После шестого года.

В академии Астер наступило утро. Колокол звенел ровно в семь. Одиум по привычке проснулась на пару минут раньше. В белую комнату падали косые солнечные лучи. Напротив, на соседней кровати, спал Кевин — точнее, был комком одеяла, из которого торчала только макушка. Оди подошла и слегка потрясла друга за плечо. — Кевин. Вставай, уже утро. Пора на завтрак. В ответ — невнятное мычание. Комок одеяла шевельнулся и полностью скрылся под тканью, поглотив даже макушку. Всё как всегда. — Эй! Не хочу снова опоздать из-за тебя. Одиум резко стянула одеяло. Кевин зажмурился, жалобно промычал что-то нечленораздельное и наконец разлепил янтарные глаза. В утреннем свете его светлые, почти белые волосы будто светились. — Ну блин... Оди! Зачем так спешить? Можно же на уроках поесть... Не даёшь бедному мне поспать. — Есть на уроках, дурной тон. Когда ты уже повзрослеешь? Она вздохнула и отошла к своей кровати — поправить постель. Кинула короткий взгляд через плечо. — Нам обоим по пятнадцать! — Кевин наконец сел и потянулся. — Да я шучу. Вы с Альбертом оба не понимаете шуток. — Не веди себя как дети из младшего корпуса. Хотя даже они ведут себя лучше. Оди вернулась к его кровати и протянула руку. Кевин лежал в какой-то немыслимой позе, одежда задралась, и на правом ребре мелькнул номер — чёрные цифры на коже: 7044. Он ухватился за протянутую ладонь и наконец встал. Одиум тут же принялась поправлять его постель — молчаливая забота. — О, спасибо, мамчока. Пошли умываться? — Боже, не начинай, — она закатила глаза, но уголки губ дрогнули. — Пошли. Завтрак в старшем корпусе уже начался. Альберт сидел за их обычным столом и ждал. Чёрные волосы падали на лоб, руки лежали на столе. Перед ним стояла нетронутая тарелка. Он заметил друзей и помахал. — Наконец-то. Думал, опять не дождусь. Они сели. Голос Альберта звучал устало и будто бы недовольно, но тарелка говорила сама за себя. — Ого, как мило! Ты специально ждал нас, Альберт? — блондин расплылся в ухмылке до ушей. — Помолчи, Кевин. Просто аппетита не было. Он отвёл взгляд. Одиум взяла вилку. За столом повисла короткая пауза — обычная, уютная. Но потом Альберт заговорил снова: — Кстати... Вы не видели Карла? Номер 5902. Оди подняла голову. — Его кровать была пуста, форма — нетронутой. И на доске распределения его номер стёрт. Он будто исчез. Альберт помолчал, глядя куда-то в сторону, и глухо добавил: — Сказали, что перевели. Одиум замерла, глядя в одну точку. Что-то было не так. Перевод — и даже вещи не забрал? Она медленно кивнула, но мысль засела глубоко. Завтрак продолжился в тишине. Первый урок — алгебра. Вела её мисс Эстер Ванхольм — невысокая женщина с тёплыми глазами и мягким голосом. Она всегда улыбалась, входя в класс, и её правда любили. — Доброе утро, мои дети! Сегодня у нас новая тема. — Доброе утро, мисс Эстер! — хором отозвался класс. Одиум записывала тему в тетрадь, но взгляд то и дело уплывал к окну. За стеклом — серое небо и верхушки деревьев сада. Карл. 5902. Стёрт с доски. Она тряхнула головой и заставила себя сосредоточиться. Кевин, сидящий справа, старательно рисовал на полях какую-то рожицу. Альберт на соседнем ряду сидел с идеально прямой спиной и смотрел на доску — но Оди знала этот взгляд: его мысли вероятно тоже где то далеко. Прозвенел звонок. Уроки закончились. Коридоры наполнились гулом голосов — все спешили на ужин или планировали вечернюю прогулку в саду. Одиум шла с Кевином и Альбертом в столовую, когда их остановил высокий силуэт. Учитель Вэйрон. Он был из тех, кого обходили стороной: преподаватель истории, всегда в перчатках — даже летом, всегда с идеально прямой спиной и холодным, ничего не выражающим лицом. Сейчас он поправил очки и посмотрел прямо на Оди. — Номер 6744. Отнесите, пожалуйста, документы в скрытый архив. Ребята переглянулись. Скрытый архив? Туда никого не пускали, кроме учителей. Альберт едва заметно напрягся. Кевин открыл было рот, но осёкся. — Мы с Кевином подождём тебя в столовой, — быстро сказал Альберт и, взяв блондина за плечо, увёл его. Тот оглянулся на ходу, но спорить не стал. Вэйрон вручил Оди папки — тяжёлые, набитые бумагами. И улыбнулся — медленно, загадочно, одними уголками губ. — Только будьте осторожнее. — Он достал из кармана брюк ключ и протянул ей. — Положите документы в четвёртый шкафчик, сектор А-3. — Мне... туда можно? — Я разрешаю. Мужчина развернулся и ушёл не оглядываясь — только звук шагов стих в конце коридора. Одиум перевела дыхание и сжала папки крепче. Белые коридоры нижнего уровня были пусты. Шаги Одиум отдавались эхом, гулким и одиноким. Здесь никого не было — даже учителя сюда почти не заходили. Массивная металлическая дверь. Ключ повернулся с тяжёлым щелчком. Оди вошла и закрыла дверь за собой. Внутри было темнее, чем наверху. Тусклые лампы заливали помещение болезненно-жёлтым светом. Ряды высоких металлических шкафов уходили вглубь, теряясь в полумраке. Пахло пылью и старой бумагой. Оди нашла глазами четвёртый шкафчик и направилась к нему. Но, проходя мимо первого, замерла. Дверца была приоткрыта. Надпись сверху: «АНКЕТЫ УЧЕНИКОВ». Все остальные шкафчики были закрыты на ключ. А этот — нет. Оди нахмурилась. Что-то внутри сжалось. Она сделала шаг — и заставила себя пройти мимо. Дошла до четвёртого шкафчика. Положила папки, закрыла дверцу. Ключ повернулся. Раздался щелчок. Она должна была уйти. Но ноги не слушались. Оди вернулась к первому шкафчику. Рука сама потянулась и достала пару папок. Пальцы слегка дрожали, когда она открыла первую. «Объект 5902. Статус: декомиссован. Сектор К.» Дальше шли таблицы — оценки, физические показатели, какие-то графики. И внизу страницы, мелким шрифтом: «Рекомендован к утилизации. Перемещён согласно заявке №847.» Утилизация. Слово стучало в висках. Оди подняла глаза. Ей вдруг стало холодно. Руки листали дальше. Номер за номером — те, кто исчезал. Те, кого «переводили». Статус: декомиссован. Рекомендован к утилизации. Дыхание перехватило. Она пролистывала страницы всё быстрее. 6744. Её собственный номер. Строка статуса была пуста. Но ниже, от руки, приписано: «Ожидает оценки. Приоритет: высокий». Дальше — 7044. Кевин. Приписка та же. 8866. Альберт. Та же пометка — «Приоритет: высокий». Оди зажала рот ладонью. Палец, который она нервно прикусила, солоновато запульсировал — она прокусила кожу до крови. Кап. Кап. Капли упали на белый мрамор пола. Звук казался оглушительным. И в этой тишине дверь архива щёлкнула. Оди замерла. В висках стучало. Она в спешке запихнула папки обратно, захлопнула дверцу — слишком громко. Нет времени думать. Кровь. Надо убрать кровь. Она опустилась на корточки и судорожно вытерла пол белым рукавом — ткань сразу окрасилась алым. Полностью не оттёрлось. Тихие шаги к выходу. Ноги ватные. В глазах плывёт. В коридоре, у стены, стоял Альберт. Руки в карманах. Плечо прислонено к стене. Серые глаза смотрели прямо на неё — ждали. Он медленно оглядел Одиум с головы до ног: растрёпанные волосы, кровь на пальцах, алое пятно на рукаве. Нахмурился. — Выглядишь так, будто увидела призрака. Что с тобой? — Аль... Альберт... я узнала... Мы — мы... Она сделала шаг к нему. Он опустил взгляд. А потом поднял снова — спокойный, расслабленный. И произнёс, не дав ей договорить: — Еда для кого-то? Одиум замерла в шаге от него. Серые глаза встретились с чёрными. В голове — белый шум. Альберт посмотрел на её волосы — белые, растрёпанные, выбившиеся из привычного порядка. Мягко взял за руку. Его пальцы были тёплыми. — Оди. Успокойся. Не здесь. Поговорим в саду. Он повёл её за собой — медленно, осторожно.