Спасённый тьмой

      Микаэль не помнил, сколько уже находится в тюрьме Ада — день, месяц, год, два? Может, он уже сто лет там гниёт? Архангел отказывался признаваться серафимам, что за силу он так яро скрывает. Он не спешил им открывать свою тайну, несмотря на оторванные крылья и ногти, сломанные множество раз руки и ноги, и ещё пытки похуже.       Он не молил о помощи. Да и смысл молить о помощи тех, кто демонстративно отвернулся от него и, в попытках разговорить, издевался над его телом? Единственные из ангелов, кто попытались вызволить блондина из темницы — это провидец Сэми, воин Дино и Рафаил, который был архангелу как брат. Вместе с ними были демоны, но их план обернулся провалом. Ещё были попытки, но потом архангел попросил их больше не пытаться, опасаясь за их жизни, и те прекратили. Но продолжали навещать, особенно часто приходили к нему демоны Кассиэль и Давид, дочь серафима Ребекки — Вики Уокер, которая отказалась быть ангелом и теперь живёт в Аду вместе со своей возлюбленной Мими, дочерью Мамона и Элизы.       Время всё шло, а Микаэль так и продолжал висеть. Крылья не отрастали, раны не затягивались. Архангел готов был отдать всё ради того, чтобы его мучения закончились. Но раскрывать тайну не собирался. Никто из этих лживых, честолюбивых и лицемерных ангелов не должен знать, что архангел Микаэль обладает почти божественной силой — веками и тысячелетиями он мог забирать страдания у простых смертных, накапливая всё это в себе. Эту силу называют Даром Тихой Жертвы. Но для самого блондина это был далеко не дар. Он не выбирал рождаться с ним, а все накопленные страдания и боль... Он никак не может их выпустить, заставить исчезнуть.       Его тело уже изуродовано этими шрамами, которые были эдаким следами этой боли, что постоянно переживают смертные и по сей день. Голоса страдающих он слышит уже несколько тысяч лет. Из-за этого время от времени у него случались приступы мигрени. И теперь... Он делает, чтобы это мигрень снова появилась, чтобы голоса стали громче. Микаэль хотел тем самым заглушить боль не столько от пыток, сколько от предательства со стороны Небес и самого Шепфа, который не защитил своё дитя, оставив умирать.       Но есть один демон, который уже давно заинтересовался архангелом. Имя его Аваддон. Он порождение Бездны, повелитель саранчи, олицетворяет собой лишь разрушение. Эта встреча произошла случайно, на Земле. Тогда Микаэль отправлялся на задание и встретился с психологом по имени Малек Синнер. И блондина привлёк этот смертный, и Аваддону это похоже было на руку. Странности Микаэль заметил лишь спустя пятнадцать лет, когда Малек должен был состариться. И тогда то Аваддон показал ему свою истинную сущность.       Архангел был тогда зол и старался не контактировать с демоном, однако тот будто преследовал его, оказываясь везде, куда бы тот не ходил. И однажды Микаэль сдался. Он утолил жажду демона в общении, тем самым открыв ящик Пандоры. С тех пор они виделись и разговаривали каждый день. О скрытом «даре» архангела Аваддон, разумеется, знал. Поначалу Микаэль не доверял ему и старался быть осторожным.       Однако через столетия что-то изменилось. После каждой встречи с сыном Баала внутри Микаэля разливалось странное тепло. Каждый раз, когда он смеялся или ухмылялся, сердце архангела совершало кульбит. Это казалось чем-то немыслимым для него в тот момент. А сейчас, когда он подвешен за руки, раны и ссадины до сих пор отзываются ноющей болью, а цепи сковывают движения... именно сейчас блондин хочет лишь одного — чтобы Малек, как тот просил его называть, пришёл к нему, вызволил из этой темницы.       До этого архангел не собирался звать его на помощь. Однако, после стольких попыток демонов и немногих ангелов спасти его... Он понимает, что это, пожалуй, единственный вариант. Иначе он больше не увидит Наума. Он очень хочет увидеть младшего брата. Цитадель пыталась сломить его, говоря, что Наума пытают, что ему стёрли память, или что он вообще мёртв. Микаэль хотел выбраться и убедиться, что с братом всё в порядке.       Аваддон появился перед ним в своём истинном обличье. Его красные дымчатые глаза смотрели на архангела с некоторой насмешкой.       — И чего же ты раньше не позвал меня, Микаэль?       Он принял человеческий облик. Малек выглядел расслабленным, и без стратегия рассматривал изуродованное синяками, ранами и шрамами тело Микаэля.       — Решил довериться этим демонам и ангелочкам, думая, что у них всё получится? Когда у тебя есть я? — в голосе слышалось недовольство, которое на данный момент наигранным не казалось ничуть.       Микаэль коротко смеётся и тут же жмурится от боли в груди, ведь рёбра были сломаны.       — Решил поиздеваться надо мной, Малек?       Внезапно ухмылка демона превращается в мягкую, искреннюю улыбку.       — Если б я пришёл за этим, то сделал бы это со вкусом, Микаэль. Не смею же в бросать дорогого мне архангела, что сейчас находится в беде.       Он подходит к архангелу и убирает белоснежные пряди с его лица.       — Эрагон и Ребекка поплатятся за то, что они сделали. До сих пор удивлён, как ты не стал таким же, как они...       Проводит кончиками пальцев по израненной множество раз шее. Микаэль шипит от неприятных ощущений, ведь рана то была свежей. Малек приближается к нему ещё ближе, оставляя между их губами всего пару жалких сантиметров.       — Они уже идут сюда, архангел мой. На этот раз эти мерзкие твари не тронут тебя. Воспользуйся своим «даром» Тихой Жертвы. Выпусти все те страдания, что носил с собой тысячелетиями. Облегчи свою боль и отомсти серафимам за причинённый тебе вред. — шепчет ему в губы, обжигая своим дыханием.       Дыхание Микаэля замедляется. Внутри снова разливается тепло. На боль он больше не обращает внимания. Архангел подаётся вперёд, чтобы получить долгожданный поцелуй, но демон увиливает. Смех Аваддона не заставляет себя долго ждать.       — Ценю, что ты рад меня видеть. Однако... Я не хочу, чтобы твой разум на данный момент был затуманен желанием и вожделением. Тебе для начала нужно показать им то, чего они так яро добиваются.       — Как я по-твоему это сделаю, Малек?.. Ведь до этого я никогда не...       К губам прикладывают указательный палец, приказывая замолчать. Малек снова приближается и шепчет:       — Позволь помочь тебе в этом, драгоценный мой. Позволь совершить ритуал. Я произнесу заклинание, чтобы тебе легче было справиться с избавлением от груза. Но... — он убирает палец с губ архангела и продолжает, — с условием, что мы свяжем свои души связью. Времени на размышления не так много, Микаэль. Решай быстрее.       Но решение уже было принято, задолго до этого предложения.       — Я согласен, Малек. Согласен связать наши души. Делай со мной потом всё, что угодно, чёрт возьми, но избавь от этого проклятья! — почти умоляет его Микаэль.       Тело вновь пронзает боль, от которой архангел тихо вскрикивает и зажмуривается. Малеку повторять дважды не надо было, и он положил ладонь на его грудь. Глаза налились тьмой, что прямо сейчас направлялась к новому её носителю — бывшему светлому созданию, которого предали свои же. Когда же тьма настигла грудь архангела и начала распространяться по всему его телу, то Аваддон стал шептать заклинание на неизвестном Микаэлю языке:       — O tenebrae, mea cara, eum accipe! Accipe hanc claram creaturam quae derelicta est. O tenebrae, mea cara, accipe eum! Accipe hanc claram creaturam, quae nulla culpa sua occisa et derelicta est. Accipe et partem tuam fac! Accipe et sana. Accipe et partem tuam fac! Accipe et sana, accipe et Accipe et partem tuam fac! Accipe et sana, accipe et oscula.Accipe et partem tui fac! Accipe et sana, amplectere et numquam dimitte!       Тело словно миллион иголок пронзило. Закричать не получалось, его голос будто отобрали. Тьма, словно змея, стремительно расползалась по телу архангела и проникла в самое сердце, пороча тем самым светлую душу. Микаэль задыхался, в груди было особенно больно. Он чувствовал, как внутри тьма будто что-то усердно вытаскивает. То, что он отчаянно скрывал и не хотел к этому притрагиваться. Блондин чувствовал, как этот «дар» слился с тьмой и был готов в любой момент освободить своего хозяина от ноши.       От того, как напряглись его мышцы, цепи лопнули. В этот момент к нему зашли серафимы. Снова, чтобы пытать. Снова, чтобы попытаться узнать правду. Малек в этот момент исчез, приняв свой истинный облик, и теперь наблюдал за происходящим со стороны.       — Как у тебя получилось выбраться?       Гадать и не пришлось, голос Эрагона он мог узнать из тысячи. Конечно, когда тот почти каждый день приходит к тебе и пытается выбить правду... Микаэль в этом тоне, в этом голосе уловил удивление и... страх. Блондин медленно оборачивается к ним. Рядом с ним снова Ребекка... Снова...       — Любят же эти серафимы пытки... И чем же они не демоны? И почему именно они приближённые Шепфа, а не те же Сэми, Дино и Рафаил? Ведь в них же больше ангельского, чем в этих тварях! — возмущалась его тёмная сторона, которую архангел только что обрёл.       Блондин сделал шаг. Второй. Без этой силы и тьмы вместе взятых он наверное упал бы, ведь столько времени висел на цепях и даже шагу не сделал. Но сейчас он уверенно стоял на двух ногах. Эрагон и Ребекка были готовы в эту же секунду выпустить в него шары энергий. Они явно не были готовы к такому повороту событий.       Архангел шёл к ним, игнорируя то, что его могут убить два серафима. Однако, когда Эрагон в страхе выпускает в него энергию... ничего не происходит. Микаэль просто игнорирует это и подходит к Эрагону. Серафим уже не скрывает того, насколько напуган, и в отчаянии хватает нож, будто тот способен остановить почти непобедимого в этот момент архангела. Блондин злобно смеётся и хватает того за шею. Копившиеся всё это время страдания и боль высвобождаются из него, перетекая в нового хозяина. Эрагон еле сдерживается, чтобы не закричать. Кровь из его глаз, ушей и рта течёт бурным потоком.       Микаэль совсем не обращает внимания на то, что сейчас пришли другие ангелы и архангел, которые пытаются остановить его. Боковым зрением он видит, как Ребекка пытается сбежать, и отпускает Эрагона. Он не позволит второму исчадию Ада удрать отсюда. Не позволит.       Ангелов и архангелов он грубо оттолкнул, и некоторые из них потеряли сознание. Серафим достала камень-портал и попыталась перебраться в другое место с помощью него. Но блондин, оказавшись рядом с ней за долю секунды, отобрал этот камень и испепелил своей силой. Не теряя ни секунды, схватил за шею и сделал с женщиной то же самое, что и с Эрагоном.       Но «дар» Тихой Жертвы всё ещё оставался с ним. Серафимам он отдал лишь половину, но боль была всё та же. А ещё эти ангелы и архангелы мельтешили вокруг него...       Микаэль делает глубокий вдох...       С чудовищной силой впечатывает кулак в пол, оставляя на нём глубокие трещины, и кричит оглушительно. С этим криком и ударом всё остальное высвобождается из измученного тела и заполняет собой всё пространство вокруг. Ангелы с архангелами падают замертво, как и заключённые в других камерах.       Микаэль чувствует, как с каждой секундой он стремительно ослабевает. Когда же «почти божественная сила» оседает, то архангел падает. Он был обессилен. Блондин слышит шаги, которые принадлежали лишь одному. Малек присаживается рядом с ним и наклоняется к его лицу.       — Ты был великолепен, драгоценный мой.       Целует в лоб и шепчет:       — Засыпай и набирайся сил. Впереди тебя ждёт новая жизнь. Наша совместная жизнь.       И Микаэль засыпает, позволяя Малеку взять его на руки и отнести туда, где они будут теперь вдвоём, в безопасности. Вдали от всего и ото всех.