, Ким Докча прежде, чем впитать в себя скверну Нефрита и обратиться в Демонического Короля. Прежде, чем навесить на них еще один долг жизни и смерти, к тем, что уже оттягивали их к земле. Ю Сангах тоже... отдавала ему долг, прикованная к кровати, с капельницей, в инфузивном пакете которого мерцали Истории. И, к своему стыду, Ли Сеольва не могла не признать: только Ю Сангах хватило смелости попытаться отплатить Ким Докче. Остальные же, включая неё, продолжали молча влачить свои долги. И, быть может, именно поэтому их поведение становилось всё хуже. Все фривольнее. Фамильярнее. Именно поэтому они, пристыженные, предпочли поставить ему, вернувшемуся из ниоткуда, в укор 'жертву' Ю Сангах, игнорируя то, что 'жертвой' это совсем не являлось. Так, словно это не они обязаны Ким Докче жизнью, а наоборот - это он им задолжал, каждому из них. Им... было так проще. Делать вид, что никто ничего тут ему ничего не должен. Апокалипсис не отменяет человеческий эгоизм. Он лишь делает его насыщеннее. Поэтому для Сеольвы нет ничего неожиданного, когда Чон Хивон стискивает рукоять клинка до побелевших костяшек. - Меня спасал Ким Докча, - цедит она сквозь зубы. - Не ты. Чужак продолжает 'улыбаться'. Слегка показывает зубы. Словно демонстрируя, что оценил её попытку отыскать лазейку. - Но спасал же, верно? Чон Хивон рычит что-то сквозь плотно сжатые зубы. Ли Сеольва искренне переживает, что она взрежет рукояткой клинка кожу между большим и указательным пальцами - так крепко женщина вцепилась в свой меч. 'Ким Докча' же откидывается назад. Улыбка-не улыбка плавно сходит с его лица, он обводит взглядом остальных, сохраняя абсолютно не заинтересованный вид. - Я могу пройтись по каждому из вас, - апатично тянет этот человек, внешне абсолютно расслабленный. - Сказать, сколько раз вытаскивал вас из разгорячённой печи Сценариев. Зачастую ценой собственной жизни, - тонкие губы кривятся. Не в усмешке или очередном подобии улыбки - гримасе. Словно 'Ким Докче' и самому не нравится это признавать. - Впрочем, именно последнее и помогло мне осознать себя. Всё вспомнить. Выражение его лица неуловимо меняется. Становится хищным. - Единственная уловка против условий этой чертовой сделки, хах... - мужчина изящным, совершенно не Ким Докчевским движением убирает пустую чашку в... подпространство?.. - Кто бы мог подумать? В наступившей тишине раздаётся шелест ткани. Шин Ёсунг осторожно, словно робкий зверек, делает шаг вперед, каким-то чудом умудряясь отцепить от себя Ли Гильюнга. Тот неосознанно шипит ей в спину, но не дёргается следом, настороженно всматриваясь в лицо 'Ким Докчи'. - Уловка, - тихо повторяет девочка, делая еще один шаг по направлению к то ли своему Спонсору, то ли всё же тому, кто занял его место. Ли Сеольва не знает, что по итогу предпочтительнее. - Уловка это... смерть?.. 'Ким Докча' заторможенно моргает, глядя на неё. На удивление, когда он отвечает, в его словах нет того яда, который он обильно сцеживал при общении с Хан Суён или Чон Хивон. - Верно. Вероятно, этот ублюдок не ожидал, что именно гибель носителя станет спусковым крючком для нарушения сделки. Справедливости ради, на его месте никто такого бы не ожидал, - замерев на миг, 'Докча' странно хмыкает. - Опрометчиво. В конце концов, он должен был учитывать, кто посредник в нашем договоре. Шин Ёсунг еле заметно дергается, стоит ему усмехнуться. Ли Сеольва отмечает ненормально расширенные зрачки девочки. Невольно она сравнивает такую реакцию с кошачьей: у тех точно так же расширяются зрачки, заполняя радужку, когда они охотятся. И движения Ёсунг, эта плавность... Краем глаза Сеольва отмечает, как слегка смещается Ю Джунхъек, что еще мгновение назад стоял неподвижно и настороженно. Догадка мелькает в её голове. Неужели?.. - А кто... - Шин Ёсунг же слегка облизывает губы, и 'Бессмертный Доктор' должна отдать должное тому, как мастерски она держит себя в руках, выступая приманкой для отвлечения внимания чужака; женщина нервно стискивает ткань своих широких рукавов. - А кто тот ублюдок, о котором Вы говорите? 'Ким Докча' моргает. Снова - медленно. Ли Сеольва готова поклясться, что теперь его радужка совершенно точно - красноватого цвета. Не такого насыщенного, как в форме Демонического Короля: скорее глубокого винного оттенка, но... - Детям не стоит употреблять такие слова, - мужчина слегка растягивает гласные, не отвечая, но реагируя на вопрос. Ёсунг моргает, точно так же медленно, как и он, словно бы откликаясь. - Вы первым это сказали. 'Ким Докча' посмеивается. Клёкочуший смешок звучит странно. В стороне Ю Джунхъек незаметно для остальных переносит вес на правую ногу, слегка кренится вперед. Сеольва подмечает, как под тканью плотной футболки перекатываются мышцы... Она внутренне готова к шуму клинка и разрушенной мебели от использования шумпо в закрытом пространстве. Подсчитывает, сколько снотворного понадобится для чужака. Размышляет, нужно ли будет выделять лекарства для их группы, если он даст отпор. Готовится, при необходимости, самой вступить в схватку. Чего она не ожидает, так это мягкого, почти что нежного: - Ты часто меня так предавала. А потом всё помещение заполняет та самая сила, которая совсем недавно заставила её саму обливаться холодным потом. Сеольва не знает, как ей удаётся устоять на ногах. Желание опуститься на колени слишком сильное - будто быть на полу, как можно ближе к земле, равносильно спасению от этого жуткого давления. Другим не так повезло: даже, если они и смогли устоять, 'Бессмертный Доктор" по одному лишь выражению их лиц может сказать, насколько неожиданна для них вся эта ситуация. Ким Докча никогда не использовал на них свой Статус. Никто из них не оказывался под его прицелом, в его персональном черном списке, хотя бы ненадолго. Они просто не видели в нем угрозы как таковой. Был ли у его Статуса такой же эффект - всепоглощающее подавление, ощущение, словно тебя впечатывают в пол?.. Опять же, Ли Сеольва не слишком хочет думать на эту тему. Тяжело дыша, Чон Хивон цепляется за край стола, сползая с его угла и с трудом выпрямляясь, но даже это не удаётся ей сделать полностью. - Какого черта?.. - хрипит она, пока Ли Джиё в стороне пытается опорожнить желудок, не в силах вынести подобной мощи. Хан Суён тихо ругается, содрогаясь. Ю Сангах стоит с неестественно прямой спиной - пустое выражение лица, низко опущенные уголки рта, и не нужно много думать, чтобы осознать, что она сейчас невольно вспоминает воздействие своих Спонсоров. Ли Хенсон постоянно сглатывает, типичное поведение при попытке сдержать рвоту, подступающую к горлу; сжимает кулаки до побелевших костяшек. Шин Ёсунг и Ли Гильюнг единственные, на кого не так сильно давит, пускай они и бледные, словно чистое полотно, и даже со своего места и в своем состоянии Ли Сеольва видит бисер пота, покрывающий их кожу. Ю Джунхъек лишь чудом не рухает наземь, начавший движение в тот миг, как 'Ким Докча' открыл рот, отвечая юному Воплощению. Несмотря на всю свою мощь, накопленную, как они уже знают, прежними регрессами, мужчина выпрямляется с явным трудом. Вскидывает голову, отказываясь подчиняться, смотрит вызывающе в спокойные глаза чужаку. - ...Это не Статус Созвездия, - спустя долгую паузу рычит он. 'Ким Докча' тихо мычит себе под нос, будто приятно удивлённый его сопротивлением. - Впечатляет. Очень впечатляет. Не каждый может противостоять Ауре Доминирования, - слегка кивает он, концентрируясь полностью на человеке перед собой. Шин Ёсунг вздрагивает, утратив внимание существа, занявшего место её Спонсора. Ли Сеольва замечает оттенок паники, окрасивший бледное лицо девочки. Чужак до жути расслаблен, смотрит на Ю Джунхъека с неким снисхождением в глазах, и того, ожидаемо, заметно с этого коробит. Рыча, регрессор пытается выпрямиться, но 'Ким Докча' слегка приподнимает бровь - и спину мужчины снова сгибает, пока по побледневшему лицу градом катится пот. - Я скажу это всего лишь один раз, и не вините потом меня за то, что сами прослушали или, что еще досаднее, проигнорировали. В тишине, нарушаемой лишь болезненным мычанием и тихими стонами, его голос звучит четко, вбиваясь как гвоздем каждым словом в раскалывающуюся черепушку. - Я не испытываю к вам того же, что испытывал раньше. И у меня есть на это причины. 'Ким Докча' поднимается со своего места. Плавным, хищным движением человека, который привык держать всё в своих руках. Ли Сеольва ощущает на себе его пристальный взгляд - и она уверена, что остальные испытывают то же самое. - Я знаю, как выглядит искреннее сотрудничество между равными. Как люди, доверяющие друг другу, сражаются бок о бок. Как они заботятся один о другом. Чужак плавно начинает обходить их. Чем он ближе - тем сильнее чувство нависшего над шеей меча, готового вот-вот рубануть. Хан Суён шипит что-то нелицеприятное со своего места, и тем не менее сжимается, стоит 'Ким Докче' пройти мимо неё. Тот игнорирует её витиеватые сравнения себя с членистоногим, но почему-то на краткое мгновение замирает рядом с Ю Сангах. "Лунная Императрица" дёргается, не решаясь глянуть на него. - Я не виню вас, - и не ясно, говорит ли это он только ей, или им всем, продолжая свой спокойный променад по помещению, - однако это не означает, что ваши прежние действия и отношение меня не затрагивают. Не возмущают. Чужак игнорирует взгляды исподлобья Ли Гильюнга. Его воздействие на детей явно мягче, чем на них - и всё же оно есть. В противном случае мальчонка явно не продолжал бы молчать. - Теперь, когда я всё помню и знаю причины происходящего, мне больше нет нужды играть по правилам этого ублюдка. Сделка была нарушена - с его стороны, его усилиями. Лишь справедливо, если я буду играть по тем же правилам. - ...Кем? 'Ким Докча' останавливается рядом с Ю Джунхъеком, когда тот выдавливает из себя короткий вопрос. Склоняет голову к плечу, задумчиво окидывая того взглядом, не спеша отвечать. Сеольва с трудом сглатывает при виде этой картины. Раньше многие позволяли себе пренебрежительно сравнивать Ю Джунхьека и Ким Докчу, отдавая несомненные лавры именно первому. Ли Сеольва и сама ловила себя на мысли, что согласна с ними: Джунхъек-сси обладал невообразимой мощью, превышающей возможности Воплощения, его атрибуты были уникальны, и на поле боя ему не находилось равных. Ким Докча мерк в сравнении с ним, и даже такие его плюсы, как острый ум, способность быстро адаптироваться и, несомненно, определенного рода коварство, что были незаменимы в Сценариях, в глазах окружающих становились скорее минусами. Невзирая на негласный статус лидера их Туманности, для людей, что собрались вокруг них, он всегда стоял позади "Верховного Короля". И в какой-то момент... они тоже начали так на него смотреть. 'Ким Докча' слегка наклоняется к регрессору, еле приметно улыбаясь. Расслабленной улыбкой, в которой лишь отстраненная вежливость. Будто он говорит не с тем, кого сам так часто звал "компаньоном". Будто бы это он на самом деле не хотел признавать их товарищество, а не Ю Джунхъек. И сейчас Ли Сеольва видит... другое. То, о чем ни разу не задумывалась. То, что пришло ей в голову только в этот миг. Что, если бы Ким Докча изначально не хотел сплотиться с Ю Джунхьеком; если бы он не стремился помочь им всем, игнорируя собственную безопасность; если бы он создал свою Туманность с кем-то еще, с кем-то другим, в то время как они сами вынуждены были бы метаться под алчными взглядами Созвездий... ...если бы Ким Докча с самого начала смотрел на них всех точно так же, как сейчас на Ю Джунхъека - с равнодушием в глубине глаз, этой пугающей отстраненностью, как на абсолютно посторонних людей? Что тогда? Была бы сейчас она тут - та, кого хотели убить из-за Паразита Антинус, не желая даже попытаться спасти? Была бы тут Чон Хивон, которую, по её же словам, некогда бросили умирать среди ядовитого тумана в одиночестве? Были бы тут Ю Сангах и Ли Гильюнг, выжившие в вагоне только благодаря лазейке с кузнечиками, раскрытой Ким Докчей? Была ли тут та же Шин Ёсунг, ведь сам Ю Джунхъек хотел тогда убить её, лишь бы не допустить появления Катастрофы Наводнений, да и Хан Суён, если верить словам Ю Сангах, намеревалась сделать то же самое?.. Были бы тут люди из Промышленного Комплекса? Эллейн? Ча Джаенг? Хан Мьюнго со своей дочерью? А если бы и были, каким-то чудом выжив без планов и усилий этого человека... ...то в каком состоянии? Ли Сеольва резко наклоняется, давясь рвотным позывом. Зажимает дрожащей рукой влажный от слюны рот. Ей чудится треск где-то над головой, как если бы кто-то жестоко рвал бумагу. Голос Ю Джунхъека пробивается сквозь звон в её ушах, сквозь мысленно повторяющуюся мантру "не думай об этом, не думай об этом, не думай": - Кем были нарушены условия... сделки? И что за сделка? Джунхъек-сси с явным трудом поднимает голову, закусив нижнюю губу. Для человека с его мощью, быть вот так подавленным, наверняка унизительно. Справедливости ради, они все привыкли, что с ними считаются. А вспоминать про то, что есть кто-то сильнее... всегда неприятно. 'Ким Докча' тихо мычит себе под нос. Он всматривается в бледное лицо Ю Джунхьека с профессиональным интересом патологоанатома. - Я вижу сходство, - неожиданно тянет он с оттенком задумчивости в голосе. - Не слишком сильное... Из боковой ветви? Дальний родич? Чонсу не говорил, что были еще пропавшие без следа, - чужак наклоняет голову уже к другому плечу, хмыкнув, игнорируя то, как недоуменно нахмурился регрессор. - У тебя куда больше сходства с Чхве Чонгуном, этим ненормальным. В тишине раздаётся звон уведомления - кто-то из Созвездий решил нарушить молчание. Ли Сеольве кажется, что на проявившейся табличке Системы она может различить модификатор 'Скрытного Интригана'. 'Ким Докча' щелчком пальцев убирает оконце, не глядя, но его следующие слова подразумевают, что что-то из сообщения он всё же прочитал: - Кто сказал, что я сразу всё расскажу? Не вижу смысла делиться такой информацией задарма. И это одновременно и похоже на прежнего Ким Докчу, и отличается от него. Их Ким Докча никогда не посылал Созвездий вот так прямо, предпочитая играться с ними, возбуждать их интерес, побуждая тратить монеты, лишь бы увидеть, что будет дальше, услышать что-то новое. Этот же открыто говорит, что за любые знания надо платить. Такая откровенная наглость несколько освежает. Звук нового уведомления не заставляет себя ждать. На этот раз 'Ким Докча' даже не смотрит. - Биё, - апатично тянет он. Пушистый комочек с золотистым рогом возникает над его головой в воздухе. Малышка-доккэби смотрит на человека с лицом её "отца", словно выискивая что-то, известное лишь ей одной, пока чужак спокойно взирает на неё в ответ. Миг спустя с тихим вздохом он протягивает ей руку, ладонью к верху, и малютка, помедлив, устраивается в той, умещаясь почти что целиком. - Я знаю, - тихо произносит 'Ким Докча', на удивление бережно поглаживая доккэби по мягкому меху. - Я знаю, - повторяет он уже тише в ответ на прозвучавшее "баат". - Отключи вещание. Оно не принесет твоему каналу ничего хорошего. Биё хлопает глазками, словно обдумывая его слова. Мягкое "баат" снова разносится по помещению, и звук набирающего силу потока непрекращающихся сообщений резко стихает. Ли Сеольва даже представить не может, насколько возмущены сейчас зрители Звездного Потока. - Не переживай из-за угроз от Созвездий или Бюро, - мягко продолжает говорить с малышкой в своей руке 'Ким Докча'. - Их слова и претензии - это пустой звук. Тот, кто выше них, скоро свяжется со мной сам. Биё любопытно моргает, елозит в его ладони, не отводя взгляда от лица своего "отца". Если у малютки и были какие-то сомнения касательно 'Ким Докчи', как и у них всех, то в какой-то миг все они исчезли. Крошка-доккэби уютно устраивается в руках "родителя", словно так и надо, и лишь сейчас Сеольва осознает - на неё не воздействует та сила, что продолжает сгибать каждого человека в этом помещении. Напротив, Биё ощушает себя явно комфортно. Доккэби не восприимчивы к этому воздействию? Или чужак настолько хорошо контролирует, на кого давить, а кого не трогать?.. Лицо Ю Джунхьека, по-прежнему ожидающего ответов чуть в стороне, мрачнеет. 'Ким Докча' бережно похлопывает малютку в своей руке по макушке. Таким привычным жестом, словно это для него не в новинку - что немного странно, ведь после 73го Мира Демонов и по его возвращению из другой Мировой Линии, Биё из-за стрима редко бывала рядом с ним, в основном проводя время рядом с Бихьенгом и обучаясь у него искусству всех доккэби-рассказчиков. Сеольва лишь на миг отмечает это прежде, чем её пустой желудок снова скручивает в приступе тошноты. - Не смей меня игнорировать, - рычание Ю Джунхъека звучит несколько... не жалко, нет, но не так угрожающе, как обычно. Быть может, воздействие чуждой силы сказывается. А возможно, теперь, когда 'Ким Докча' в полной мере показал свою отстранённость к ним, регрессор не рискует слишком высказывать своё недовольство. Какие бы конфликты между ними раньше ни возникали, Ю Джунхьек в действительности сильно ценил Ким Докчу, в полной мере отдавая себе отчет, чем бы могло обернуться для него прохождение Сценариев без своеобразной поддержки читателя. Включая то, сколько раз он уже мог бы погибнуть и вновь регрессировать. Вспомнить только, как Ю Джунхъек был отравлен Антинус. Или еще раньше, в Театральном Подземелье - Ли Джиё пару раз высказывалась об этом, добавляя почему-то чрезмерно восхищённым голосом про "откровения уродливого аджосси", и Сеольва искренне не может ло сих пор понять, почему эта тема поднималась исключительно в её присутствии, и что за ребенок так упорно упоминался ученицей Джунхьека. Чужак смотрит на 'Верховного Короля' с задумчивым выражением лица. На миг возникает странное ощущение, что поглаживания Биё его на самом деле успокаивают. - Я не игнорирую, - несколько вяло откликается он. - Я размышляю. Ю Джунхъек играет желваками. Хмыкает, словно сплёвывая следующим словом: - "Размышляешь"? - Да. Думаю, как объяснить так, чтобы было понятно с первого раза. Мужчина кренится вперед, к "Верховному Королю", заглядывая ему в глаза. - Некоторые вещи тяжело воспринять спокойно. Тебе ли не знать, м? Ю Джунхъек-сси? - и есть что-то странное в том, как чужак произнес фамилию Ю Джунхъека. Словно намекая на что-то. Видимо, регрессор тоже это отмечает. По его лицу проходит судорога. - Ты издеваешься надо мной, - он констатирует этот факт, не спрашивает. Челюсть мужчины напрягается. 'Ким Докча' хмыкает, слегка щурится. Тьма в его глазах мерцает выдержанным вином. - Совсем немного, - он даже не пытается отрицать, но, когда выпрямляется, говорит уже без былых раздражающе-игривых ноток в голосе: - Если ты так желаешь, мы можем сыграть по крупному. Ю Джунхъек моргает. Остальные тоже недоумевающе замирают на своих местах. - По крупному?.. - Мы заключим Обет Смерти. - Чё за херня?.. - Хан Суён шипит из своего угла разъярённой кошкой, которую спугнули пульверизатором. - Никогда прежде не слышала о такой поеботе! 'Ким Докча' зыркает на неё. Неожиданно мрачно, при этом слегка надавливая на макушку Биё. - Следи за языком, - и писательница шипит яростнее, сжимаясь: похоже, по воле мужчины на неё свалилось куда бóльшее давление. - Здесь дети. - Ха! Эти мелкие паскудники слышали и похлеще! - Не сомневаюсь. От вас можно понахвататься и куда худшего, - 'Ким Докча' щурится, откровенно зловеще. Шин Ёсунг и Ли Гильюнг замирают кроликами в стороне. - Но моей дочери всего три года. Так что разбуди зародыш своей совести и держи рот на замке. Ли Сеольва на месте Хан Суён предпочла бы промолчать и последовать своеобразному совету. В частности пребывая под таким давлением. Но Хан Суён это... ну, Хан Суён. Образовавшая некогда целый культ лже-Поороков, безжалостно избавившаяся от его львиной доли с помощью Катастрофы из Метеорита и планировавшая взять Ю Джунхъека под контроль. Говоря начистоту, если бы Ким Докча каким-то образом не взял её в оборот, она могла бы стать той ещё занозой в мягких тканях ягодиц. Ну, или уже встретить свой конец от меча Ю Джунхъека. Возможно, весьма мучительный конец. Сеольва отчего-то не сомневается в последнем. Поэтому она лишь устало закатывает глаза, когда слышит от 'Императрицы Черного Пламени' язвительное: - А иначе - что? - и Сеольва готова поспорить, что писательница при этом ехидно скалится, уверенная, что ей ничего не будет. Даже несмотря на всю их плачевную ситуацию. В конце концов, Ким Докча часто спускал на тормозах её загоны. Вот только в этот раз она явно просчиталась, ведь спустя пару секунд тишины по помещению проносится шелестящий смех. От его звуков кровь в венах обращается колющими хрусталиками льда. - Я сомневаюсь, что в вашем мире есть что-то, что поможет тебе отрастить новый язык. Смешок Хан Суён застревает у неё в глотке. Одного взгляда на 'Ким Докчу' хватает, чтобы понять - он говорит серьезно. Слишком серьезно для того, кто мог бы просто пригрозить расправой. Так не угрожают. Так обещают. Глядя в глаза, с полной готовностью привести обещание в действительность. И впервые на памяти Ли Сеольвы эта шебутная женщина затыкается. Смотрит волком, жуёт губами, словно готова разразиться руганью - но молчит. Невообразимое зрелище. 'Ким Докча' выжидает пару мгновений, не отводя от неё взгляда, после чего вновь поворачивается к Ю Джунхъеку. Снова спокойный и отчуждённый, словно мгновение назад не он балансировал на грани холодной ярости. - Обет Смерти, - негромко начинает он, - это своеобразное... средство из моего мира, - Ли Сеольва отмечает это, и не только она; взгляд Ю Сангах в стороне становится цепким. - С помощью Обета Смерти заключаются... сделки, которые невозможно нарушить. - Потому что тот, кто нарушит, умирает? - проницательно интересуется Ю Джунхъек. 'Ким Докча' еле приметно улыбается. - Ну, почему же сразу "тот, кто нарушит"? Он приближается к регрессору. Всего лишь на шаг, но даже это ощущается угрожающе-подавляющим. - Те, кто ему дорог. Те, кого он хочет спасти. Те, кто у него остался. От улыбки на губах чужака Сеольву пробивает дрожь. - Смерть от Обета Смерти быстрая. Безболезненная. Милосердная. Ты просто не понимаешь, что случилось, - 'Ким Докча' умолкает на миг, лишь чтобы продолжить с еле заметной усмешкой. - Но что насчет тех, кто остался? Ю Джунхъек застывает под цепким взглядом темно-красных глаз. - Ты сможешь спокойно идти вперед, зная, что твоя сестра погибла всего лишь из-за твоей оплошности? Или что твоя ученица перестала дышать, потому что ты не выполнил одно-единственное условие Обета Смерти? Или же спокойно пройти мимо бездыханного тела любимой женщины, чье сердце остановилось из-за тебя? Чужак кренится вперёд. Шепчет демоном на ухо побледневшему Ю Джунхъеку, чей взгляд застыл, устремлённый в никуда. - И винить ты можешь в этом лишь себя. Не Сценарии. Не Созвездий. Не доккэби. Не других Воплощений. Не монстров. Сеольва видит мягкую улыбку на губах 'Ким Докчи', что так жутко контрастирует с его холодным, жестоким взглядом. - Только самого себя, Ю Джунхъек-сси. Биё единственная, кто сейчас чувствует себя абсолютно комфортно. Устроившись в ладони 'Ким Докчи', млея от его поглаживаний, она периодически довольно выдает "баат", то и дело бодая лбом пальцы мужчины. Малышке-доккэби явно всё равно, что собравшимся здесь людям тяжело даже дышать. 'Ким Докча' смотрит на Ю Джунхъека с вежливым интересом. Будто не он только что описал то, что в течение нескольких жизней преследовало регрессора в кошмарных снах, но впервые обрело внезапную четкость, угрожающую форму. Джунхъек мог раньше корить себя за то, что не успел вовремя, что опоздал, что не пришел, когда был нужен - но жизнь Ю Миа, Ли Джиё и Ли Сеольвы были забраны кем-то еще. Кем-то, кому он мог если не отомстить, то хотя бы попытаться это сделать. Но Обет Смерти?.. То, что сейчас описывал с такой понимающей улыбкой торговца душами 'Ким Докча' - оно подразумевало, что спусковым крючком будет именно Ю Джунхъек. Его слова или действия станут причиной их смерти. На его руках окажутся брызги их крови, даже если сам он не держал меч, убивший их. Причина и следствие. Всё это будет носить имя "Ю Джунхъек". - Что скажешь? - воркует чужак, склоняя голову к плечу. - Ты готов сыграть ва-банк, Джунхъек-сси? По крепкому телу регрессора проходит дрожь. Уголки его рта дергаются, когда он выдыхает: - Сумасшедший ублюдок... Чужак улыбается шире. Искренне. - Мне это часто говорили. Ли Сеольва никогда еще не видела в 'Ким Докче' большего Демонического Короля, чем сейчас.