Кровь и шёпот/Blood and Whispers

В этот день ярко светило солнце, но, так как на улице стояла осень, оно уже не грело. Гермиона шла на работу в приподнятом настроении, думая о том, как проведёт выходные с четой Поттеров. В лифт набилось много людей, и, как только двери начали закрываться, между ними протиснулась чья-то рука. Двери снова открылись, и в лифт зашёл Малфой. Грейнджер бегло осмотрела его, но быстро отвела взгляд. То, как он всё-таки стал аврором, до сих пор оставалось для неё загадкой. Гарри не мог этого объяснить в силу данного обещания, но Гермиона и не требовала объяснений — ей просто не нравилось, что бывший Пожиратель смерти работал в Министерстве. — Доброе утро, — поздоровался с ней Драко — вальяжно и холодно, как всегда. — Доброе, — ответила Гермиона, и её тон мало отличался от тона мужчины. Улыбка появилась на её губах, когда она увидела Симуса. Финниган копался в бумагах, прежде чем поднял взгляд и поздоровался: — Привет, как доехала? — О, погода сегодня просто превосходная, — оживлённо начала Грейнджер, но их прервали. В кабинет ураганом влетел Теодор Нотт, в глазах которого читался страх. — Где Поттер? — спросил мужчина, пытаясь отдышаться. Финниган и Грейнджер переглянулись, после чего Гермиона направилась к кабинету друга, но того на месте не оказалось. — Думаю, он скоро придёт, — предположила Гермиона, присаживаясь за свой стол. — Что случилось? Тео не успел открыть рот, как в кабинет вошёл Гарри. Увидев собравшихся, он глубоко вздохнул. — Гермиона, Тео, зайдите ко мне, — позвал он. Грейнджер бросила взгляд на Симуса, но последовала за начальником, который по совместительству был её другом. В кабинете она села за стол, приготовившись внимательно слушать. — Дело в том, что Теодор недавно был в Хогвартсе, — начал Поттер, потирая виски. — В коридоре на седьмом этаже, рядом с Выручай-комнатой, происходит что-то странное. Магия там практически не работает: палочки не слушаются, заклинания дают непредсказуемый эффект, а из стен, по рассказам детей, слышны голоса. Брови Гермионы сошлись на переносице, а пальцы непроизвольно начали постукивать по столу — сначала редко и негромко. — И так как Тео у нас штатный экстрасенс, было решено направить его, скажем так, на разведку, — продолжил Гарри, усаживаясь в кресло. — Нотт, тебе слово. Теодор сел и, сцепив руки в замок, начал: — Смело могу сказать, что это место является аномальной зоной. Из-за того, что во время войны в этой части замка погибло больше всего людей, магия приобрела такой эффект. Гермиона ужаснулась услышанному — после войны прошло уже немало лет. — Почему это проявилось только сейчас? — спросила девушка, продолжая постукивать кончиками пальцев по столу. — Гермиона, прекрати, пожалуйста, — мягко попросил Гарри. Грейнджер одёрнула руку и виновато улыбнулась. Нотт продолжил: — Как и любая аномальная зона, она формировалась все эти годы. Это сложный и длительный процесс. — Но сейчас всё стало хуже, — продолжил Гарри, выглядевший озадаченным. — Начали умирать дети. — Что я должна сделать, чтобы это предотвратить? — сразу перешла к делу Гермиона, понимая, что находится здесь не просто так. Их разговор прервали — в дверях появилась знакомая фигура. Там стоял Драко Малфой. — А он что здесь делает? — вырвалось у девушки. Это прозвучало определённо грубо, но она не раскаивалась. — То же, что и ты, — бросил ей в ответ Малфой, присаживаясь рядом с Теодором. — Вам двоим необходимо решить эту проблему, — подвёл итог Гарри, ожидая реакции подруги. Гермиона была не в восторге от этой идеи, но будущее учеников волновало её гораздо больше, поэтому она кивнула. — Малфой поможет с тёмной магией и защитит тебя, если это понадобится, — пояснил Теодор, переводя взгляд с Гермионы на Драко и обратно. — Я не нуждаюсь в его помощи, — получилось слишком резко. — Одну я тебя туда не пущу, — заявил Гарри. — К тому же, Тео уже поделился с ним всем, что удалось почувствовать и узнать. И где-то в глубине души Гермиона понимала, что он прав.

***

Тем же вечером Гермиона и Драко стояли перед входом в тот самый коридор. — Я пойду первым, — не оставляя возможности для возражений, заявил мужчина и шагнул вперёд. Гермиона не отставала, но и не стремилась его опередить. В какой-то момент она заметила, как изменилось поведение спутника: он зашипел и схватился за руку. Подойдя ближе, Грейнджер увидела метку, которой Малфой когда-то был «награжден». Она покраснела и начала кровоточить. Мужчина прикрыл её другой рукой и стиснул зубы — было видно, что он терпит боль. Девушка уже достала палочку, но Драко произнёс: — Убери её. Не хочу, чтобы ты меня убила. Гермиона скривилась от возмущения. — Что за чушь ты несёшь? Малфой посмотрел на неё исподлобья, но всё же ответил, хотя было видно, что слова даются ему с трудом: — Ты слышала Гарри. Никто не знает, чем здесь может обернуться твоё милосердие. Гермиона сжала зубы, но промолчала. Мужчина был прав, и именно это ей не нравилось. Пространство словно задержало дыхание, а потом заговорили голоса. «Драко…» Звук донёсся будто бы отовсюду. «Гермиона…» По спине пробежали мурашки, а взгляд заметался по коридору в поисках хоть каких-то зацепок. Однако вокруг никого не было. Гермионе стало не по себе, но это лишь добавило решимости. Она знала, зачем пришла сюда, и не собиралась уходить без результата. «Гермиона… найди меня…» От этого шёпота вспотели ладони. «Драко… спаси нас…» Малфой, казалось, сохранял решительность, хотя время от времени всё ещё шипел от боли. — Чего вы хотите? — бросила девушка в темноту. «Плоти…» — Убить нас? — хмыкнул мужчина, обернувшись к спутнице. «Жертвенной плоти… Готовой нас пощадить…»       Голоса раздавались со всех сторон — какие-то ближе, какие-то дальше. Молодые и старые, мужские, женские, детские. Они были разными, но производили одинаковый эффект — словно пытались свести их с ума. «Ритуал…» — Что? — нахмурилась Гермиона. — Какой ритуал? «Плоть не лжёт…» — Что вы имеете в виду? — резко спросил Малфой, чья рубашка уже окрасилась алым. «Поминовение…» — Вашу мать, — выругался Драко, закусив губу до крови. Гермиона плохо видела спутника — редкие факелы освещали коридор лишь частично, — но по его реакции поняла: он знает, о чём идёт речь. — Ты что-то знаешь, — сказала она, не оставляя ему возможности уйти от ответа. — Что это значит? Малфой остановился и повернулся к ней. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. — Это древняя форма поминовения, сохранившаяся ещё со времён основателей Хогвартса, — начал объяснять Драко. — Чтобы успокоить место массовой гибели, необходимо назвать каждого погибшего по имени — но не вслух, а через прикосновение и близость. Ритуал требует, чтобы двое живых восстановили цепь жизни: обмен энергией, доверием, теплом тела. Гермиона замерла. — Ты мне врёшь, — возмутилась она. — Это бред. — Да, конечно. Мне просто захотелось тебя трахнуть, — совершенно спокойно ответил Малфой, не отводя взгляда. — Ты издеваешься? — Грейнджер, очнись. Я не шучу. Несколько минут Гермиона ходила из стороны в сторону, пытаясь осмыслить услышанное. О подобном ритуале и допалочковой магии она никогда не читала. Признать, что Малфой знает что-то, чего не знает она, было особенно неприятно. — Почему я слышу об этом впервые? — А ты служила Тёмному Лорду? — язвительно парировал он. — Ты отвратителен. Малфой вздрогнул. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — прошипел он, и его лицо исказила гримаса злости. Гермиона медленно выдохнула. — Тогда объясни нормально. Почему я ничего не знала об этом ритуале? — Потому что Министерство запретило эти знания и скрывает их уже многие века. И какой бы занозой в заднице и заучкой ты ни была, ты всё равно не можешь знать всего. Тяжело это признать, да? Гермиона закатила глаза и прикусила губу. Конфликтов им сейчас явно не хватало. — Гарри и Теодор знали? — Нет. Когда нас сюда отправляли, они понятия не имели, что потребуется сделать. Тео сказал, что они звали нас… Гермиона не хотела соглашаться. Не могла. Однако дети продолжали погибать и на кону стояли их жизни и репутация Хогвартса. — Что именно нужно сделать? — наконец спросила она. Малфой удивлённо вскинул бровь. «Плоть к плоти…» — Для начала тебе нужно моё согласие, — сухо ответил он. — Поверь, я тоже не в восторге от происходящего. Но другого выхода нет. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Гермиона выглядела измученной. Драко — непривычно серьёзным. Не сказав больше ни слова, Малфой снял пиджак и опустился на корточки. Он что-то шептал себе под нос, но разобрать слова Гермиона не могла. — …ликрёра… Это слово она расслышала отчётливо, но его значение оставалось ей неизвестным. «Разные полюса… Войдите в зону…» Пространство словно исказилось. Гермиона уже собиралась шагнуть вперёд, когда Драко взял её за руку и тихо произнёс: — Дыхание — это жизненная энергия. Первая форма магии. После этих слов он поцеловал её. В поцелуе не было ни нежности, ни ласки — лишь холодное прикосновение губ. После этого они шагнули в открывшееся пространство. Голову обдало холодом, а тело обмякло — Гермиона упала бы, но её удержали. Открыв глаза, она увидела то, что было тяжело понять и описать: у этого места не было ни начала, ни конца — только темнота и пустота. На каменном полу виднелись символы, вокруг которых стояли свечи. Их было немного, и светили они тускло, но Гермиона решила, что так будет даже лучше. Холод заставлял её ёжиться, однако Грейнджер не собиралась задерживаться здесь надолго, поэтому принялась снимать с себя пиджак. Руки дрожали — от холода ли или от неизбежности, думать не хотелось. Хотелось, чтобы всё кончилось. «Где кровь смешалась с кровью, а крик застрял в камне, живые придут не с палочкой, а с правдой. Дыхание к дыханию. Плоть к плоти. Имя к имени. Тогда тишина вернётся…» Драко повторил за голосами, а Гермиона — за ним. Пуговицы всё-таки поддались, и пиджак рухнул к её ногам. — Ты же понимаешь, что это? — спросил Малфой, не глядя на неё. — Понимаю, — ответила Гермиона, но соврала, потому что понимать и быть готовой — не одно и то же. Она не была готова и не хотела здесь находиться, но всё же уже была. Про себя она уговаривала свою совесть: — Это всего лишь магия, почти заклинание. Драко позади неё тоже зашуршал одеждой. Девушка оттягивала момент снятия рубашки, но вот пуговицы закончились, а шуршание сзади прекратилось. Преисполненная решимости, Грейнджер сняла её, а после и брюки. Из туфель выпрыгнуть не составляло труда, а вот нижнее бельё… Руки вспотели, губы дрожали — Гермиона старалась смотреть в одну точку. Малфой ни разу её не поторопил. В следующую секунду она стянула бюстгальтер, а после и последний оплот сопротивления — трусики. Пока ещё были силы и решимость не покинула её бренное тело, Грейнджер обернулась. Глаза закрылись непроизвольно при виде обнажённого Драко, а руки прикрыли интимные места. Малфой ждал и делал это молча. Гермиона была ему за это благодарна. Через несколько секунд девушка открыла глаза и убрала руки. Она бы не начала первой, поэтому ждала, когда спутник сделает это за неё. Больше ждать мужчина не стал, положил им под спину свою одежду и уложил на неё спутницу. Гермиона не сопротивлялась. Тело покрылось мурашками, а во рту стало сухо. Малфой навис сверху, но ожидаемого девушкой не случилось — вместо этого он коснулся её тела кончиками пальцев. От этого прикосновения Гермиона вздрогнула и немного отстранилась. Она не понимала его, но не боялась. Драко притянул её поближе и поцеловал — этот поцелуй был не таким, как первый. Он был глубоким и чувственным — мужчина целовал настойчиво, но не грубо. Гермиона решила, что так надо, и ответила на поцелуй. Его руки начали скользить по её телу — гладили плечи, бёдра. Девушка заметила, что рука с меткой больше не кровила. Тело отзывалось на его поцелуи и ласки. Гермиона не понимала, почему не испытывала отвращения. И почему начинала его хотеть. В итоге она приходила к мысли, что это всего лишь действие ритуала и ничего более. Рука Малфоя скользнула по её груди, а у Грейнджер изо рта вырвался стон. Гермиона замерла, пытаясь осознать произошедшее, но ей не дали закопаться в свои мысли — Драко покрутил сосок пальцами, а после лизнул его, наблюдая за реакцией девушки. Внизу живота у Гермионы вспыхнуло желание, а дыхание замедлилось. Малфой, видимо, заметил то, чего ожидал, поэтому поцеловал сосок и взял его в рот, начиная посасывать. Гермиона застонала. В следующий момент рука мужчины начала спускаться от груди к животу, а затем накрыла половые губы. Девушка понимала, что будет дальше. И ждала. Драко, который будто бы проверял её реакцию, понял что-то для себя и проник внутрь сначала одним пальцем. Спутница выгнулась всем телом, а её крик отразился от стен. Второй палец был ожидаем, поэтому вместо того, чтобы наблюдать за Гермионой, Малфой накрыл её губы своими. Грейнджер хотела себя возненавидеть за то, что хотела и ждала большего. Спустя некоторое время мужчина отстранился. Он оглядел девушку с ног до головы и прошептал: — Если будет неприятно или больно, скажи. Гермиона кивнула, а её тело немного напряглось, будто ожидая этой боли. И она была — не сильная, но ощутимая. Девушка вскрикнула, а Драко остановился, давая ей время прийти в себя. Спустя несколько секунд он вошёл до конца — это было немного резко, но боли уже не было. Было приятно. Грейнджер и не заметила, как из неё вырывались стоны. Они были будто бы естественными; по крайней мере, девушка их не сдерживала. Он двигался резко, но не причинял дискомфорта. Драко целовал её тело, лизал соски и гладил там, куда мог дотянуться. Она приподняла бёдра, обвивая его ногами, чтобы дать больше пространства для ласк. Гермиона почувствовала покалывание, а тело переставало её слушаться. Удовольствие начинало медленно распространяться по телу, а влагалище сжалось, плотно обхватив член. После этого удовольствие накрыло её полностью. Малфой вышел, как только она ему позволила. Грейнджер поднялась на руках и увидела перед собой тяжело дышащего Драко, который все еще смотрел на нее сквозь пелену желания. С окончанием секса пришло и осознание произошедшего — смотреть на мужчину рядом стало просто стыдно, а щёки покраснели. «Сиенна Блэквуд… Эллиот Норт… Теодор Вос…»       Голоса лились отовсюду. — Повторяй, — сказал Малфой, застёгивая пуговицу на брюках. И Гермиона повторила. Как только они произнесли последнее имя, их просто выбросило оттуда.

***

По прибытии в Министерство Драко и Гермиона отчитались Гарри, но решили намеренно умолчать о самом главном, что произошло с ними в тех стенах. После этого они разошлись и не виделись. Не виделись до того момента, как бумажный самолётик влетел в кабинет и не упал прямо перед ней на стопку бумаг, которые она изучала. «Может встретимся сегодня в семь?» Как только она прочитала незамысловатое сообщение, листок в её руках рассыпался в пепел. В этот раз Гермиона не сомневалась.