8 Месяцев

      Это был день свадьбы Шан Цинхуа. Его. День. Свадьбы. Он стоял перед зеркалом из чистого стекла — вещью, которую никогда не надеялся увидеть вживую, — облачённый в красные шёлковые одежды. На рукавах и спине были вышиты фениксы. Неделю назад с него сняли мерки, и теперь наряд идеально подчёркивал его фигуру. Лицо было аккуратно припудрено белой пудрой, губы окрашены в ярко-красный цвет, а между бровями красовался хуадянь в форме лотоса.       Ему даже казалось, что эти одежды специально сшили так, чтобы подчеркнуть его округлившийся живот. Госпожа Ци невероятно гордилась его беременностью и тем, как хорошо всё проходило.       — Это кажется таким нереальным, — тихо пробормотал Шан Цинхуа, когда ему на пальцы надевали золотые кольца с красными драгоценными камнями и бриллиантами. Бриллианты были настолько редкими, что украшения наверняка стоили целое состояние. Но семья Шэнь даже глазом не моргнула, вручая их ему. От этого хотелось просто расплакаться.       За последние несколько дней госпожа Ци показала ему полный список подарков, которые он получил к свадьбе. Когда он увидел сундук, доверху наполненный золотыми лянами, у него едва не случился сердечный приступ. По словам госпожи Ци, подарок прислал господин Шэнь в качестве извинения. Из-за срочной деловой поездки он не смог присутствовать на свадьбе и надеялся, что деньги хоть немного компенсируют его отсутствие.       Сам Шан Цинхуа даже не успел потратить своё ежемесячное содержание, которое недавно увеличили до трёх тысяч лянов. Он вообще не представлял, что делать со всеми этими деньгами. Пока что их хранили в отдельном хранилище, доступ к которому был только у него.       — Вы так прекрасны, госпожа Шан, — восхищённо сказала Мэйли. — И этот наряд сидит на вас просто идеально. Цянь Цинчжао уже много лет шьёт для семьи Шэнь, но ещё никогда не создавала ничего столь красивого.       — Спасибо, — смущённо ответил Шан Цинхуа. — Хотя я уверен, что это не так.       — Я бы не стала лгать, — фыркнула Мэйли. — Господин Цзю будет совершенно очарован.       Она провела ладонью по рукаву, разглаживая несуществующие складки. В этот момент в дверь постучали, и все служанки тут же заинтересованно подняли головы.       — Это господин Юань, — раздался голос Шэнь Юаня из-за двери.       Девушки вопросительно посмотрели на Шан Цинхуа, и тот кивнул. Одна из них поспешила открыть дверь и впустить гостя.       Шэнь Юань замер на пороге, внимательно оглядывая его.       — Вы великолепны, госпожа Шан, — сказал он, тяжело опираясь на свою трость.       Шан Цинхуа жестом указал на один из диванов, недавно установленных в комнате. Сейчас он снова находился в своих прежних покоях, ремонт которых завершили только вчера. Диван был точно таким же, как у Шэнь Юаня, только обит светло-голубой тканью вместо зелёной.       Шэнь Юань сел, а Шан Цинхуа вежливо спросил:       — Чем я могу помочь вам, господин Юань?       — Я просто хотел навестить тебя перед церемонией, — ответил тот. — И можешь звать меня просто по имени. Или Юань. Или...       Он на мгновение замялся, перебирая пальцами рукоять трости.       — Вообще-то я старше тебя, так что, если хочешь, можешь называть меня старшим братом.       Шан Цинхуа удивлённо моргнул.       — Тогда я с радостью буду называть вас старшим братом.       — Отлично! — обрадовался Шэнь Юань. — Я просто хотел убедиться, что ты хорошо себя чувствуешь. Свадьба всё-таки может заставить нервничать.       Шан Цинхуа задумался над его словами.       Похоже, речь шла о волнении.       — Да, я немного нервничаю, — признался он, надеясь, что правильно понял смысл. — Но разве это не нормально?       Всю жизнь он слышал именно это. Перед свадьбой люди всегда волнуются. Всё-таки брак — один из важнейших шагов в жизни. Некоторые даже считали, что человек становится взрослым только после женитьбы.       Он подошёл ближе к Шэнь Юаню.       — Спасибо, что беспокоитесь обо мне, старший брат. Для меня это очень важно.       И он говорил совершенно искренне. Осознание того, что Шэнь Юань так заботится о его благополучии, согревало сердце. Иногда ему даже казалось, что он неожиданно обрёл настоящего друга в лице своего будущего родственника.       — Для меня мало что изменится, — продолжил он с улыбкой. — Я всё так же останусь здесь. Просто теперь Шэнь Цзю станет моим мужем официально.       Шэнь Юань медленно кивнул.       — Верно. Изменений будет не так уж много.       Он задумчиво провёл большим пальцем по навершию своей трости, вырезанному в форме льва. Работа была удивительно тонкой и детальной.       Шан Цинхуа некоторое время наблюдал за этим движением, а потом внезапно понял:       Шэнь Юань тоже нервничал.       — Вы ведь тоже скоро женитесь, — сказал он. — Но ваша жизнь изменится куда сильнее моей. В вашем доме появится альфа. Я ничего о нём не знаю. Вы уже встречались?       — Да, — ответил Шэнь Юань. — Он друг моего брата. Они познакомились во время службы в армии.       Шан Цинхуа невольно вспомнил многочисленные шрамы на теле Шэнь Цзю. Военная служба... Он хотел расспросить подробнее, но решил, что сейчас неподходящее время.       — Значит, Шэнь Цзю очень ему доверяет, раз согласился выдать вас за него. Что вы сами о нём думаете?       — Мой брат никогда не позволил бы мне выйти замуж за человека, которого не проверил вдоль и поперёк, — проворчал Шэнь Юань. — Он ужасно раздражает в этом плане. Я бы уже дважды успел жениться, если бы он не вмешивался каждый раз, когда родители находили мне кандидата. Хотя, если подумать, я ведь даже не знал тех мужчин... Наверное, он поступал правильно, но...       Он резко оборвал себя, не давая начаться длинной жалобе.       — Впрочем, мы сейчас не обо мне. Я пришёл ради вас.       Шан Цинхуа был почти уверен, что именно Шэнь Юаню сейчас нужнее выговориться, чем ему самому, но спорить не стал. Всё-таки сегодня был его свадебный день.       — Спасибо, что пришли проведать меня, — сказал он. — Если захотите, мы можем продолжить этот разговор позже. Мне бы не хотелось, чтобы вы переживали в одиночестве. Думаю, Шэнь Цзю не самый лучший слушатель.       — Я никогда не смог бы сказать такое ему, — вздохнул Шэнь Юань. — Он настолько доверяет этому человеку. Наверное, ему и так было нелегко уговорить того жениться на мне. Но ладно, я и так отнял у вас слишком много времени. Скоро вам пора садиться в паланкин. Просто хочу, чтобы вы знали: если мой брат когда-нибудь обидит вас, приходите ко мне. Он и сам знает, что далеко не самый приятный человек на свете.       — Обязательно, — пообещал Шан Цинхуа.       Когда Шэнь Юань поднялся на ноги, он едва удержался от желания помочь ему, но всё же не стал. Возможно, тому было бы неприятно, если бы его сочли беспомощным.       — Можно мне кое-что сказать?       — Конечно, — ответил Шэнь Юань.       Он вообще разговаривал с Шан Цинхуа очень неформально, и это тайно радовало последнего. Ему действительно хотелось дружить со своим деверем.       — Меня очень впечатляет ваша коллекция тростей, — искренне сказал он. — Они все очень красивые и вам невероятно идут.       Шэнь Юань мгновенно отвернулся. Его щёки залились румянцем. Шан Цинхуа уже собирался извиниться, решив, что сказал что-то не то, но тот заговорил первым.       — Спасибо. Их покупает для меня брат. Если честно, он считает, что мне нужен целый шкаф тростей.       Он поспешно покачал головой.       — Не буду больше отвлекать вас. Увидимся завтра на праздничном пиру.       Шан Цинхуа проводил его добрыми пожеланиями, после чего девушки вновь поправили его макияж и одежду. А затем настал момент, которого он так ждал.       Он вышел из дома и направился к ожидавшему его паланкину. Поскольку его не забирали из родного дома, как того требовала традиция, процессия собиралась просто объехать квартал. Шан Цинхуа забрался внутрь, одновременно волнуясь и радуясь.       Он действительно выходил замуж. Становился первой супругой богатого мужчины.       Поверить в это было почти невозможно.       Сжимая в ладонях веер, он медленно вращал его между пальцами и наблюдал, как красные и золотые узоры сливаются в одно сверкающее пятно.       Сама свадьба пролетела для Шан Цинхуа как в тумане. Вокруг было так много людей, столько украшений и роскоши, что у него голова шла кругом. Он был поражён и восхищён одновременно. Больше всего его удивил Шэнь Цзю — в повседневной жизни тот и без того был невероятно красив, но в красных свадебных одеждах выглядел просто идеальным женихом. Он даже отказался от своей привычной хмурой гримасы и сохранял почти нейтральное выражение лица. Шан Цинхуа никак не мог представить, как бы выглядел Шэнь Цзю, если бы вдруг улыбнулся.       — Здравствуй, — тихо произнёс Шан Цинхуа, почти неслышно.       Шэнь Цзю лишь кивнул ему в ответ, не сказав ни слова.       Несмотря на беременность и невозможность провести полноценную брачную ночь, Шан Цинхуа всё равно отправили в свадебные покои с красной вуалью на лице. Он терпеливо ждал, потому что именно так должна была вести себя хорошая невеста. Мысли его то и дело возвращались к праздничному пиру. Ему предстояло познакомиться со множеством родственников семьи Шэнь, и это заставляло его нервничать.       Он не знал, сколько прошло времени, когда дверь наконец открылась и в комнату вошёл Шэнь Цзю. На мгновение тот замер на пороге. Затем Шан Цинхуа услышал его неторопливые шаги, лёгкие и уверенные.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Шэнь Цзю.       Он всё ещё не поднял вуаль.       — Хорошо, — ответил Шан Цинхуа.       Тонкие пальцы осторожно подцепили край ткани и подняли её. Шан Цинхуа улыбнулся мужу и сразу заметил, что его щёки и уши слегка покраснели.       — Здравствуй, муж.       Он замер, когда пальцы Шэнь Цзю коснулись его щеки. Только сейчас он понял, что тот, вероятно, выпил немало во время празднования.       — Сегодня наша брачная ночь, — произнёс Шэнь Цзю, и в его голосе почти не чувствовалось опьянения. — Я говорил с лекарем. Если ты захочешь сегодня завершить наш брак, он сказал, что это не навредит ни тебе, ни ребёнку.       После этих слов его взгляд на мгновение скользнул в сторону.       — Если ты сам этого хочешь.       Он немного наклонился ближе, и Шан Цинхуа уловил запах алкоголя. При этом голос Шэнь Цзю оставался удивительно ровным.       Если это безопасно для ребёнка... Шан Цинхуа не возражал. В прошлый раз, когда они были вместе, Шэнь Цзю заботился о нём.       — Я хочу, — тихо ответил он.       С его губ сорвался короткий смешок, а затем тёплые губы коснулись его щеки. Шэнь Цзю осторожно обхватил ладонью его шею и поцеловал уголок губ. Казалось, выпитое вино немного изменило его поведение.       — Тебе было больно в прошлый раз? — спросил он, одновременно развязывая пояс его одежды.       — Нет, — покачал головой Шан Цинхуа.       — Хорошо.       После этого Шэнь Цзю мягко поцеловал его в губы. Это был их первый настоящий поцелуй. Немного неловкий, но в нём чувствовалась искренняя нежность. Осторожно обвив руками шею мужа, Шан Цинхуа притянул его для второго поцелуя, надеясь, что не переходит границ.       Если Шэнь Цзю и считал это дерзостью, то никак не показал. Напротив, он с готовностью ответил на поцелуй.       Между поцелуями они быстро избавились от лишней одежды. Когда Шэнь Цзю увидел Шан Цинхуа полностью раздетым, он внезапно остановился. Затем из его груди вырвался тихий низкий рык.       Шан Цинхуа не успел испугаться — да и не было причин.       Шэнь Цзю неожиданно опустился перед ним на колени. Совсем забыв о себе, он осторожно провёл ладонями по округлившемуся животу Шан Цинхуа. Он словно любовался им, вдыхая его запах и оставляя на коже лёгкие поцелуи.       Это было совсем не похоже на агрессию. Напротив, в каждом движении читались счастье и трепет.       Его аромат быстро заполнил комнату, насыщенный удовлетворением и спокойствием. И Шан Цинхуа внезапно понял, что никогда ещё не чувствовал себя настолько расслабленным, защищённым и счастливым рядом с кем-либо.       — Цинхуа, — пробормотал он, поднимая на него почти затуманенный взгляд. — Мой ребёнок здесь.       — Да, — ответил Шан Цинхуа. — Твой ребёнок здесь. И с каждым днём становится всё больше.       Он тихо рассмеялся, когда Шэнь Цзю коснулся поцелуем его живота. Для обычно сурового и язвительного мужчины такое поведение казалось невероятно странным. Должно быть, всему виной было вино.       — И что ты об этом думаешь? — с любопытством спросил он. Ему хотелось узнать правду, ведь многие люди в состоянии опьянения становились удивительно честными.       — Счастлив, — ответил Шэнь Цзю.       Он коснулся поцелуем его бедра и добавил:       — Мне нравится, как ты на меня смотришь.       Шан Цинхуа не совсем понимал, что именно в его взгляде могло радовать Шэнь Цзю. Однако от этих слов его сердце стало биться быстрее.       — Ты тоже делаешь меня счастливым, — тихо признался он.       Шэнь Цзю снова издал низкий довольный звук, который совсем не вязался с его обычным образом.       — Хорошо, — повторил он.       Он слегка прислонился лбом к животу Шан Цинхуа, словно не мог оторваться от мысли о ребёнке. После этого он ещё некоторое время сидел рядом, оставляя лёгкие поцелуи на коже и наслаждаясь моментом. Атмосфера в комнате была удивительно спокойной и тёплой.       — А-Цзю, — тихо позвал Шан Цинхуа.       Шэнь Цзю сразу поднял голову.       — Скажи ещё раз.       — А-Цзю?       На этот раз на лице мужчины мелькнуло редкое выражение удовлетворения.       Шан Цинхуа не мог не улыбнуться. Ему казалось, что за холодной внешностью Шэнь Цзю скрывается совсем другой человек — тот, которого редко видят окружающие.       Позже Шэнь Цзю крепко обнял его и прижал к себе. От него всё ещё слегка пахло вином, а сам он выглядел необычно расслабленным.       — Мой альфа действительно любит меня? — поддразнил его Шан Цинхуа, хотя в глубине души ему хотелось услышать честный ответ.       — Да, — без колебаний ответил Шэнь Цзю.       Всего одно слово, но оно согрело Шан Цинхуа сильнее любого огня.       Вскоре усталость взяла своё. После насыщенного свадебного дня Шэнь Цзю заснул почти мгновенно, крепко обнимая его и даже не замечая этого.       Лишь спустя некоторое время Шан Цинхуа понял, что муж уже спит. Он тихо рассмеялся. Обычно Шэнь Цзю держался строго и сдержанно, но сейчас совершенно не походил на себя.       Осторожно поглаживая его по спине, Шан Цинхуа с нежностью посмотрел на спящего мужчину. Затем нерешительно коснулся губами его виска.       — Завтра утром тебе будет ужасно неловко, правда? — шёпотом подразнил он.       Во сне Шэнь Цзю только придвинулся ещё ближе.       Шан Цинхуа улыбнулся и крепче обнял его в ответ. Он был почти уверен, что утром Шэнь Цзю сделает вид, будто ничего этого не происходило. Но сейчас это не имело значения.       Главное было то, что теперь он знал: Шэнь Цзю действительно любит его.       И эта мысль делала его счастливым. Как он и предполагал, утром Шэнь Цзю уже не было рядом. Куда он ушёл — оставалось загадкой, особенно учитывая, что сегодня должен был состояться свадебный пир. Едва Шан Цинхуа проснулся, как слуга привёл лекаря, который после осмотра объявил его совершенно здоровым. Более того, врач с лёгкой улыбкой заметил, что ночные занятия даже пошли ему на пользу.       — Вы видели, как господин Цзю уходил сегодня утром? — спросил Шан Цинхуа одну из придворных служанок.       Та бросила на него хитрый взгляд и тихо прошептала: — Видела. Всё его лицо было пунцовым, а волосы растрёпаны. Похоже, ночь с вами, госпожа Шан, выдалась весьма приятной.       — Хотелось бы в это верить, — ответил Шан Цинхуа, втайне радуясь тому, что смог представить себе столь непривычный вид Шэнь Цзю.       Ему очень хотелось увидеть это собственными глазами, но прошло уже несколько часов, и наверняка тот давно привёл себя в порядок. Он недовольно вздохнул:       — Какой же альфа оставляет своего омегу одного после такой ночи?       На его жалобу служанка лишь мягко улыбнулась, стараясь утешить. Сначала Шан Цинхуа думал, что все будут смотреть на него свысока, поэтому держался скромно и осторожно. Но со временем окружающие явно прониклись к нему симпатией, и теперь он уже мог позволить себе немного пожаловаться.       В этот момент двери распахнулись, и в комнату вошла няня Дин в сопровождении нескольких служанок.       — Ах, бедное дитя, — с сочувствием произнесла она, подходя ближе. — Господин Цзю не слишком сурово обошёлся с вами прошлой ночью?       — Вовсе нет, — поспешил ответить Шан Цинхуа. — Как и всегда, он был очень добр. Доктор остался доволен... нашими занятиями, а утром лекарь убедился, что со мной всё в порядке. Господин Цзю лишь хотел, чтобы я почувствовал себя настоящим омегой в день нашей свадьбы, и я очень ценю его заботу.       Служанки захихикали, а Шан Цинхуа лишь смущённо улыбнулся.       Няня Дин покачала головой.       — Молодость... какое прекрасное время. Если судить по всему, в будущем этот дом наверняка наполнится множеством наследников.       Она подошла к туалетному столику и жестом пригласила его присесть.       — Идёмте, госпожа Шан. Нужно подготовить вас к банкету. Все сгорают от нетерпения познакомиться с вами. После стольких лет старший молодой господин наконец-то взял себе супругу! Вчера все были поражены вашей красотой. Никто и представить не мог, что среди торгового сословия может быть такой прекрасный омега.       Шан Цинхуа постарался незаметно подойти к столику, хотя каждое движение отзывалось лёгкой болью. Опускаясь на табурет, он едва заметно поморщился, надеясь, что этого никто не увидит.       — Какое счастье, что ваш дядя приехал в поместье, — продолжала няня Дин, осторожно проводя нефритовым гребнем по его волосам. — Благодаря этому он без труда смог принять вас в семью Юй, и никто не задаёт лишних вопросов — ведь вы всё-таки родственники по крови.       — Мой дядя действительно хороший человек, — тихо согласился Шан Цинхуа. — Я никак не ожидал от него такой доброты.       Хотя, если задуматься, это было вполне логично. Иначе зачем бы Юй Цзэмин вообще появился здесь? Шан Цинхуа до сих пор не понимал, за что тот чувствует себя виноватым, но это чувство явно играло ему на руку. И всё же он искренне хотел убедить дядю перестать считать себя чем-то обязанным. Он успел привязаться к нему, и видеть его постоянные извинения было тяжело.       — Это правда, — вздохнула няня Дин. — Жаль только, что он до сих пор не женат. Казалось бы, такой мужчина мог бы выбрать любую женщину.       В её голосе слышалась лёгкая мечтательность, и Шан Цинхуа невольно задумался, не питает ли она к Юй Цзэмину особых чувств.       — Особенно учитывая богатство семьи Юй. Вы знаете, почему он до сих пор один?       Шан Цинхуа хотел покачать головой, но няня Дин слишком сосредоточенно расчёсывала его волосы.       — Думаю... он просто не заинтересован в браке, — осторожно произнёс он. — По крайней мере, именно это он говорил мне. Возможно, он всё ещё ждёт человека, которого сможет полюбить.       — Интересно, что смогло бы покорить его сердце? — мечтательно вздохнула служанка по имени Цююэ. — Хотя у нас едва ли есть шанс обратить внимание столь достойного мужчины.       — Никогда не знаешь, как сложится судьба, — улыбнулась её подруга.       — Ах, девочки, — мягко сказала няня Дин. — Всё это лишь красивые истории. Богатые господа почти никогда не влюбляются в служанок. О таком приятно читать в романах, но в жизни лучше искать человека своего круга.       Шан Цинхуа очень хотелось возразить. Ведь он сам словно оказался героем подобной истории. Однако он не хотел дарить девушкам ложную надежду. Ему невероятно повезло — не только забеременеть ребёнком Шэнь Цзю, но и вновь встретить его. Подобный исход был почти невозможным. Шэнь Цзю оказался по-настоящему благородным человеком, и Шан Цинхуа сомневался, что многие аристократы согласились бы сделать простого омегу своей законной супругой лишь потому, что тот носит их ребёнка.       Когда приготовления были закончены и он облачился в праздничные одежды, его проводили в главный зал, где уже был накрыт свадебный пир.       Гости ещё не прибыли, но Шэнь Цзю уже находился там. Он что-то обсуждал со своей матерью. Услышав шаги, мужчина обернулся и, увидев Шан Цинхуа, заметно застыл.       Сердце Шан Цинхуа тревожно сжалось. Неужели тот сердится? Прошлой ночью он не позволил себе ничего лишнего... Или всё же перешёл какую-то границу? Он лишь надеялся, что Шэнь Цзю не жалеет о случившемся.       — Вот он! — с улыбкой произнесла госпожа Ци. — Подойди же, дай мне взглянуть на моего зятя.       Она подошла к Шан Цинхуа, взяла его за руки и внимательно осмотрела с головы до ног.       — Эти одежды вам необычайно идут. А зелёный цвет так прекрасно сочетается с нарядом Шэнь Цзю.       — Этот цвет ему действительно к лицу, — спокойно согласился Шэнь Цзю. — Подойди ко мне.       Шан Цинхуа освободился от заботливой опеки госпожи Ци и подошёл к Шэнь Цзю. Он терпеливо замер, пока тот коснулся его шеи запястьем, оставляя на нём свой запах.       — Благодарю тебя, Шэнь Цзю, — тихо произнёс он, слегка склонив голову.       — Это нужно для того, чтобы никто не посмел принять тебя за кого-то другого, кроме моей супруги, — спокойно объяснил Шэнь Цзю. — Сегодня к тебе будут подходить многие.       — Если разговор покажется тебе неприятным, сразу же заканчивай его и найди меня. Я всегда буду рядом. Если не сможешь найти меня, обратись к Шэнь Юаню или к моей матери.       — А если кто-то заставит тебя чувствовать себя неуютно, — мягко добавила госпожа Ци, — знай, что я тоже всегда рядом.       Она ласково улыбнулась Шан Цинхуа.       — Хотя Шэнь Цзю часто волнуется без причины. Уверена, все полюбят тебя так же сильно, как и я.       — Так и будет, — согласился Шэнь Цзю. — Большинство членов нашей семьи дружелюбны. Исключение составляют лишь представители боковых ветвей рода Шэнь.       — Сегодня некоторые из них тоже придут. Именно их я имел в виду, когда предупреждал тебя.       Он внимательно окинул Шан Цинхуа взглядом.       — Сегодня ты затмишь их дочерей. И это вполне может вызвать у них недовольство.       Госпожа Ци звонко рассмеялась.       — Шэнь Цзю делает комплименты? Похоже, Шан Цинхуа, ты действительно похитил сердце моего сына.       Она взяла его за руку и подвела к почётным местам в конце главного зала.       — На днях я разбирала семейную сокровищницу и нашла вот эту брошь. Нет-нет, даже не думай возражать.       — Я знаю, что ты скромный омега и наверняка скажешь, что не достоин такого подарка.       Она достала из маленькой кожаной сумки изящную серебряную брошь с жемчужной инкрустацией и аккуратно приколола её к одежде Шан Цинхуа.       — Она подходит тебе идеально. Именно так, как я и думала.       — Спасибо, госпожа Ци, — искренне ответил Шан Цинхуа.       Она постоянно одаривала его подарками и никогда не принимала отказов. Поэтому он решил больше не спорить.       Если госпожа Ци хочет что-то ему подарить, лучше просто принять это с благодарностью.       — Она прекрасна.       — Матушка просто рада, что наконец появился человек, которому можно передать семейные реликвии, — с улыбкой произнёс вошедший в зал Шэнь Юань.       — Я постоянно отказываюсь их принимать, так что теперь эта обязанность ложится на тебя.       Он говорил совершенно искренне и выглядел счастливым оттого, что столь ценные вещи достаются Шан Цинхуа.       — Приветствую тебя, брат, — произнёс Шан Цинхуа, впервые обращаясь к нему таким образом.       Шэнь Цзю взглянул на него, но выражение его лица осталось непроницаемым.       Шан Цинхуа лишь надеялся, что этот взгляд был наполнен теплом.       Тем временем госпожа Ци подошла к Шэнь Юаню и заботливо поправила его воротник.       — Ах, сегодня все мои сыновья выглядят такими красивыми. Даже не знаю, чем заслужила столь достойных мужчин и такого замечательного зятя.       Она ласково похлопала Шэнь Юаня по щеке.       — Теперь, когда ты помолвлен, надеюсь, этот несносный кузен наконец перестанет добиваться твоей руки. Вэйшэн всерьёз считает себя достойной партией! Терпеть его не могу.       Шан Цинхуа вопросительно посмотрел на Шэнь Цзю.       — Это сын брата моего отца, — пояснил тот. — Его зовут Шэнь Чао. Всё это лишь попытка заполучить приданое Шэнь Юаня.       — Он отказывается становиться зятем, который переедет жить в главный дом семьи Шэнь, поэтому моя мать уже много раз отвергала его предложение о браке.       — Он никогда не смог бы хорошо относиться к Шэнь Юаню, — твёрдо сказала госпожа Ци.       — К счастью, у тебя есть хороший друг в императорском совете. Этот альфа Юэ — настоящий достойный человек.       Она тепло улыбнулась.       — Тот, кто является близким другом Шэнь Цзю, непременно будет хорошо заботиться и о Шэнь Юане.       — Или умрёт, — невозмутимо добавил Шэнь Цзю. — Друг он мне или нет.       Шан Цинхуа мысленно помолился за этого альфу Юэ. Он с трудом мог представить, что Шэнь Цзю способен подарить кому-либо быструю и лёгкую смерть.       — Уверен, он станет прекрасным супругом для Шэнь Юаня, — поспешил сказать он, стараясь увести разговор подальше от темы убийств.       В этот момент со двора донёсся громкий голос, возвещавший о прибытии гостей.       — Они прибыли, — произнесла госпожа Ци. — Садись и устраивайся поудобнее. Тебе не следует долго стоять на ногах.       Она настойчиво подвела Шан Цинхуа к почётному креслу, предназначенному для главы рода Шэнь.       — Матушка...       — Ты можешь посидеть с гостями, — спокойно ответила она Шэнь Цзю. — Сегодня все пришли посмотреть именно на Шан Цинхуа.       Шан Цинхуа заметил, как Шэнь Юань изо всех сил старается не рассмеяться. Его губы дрожали от едва сдерживаемой улыбки.       Шэнь Цзю плотно сжал губы.       — Хорошо, — наконец согласился он. — Тогда, матушка, защита Шан Цинхуа ложится на вас.       — Ступай встречать гостей, — махнула рукой госпожа Ци, прогоняя сына.       Шэнь Цзю подошёл к Шан Цинхуа. Тот покорно опустил голову, позволяя снова оставить на себе его запах.       Шан Цинхуа невольно задумался, прилично ли делать подобное на глазах у матери и младшего брата, но ничего не сказал.       — Мне тоже пора, — произнесла госпожа Ци. — Шэнь Юань, составь ему компанию.       — Конечно.       Шэнь Юань сел рядом и тихо предупредил:       — Сейчас тебе предстоит познакомиться с очень многими людьми. Все пришли посмотреть на омегу, которого мой брат взял в жёны.       Он мягко улыбнулся.       — Я не так силён, как матушка или старший брат. Но если их не окажется рядом, просто приходи ко мне.       — Спасибо, — искренне ответил Шан Цинхуа. — Кстати... ты не видел моего дядю?       — Скоро придёт. Сегодня утром произошёл небольшой инцидент со служанкой.       Брови Шан Цинхуа удивлённо поднялись.       — Инцидент?       — Лучше будет, если он сам расскажет. Но, насколько я понял, одна из служанок попыталась пробраться к нему в постель.       — Его реакция оказалась далеко не благосклонной, поэтому сейчас старший управляющий разбирается с этим делом. Думаю, теперь дядя будет с опаской смотреть на прислугу.       Шан Цинхуа нахмурился.       — Я бы тоже насторожился. Но зачем служанке делать подобное?       Шэнь Юань пожал плечами.       — Он не женат, и, насколько известно, детей у него нет. Почему бы не попытаться? Он богат — по меркам простолюдинов.       — Выйти за него замуж или потом обвинить в том, что он лишил бедную девушку невинности... такие случаи встречаются слишком часто. Уверен, он сталкивался с подобным и раньше.       — И что же тогда делать? — спросил Шан Цинхуа.       — Уволить служанку, — спокойно ответил Шэнь Юань. — И надеяться, что следующая не повторит её поступок.       Он занял место слева от Шан Цинхуа и кивнул в сторону двери, которая как раз открылась.       В зал вошла группа благородных женщин.       — Твои гости прибыли. Помни, кто ты.       Голос Шэнь Юаня прозвучал твёрдо.       — Ты госпожа Шан, супруга наследника поместья Шэнь — Шэнь Цзю. Твой статус выше, чем у всех этих женщин вместе взятых.       Не успел он договорить, как Шан Цинхуа оказался окружён толпой гостей.       Его осыпали комплиментами, восхищались его округлившимся животом, расспрашивали о происхождении, семье и родном доме.       Он терпеливо отвечал каждому, стараясь быть приветливым и вежливым.       Вскоре Шэнь Цзю, закончив приветствовать родственников, подошёл к нему и больше уже не отходил до самого конца пира.       Для Шан Цинхуа этот день оказался невероятно утомительным, и он испытал огромное облегчение, когда последние гости наконец разошлись.       Несколько дней спустя, одним зимним днём, когда Шэнь Цзю отсутствовал, Шан Цинхуа прогуливался неподалёку от главных ворот вместе с няней Дин и своими служанками.       Казалось, его свита увеличивалась с каждым днём.       Именно тогда он увидел мужчину, который неожиданно перепрыгнул через стену поместья.       — Кто вы такой? — твёрдо спросил Шан Цинхуа.       Незнакомец был хорошо одет, но всё же пробрался внутрь тайком. Его густая борода придавала лицу суровый вид, а возрастом он вполне годился Шан Цинхуа в отцы.       Мужчина удивлённо посмотрел на него.       — Простите?       — Я спросил, кто вы такой? И кем вы себя возомнили?       Обычно Шан Цинхуа не был столь решительным, но сейчас чувствовал, что обязан вести себя достойно.       Что подумает няня Дин, если хозяйка дома испугается и убежит, позволив постороннему свободно разгуливать по поместью?       Он больше не мог быть тем трусливым человеком, каким был раньше.       Незнакомец неловко кашлянул.       — Что ж... здравствуйте. Прошу прощения. Похоже, я перелез не через ту стену.       Он виновато улыбнулся.       — Я лишь пытался незаметно попасть домой, уверяю вас.       После короткого поклона мужчина снова ловко перебрался через стену и исчез.       Шан Цинхуа подозрительно прищурился.       Об этом определённо стоило рассказать Шэнь Цзю.       — Какой странный человек, — пробормотал он, опуская руки. — Няня Дин, вы его узнаёте?       Та поспешно покачала головой.       — Нет... нет, не узнаю.       Её голос звучал слишком торопливо.       — Наверное, это родственник кого-то из соседей, приехавший в гости. Давайте лучше вернёмся в дом.       Она явно спешила уйти.       — Да, лучше зайдём внутрь. Кто знает, вдруг он вернётся.       — Вы сообщите об этом стражникам? — спросил Шан Цинхуа.       — Разумеется, — успокаивающе ответила няня Дин. — Посторонним мужчинам не место в поместье Шэнь.       Она укоризненно покачала головой.       — Мне следовало сразу же позвать охрану, как только вы заговорили с ним. Госпоже дома вовсе не подобает лично подходить к таким бродягам.       Мягко подталкивая Шан Цинхуа к дверям, она поспешила увести его обратно.       Он не стал возражать. К тому же с каждым днём зима становилась всё суровее, и холодный ветер уже пробирал до самых костей.       Шан Цинхуа знал, что этот день рано или поздно настанет. Стоило Юй Цзэмину появиться в поместье Шэнь, как было лишь вопросом времени, когда объявится и его прежняя семья.       Поэтому, когда слуга сообщил, что у ворот стоит женщина, называющая себя его матерью, а рядом с ней — ещё одна, утверждающая, что она его сестра, и обе требуют встречи с ним, Шан Цинхуа ничуть не удивился.       В сопровождении няни Дин и нескольких придворных служанок он направился к главным воротам.       — Сынок!       Стоило ему услышать голос матери, как по телу пробежала неприятная дрожь.       Однако он не позволил себе проявить слабость. За воротами стояла стража, надёжно отделяя незваных гостей от хозяина поместья.       Лицо Шан Цинхуа оставалось спокойным и равнодушным.       Он больше не мог жалеть эту женщину.       Когда он был наиболее беззащитен, она без колебаний выбросила его на улицу.       За три месяца семья Шэнь стала ему куда ближе, чем она за всю жизнь.       — Ты прекрасно выглядишь, — с натянутой улыбкой произнесла Лян Цяолянь.       Шан Цинхуа не поверил ни единому слову.       — Меня замучила совесть, и я решила тебя разыскать. Представь моё удивление, когда я узнала, что семья Шэнь приняла тебя, а ребёнок, которого ты носишь, оказался наследником рода.       — Я сразу же поспешила сюда.       — Как удобно, — раздался позади спокойный голос.       Шан Цинхуа обернулся.       К ним приближался Шэнь Юань.       — Семья, которая внезапно вспоминает о родственнике только после того, как он приобрёл богатство и положение... Совсем не выглядит подозрительно.       Подойдя ближе, он тихо наклонился к Шан Цинхуа.       — Я уже отправил весть твоему дяде. Он скоро будет здесь.       — Шэнь Цзю я не стал тревожить. Сейчас он занят службой.       — У меня и в мыслях не было никакой жадности! — резко возразила Лян Цяолянь. — Он мой сын. Я забочусь о нём.       Шэнь Юань холодно посмотрел на неё.       — Заботились ли вы о нём, когда выгнали его из дома?       — Я совершила ошибку, — поспешно ответила она. — Даже матери ошибаются.       — Он никогда раньше не поступал так безрассудно. Мы с его отцом просто слишком остро отреагировали.       — Мы никогда не оставили бы его одного воспитывать ребёнка.       Пальцы Шэнь Юаня крепко сжали набалдашник трости.       — Не верю.       Его голос стал ледяным.       — Ни одна достойная мать не станет смотреть на беременного сына и требовать избавиться от ребёнка.       Улыбка Лян Цяолянь дрогнула.       — Неужели вы думаете, что госпожа Шан ничего нам не рассказала?       Он сделал шаг вперёд.       — Рассказала своему альфе, что собственная мать хотела заставить её убить наследника семьи Шэнь.       — Он вам солгал! — голос женщины сорвался на визг. — Я никогда не говорила ничего подобного! Дети — это благословение.       Она повернулась к Шан Цинхуа.       — Почему ты сказал такую ложь? Почему выставляешь меня чудовищем?       На её лице появилась скорбная маска.       — Да, я была сурова, но пришла всё исправить.       — Признайся, что солгал.       Она указала на стоявшую рядом девушку.       — Сяодань каждый день умоляла меня разыскать тебя после твоего ухода.       — Я никогда не была настолько жестокой.       Шан Цинхуа спокойно посмотрел ей в глаза.       — Зачем мне лгать?       Лян Цяолянь запнулась.       — Ты... ты... Разве не каждый пожалеет омегу, которого выгнали из дома и заставили избавиться от собственного ребёнка?       Шэнь Юань холодно приподнял бровь.       — Вы хотите сказать, что мой брат женился на коварном и лживом омеге?       Сердце Шан Цинхуа болезненно сжалось.       Паника захлестнула его.       Неужели Шэнь Юань действительно способен поверить этим словам?       Но ведь он говорил правду.       Он никогда не лгал.       Лян Цяолянь несколько мгновений бессвязно подбирала слова.       — Нет... конечно нет... Просто вы знаете, какие бывают омеги.       Она нервно усмехнулась.       — Особенно когда речь идёт об их детях и альфах. Как бы я ни старалась его воспитывать, против природы не пойдёшь.       «Лживая дрянь», — с горечью подумал Шан Цинхуа.       Но вслух не смог произнести ни слова.       — Обращайтесь к нему «госпожа Шан», — резко оборвал её Шэнь Юань.       — Мне всё равно, что он ваш сын.       — Сейчас он — госпожа Шан, супруга наследника поместья Шэнь.       — А вы — простолюдинка.       Его взгляд стал тяжёлым.       — Если бы он пожелал сейчас растоптать вас насмерть, закон был бы на его стороне.       — Особенно после того, как вы с ним обошлись.       — Я хорошо его воспитала! — возмущённо вскрикнула Лян Цяолянь.       Она ткнула пальцем в сторону Шан Цинхуа.       — Не знаю, что он вам наговорил, но очевидно, он просто ищет сочувствия.       — Под моей крышей он никогда не страдал.       — Никто из моих детей не страдал.       Не успев даже осознать собственный поступок, Шан Цинхуа отвернулся и уткнулся лицом в грудь Шэнь Юаня.       Он не собирался плакать.       Совсем не собирался.       Хотя слёзы уже подступали к глазам.       Но он ни за что не хотел, чтобы мать увидела их.       Шэнь Юань поверил ему.       Шэнь Юань защищал его.       Прижавшись лицом к мягкому шёлку его одежд, Шан Цинхуа почувствовал, как свободная рука мужчины крепко обнимает его.       — Я знал, что вы придёте.       Раздавшийся голос заставил Лян Цяолянь замереть.       Это был Юй Цзэмин.       — И мало того что пришли, так ещё и безрассудно осыпаете моего племянника ложными обвинениями.       Шан Цинхуа осторожно поднял голову.       Юй Цзэмин был облачён в роскошные одежды насыщенного тёмно-фиолетового цвета, расшитые серебряными и белыми нитями.       Так одевались богатейшие торговцы.       Он явно играл свою роль.       Юй Цзэмин перевёл взгляд на Шан Цинхуа, нахмурился и вновь посмотрел на Лян Цяолянь.       — Вы пришли сюда лишь затем, чтобы снова кричать на сына, которого сами же когда-то выгнали.       — Шан Цинхуа, Шан Цинхуа... — торопливо заговорила Лян Цяолянь. — Ты должен поговорить со своим дядей от нашего имени. Из-за твоей лжи он проявил неслыханную жестокость — полностью лишил нашу семью финансовой поддержки.       Она шагнула вперёд, умоляюще протягивая руки.       — Скажи ему правду. Скажи, что, когда ты оказался омегой, ты добровольно отдал нам деньги, предназначенные для своего обучения.       Её голос стал резче.       — Да и учился ты всё равно плохо! Гораздо разумнее было потратить эти средства на твоего старшего брата.       — Вы...       Шэнь Юань уже хотел ответить, но Юй Цзэмин опередил его.       — Даже если предположить, по какой-то нелепой причине, что мой племянник действительно добровольно отказался от учёбы, эти деньги следовало сохранить для его приданого.       Лян Цяолянь словно не слышала его слов.       Она продолжала смотреть только на Шан Цинхуа.       — Он требует, чтобы мы всё вернули.       Её голос дрогнул.       — Без поддержки семьи Юй мы едва можем прокормиться, не говоря уже о том, чтобы выплатить такую сумму.       Она судорожно вздохнула.       — А твой брат болен, Шан Цинхуа. Нам нужны деньги на его лечение.       — Прошу тебя... просто скажи правду.       Она отчаянно пыталась вызвать в нём жалость.       — Никто не рассердится за твою ложь. Ты всего лишь хотел выжить. Я понимаю.       Шан Цинхуа медленно закрыл глаза.       После долгого молчания он тихо произнёс:       — Я не знаю этих людей.       Лицо Лян Цяолянь исказилось от злости.       — Думаешь, можно так просто отказаться от семьи Шан одним своим словом?       Его сестра всё это время не произнесла ни звука.       Когда Шан Цинхуа бросил на неё взгляд, она всё ещё стояла на коленях, не поднимая головы и не отрывая глаз от каменной мостовой.       Юй Цзэмин спокойно ответил:       — Я уже официально перевёл его в семейный реестр рода Юй.       Он слегка усмехнулся.       — Разве мой брат вам об этом не сообщил?       — Более того, я сам оплатил все расходы. Впрочем, денег у вас всё равно скоро не останется.       Его голос стал твёрже.       — Госпожа Шан больше не принадлежит семье Шан.       — Отныне все её дела будут вестись под фамилией Юй.       — У вас больше нет никакой связи ни с ней, ни с семьёй Шэнь.       Он смерил женщину холодным взглядом.       — Вы лишь выставляете себя на посмешище.       Лян Цяолянь раздражённо сжала губы.       — Никогда не понимала, почему ты проявляешь столько заботы о нём, а не о Сяодань.       Она указала рукой на дочь.       — Посмотри на неё. Разве она не заслуживает твоей поддержки?       — Она тоже омега и скоро должна выйти замуж.       Её голос становился всё громче.       — Ты сказал, что деньги нужно было сохранить для приданого Шан Цинхуа.       — А как же Сяодань?       — Ты оставил её ни с чем и теперь лишил нас возможности найти ей достойную партию.       Она бросила полный зависти взгляд на Шан Цинхуа.       — У него есть альфа. Есть муж. Благородный человек.       — А Сяодань уже никогда не сможет рассчитывать на брак с дворянином.       — Ей придётся выйти за бедного торговца... или за кого-нибудь ещё хуже.       — Что я вам только что сказал?       Голос Шэнь Юаня прозвучал как удар хлыста.       — Это госпожа Шан.       — У вас нет права обращаться к ней по имени.       Он кивнул стражникам.       Те немедленно сделали несколько шагов вперёд к женщине, стоявшей на коленях.       В этот момент у ворот раздался шум подъезжающей кареты.       Шан Цинхуа открыл глаза и обернулся.       Такой роскошной кареты он ещё никогда не видел.       Занавеска откинулась в сторону.       Изнутри появился самый крупный мужчина, которого ему доводилось встречать.       До этого Шан Цинхуа видел господина Шэня лишь издалека и не представлял, насколько тот огромен.       Не полный.       Именно огромный.       Он был значительно выше даже Шэнь Цзю, а широкие плечи производили поистине устрашающее впечатление.       — Что здесь происходит?       Его низкий голос заставил всех замолчать.       Пока слуги опускали специальный трап, он терпеливо ждал, а затем уверенно сошёл вниз.       Даже его походка излучала врождённое благородство.       — Шэнь Юань.       Юй Цзэмин почтительно поклонился ему, но господин Шэнь даже не взглянул в его сторону.       — Госпожа Шан утверждает, что не знает этих людей, — спокойно доложил Шэнь Юань.       — Но они явились сюда просить у неё денег.       Он усмехнулся.       — Вернее, у нашей семьи. — Похоже, считают, что им полагается       какая-то компенсация.       — Избавьтесь от них, — коротко приказал господин Шэнь стражникам.       В этот миг Шан Цинхуа болезненно поморщился.       Внизу живота пронзила резкая боль.       Он инстинктивно прижал ладонь к животу.       — Лекаря...       Его голос едва слышался.       — У меня... болит живот.       Он успел заметить, как лицо Лян Цяолянь мгновенно побледнело.       Шэнь Юань отступил в сторону.       Господин Шэнь уже оказался рядом.       Шан Цинхуа тихо пискнул от неожиданности, когда сильные руки легко подняли его на руки.       — Немедленно позовите лекаря.       Приказ был обращён к няне Дин, которая всё это время молчала.       Шан Цинхуа понимал, что дело было не в безразличии.       Она просто считала, что не имеет права вмешиваться.       — Простите меня... господин Шэнь...       Он виновато опустил взгляд.       Но мужчина лишь повернул голову и холодно посмотрел через плечо на Лян Цяолянь и Шан Сяодань.       Его голос прозвучал страшно спокойно.       — Если с моим внуком что-нибудь случится...       Он сделал короткую паузу.       — Вы заплатите за это своими жизнями.       После этих слов он молча направился в глубь поместья, продолжая нести Шан Цинхуа на руках.       Следом поспешили остальные.       Позади тянулась целая процессия встревоженных людей.       Шан Цинхуа тоже испытывал страх.       Он знал, что сильные переживания вредят организму.       И хотя ещё не видел своего ребёнка, уже всем сердцем любил его.       Когда господин Шэнь осторожно уложил его на кровать, которую он делил с Шэнь Цзю, то тихо спросил:       — Кто были эти люди?       Юй Цзэмин ответил первым:       — Его мать и сестра.       Он спокойно добавил:       — Но юридически Шан Цинхуа уже внесён в реестр семьи Юй, поэтому больше не имеет с ними никаких связей.       Господин Шэнь заботливо поправил одеяло вокруг него.       Его движения были настолько осторожными, что совершенно не сочетались с суровой внешностью и жёсткими словами.       — Где они живут?       После короткой паузы он спросил ещё:       — Почему его исключили из семейного реестра?       Ответил Шэнь Юань.       — Они поставили Шан Цинхуа перед выбором: избавиться от ребёнка или оказаться на улице.       Он тяжело вздохнул.       — Полагаю, теперь они вернулись лишь затем, чтобы воспользоваться его новым положением.       Лицо господина Шэня исказилось.       В его глазах вспыхнула такая ярость, которую Шэнь Цзю никогда не позволял себе показать открыто, хотя характером был ничуть не мягче.       Шэнь Юань удивлённо посмотрел на отца.       — Странно, что матушка вам об этом не рассказала.       — Юй Цзэмин, — резко произнёс господин Шэнь. — Это твоя родня. Как ты намерен их наказать?       Юй Цзэмин почтительно склонил голову.       — Господин Шэнь, я уже лишил их всякой финансовой поддержки и собираюсь полностью разорвать с ними все связи.       На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина.       — Хорошо, — наконец сказал господин Шэнь. — Пока этого достаточно.       Его голос стал холоднее.       — Но если они снова явятся сюда просить милостыню, а меня не окажется рядом, велите избить их.       Он перевёл взгляд на сына.       — Шэнь Юань, передай это своему брату.       — Да, отец.       Затем суровое лицо господина Шэня немного смягчилось.       Он посмотрел на Шан Цинхуа.       — Ты говорил, что чувствуешь боль?       Теперь его голос звучал почти ласково.       — Она всё ещё не прошла?       — Да, — честно ответил Шан Цинхуа. — Но уже не такая сильная.       — Лекарь скоро придёт.       Господин Шэнь повернулся к няне Дин.       — Проследи, чтобы об этом не узнали во дворце.       Он тяжело вздохнул.       — Если весть дойдёт до Шэнь Цзю, он сметёт всё на своём пути, лишь бы скорее оказаться дома.       — Его омега находится под моей защитой и в безопасности.       — Мы не можем позволить себе тревожить императора, какими бы ни были обстоятельства.       — Слушаюсь, господин.       Няня Дин поклонилась и вышла как раз в тот момент, когда в комнату вошёл лекарь.       Хао Чжаохуэй почтительно поприветствовал присутствующих и подошёл к кровати.       Он сел рядом с Шан Цинхуа и мягко улыбнулся.       — Здравствуйте, госпожа Шан.       — Позволите вас осмотреть?       — Конечно.       Шан Цинхуа протянул руку.       Лекарь внимательно проверил пульс, после чего осторожно ощупал живот через ткань одежды.       Неожиданно его брови удивлённо поползли вверх.       — Что ж... есть хорошие новости.       Он улыбнулся.       — Боль никак не связана с беременностью.       — Возможно, причиной стал сильный стресс, но никакой опасности нет.       Он ненадолго замолчал.       — Однако...       — Однако? — нетерпеливо переспросил господин Шэнь. — Говори прямо. Я не люблю недомолвок.       Хао Чжаохуэй почтительно кивнул.       — Похоже, госпожа Шан носит близнецов.       Комната мгновенно погрузилась в абсолютную тишину.       Такую глубокую, что Шан Цинхуа показалось: задержи он дыхание — и услышит, как снежинки ложатся на крышу.       Он первым нарушил молчание.       — Близнецов?..       Его голос дрогнул.       — Двоих?       Лекарь тепло улыбнулся.       — Именно так.       — Примите мои поздравления, госпожа Шан.       — У меня уже был опыт ведения беременности омег, ожидающих близнецов, и я сделаю всё возможное, чтобы вы благополучно выносили детей.       Он говорил спокойно и уверенно.       — Близнецы рождаются крайне редко.       — Небеса по-настоящему благословили вас.       Лицо господина Шэня оставалось невозмутимым.       Но глаза его широко раскрылись.       — Значит... у меня будет двое внуков?       Он перевёл взгляд на лекаря.       — У моей сестры тоже были близнецы.       Хао Чжаохуэй понимающе кивнул.       — Говорят, подобное передаётся по наследству.       — Вероятно, это поколение обошло госпожу Ци стороной и проявилось у господина Цзю.       Господин Шэнь медленно поднялся.       — Необходимо немедленно сообщить госпоже Ци обо всём, что произошло сегодня.       Он ещё несколько секунд смотрел на Шан Цинхуа.       — Отдыхай как можно больше, госпожа Шан.       С этими словами он быстрым шагом покинул комнату.       Почти бегом.       Шан Цинхуа машинально принимал поздравления от дяди и Шэнь Юаня.       Вскоре ушли и они, а вслед за ними удалился Хао Чжаохуэй.       Когда вечером домой вернулся Шэнь Цзю и няня Дин рассказала ему о случившемся, его охватил настоящий гнев.       Он ворвался в комнату, окутанный тяжёлым потоком тревожных феромонов.       Шан Цинхуа невольно поморщился.       Но стоило Шэнь Цзю заметить его выражение лица, как давление исчезло так же внезапно, как появилось.       Он быстро подошёл ближе.       — Я сам накажу их.       Его голос был тихим, но в нём чувствовалась непоколебимая решимость.       Шан Цинхуа поднялся с кресла.       Ему велели лежать в постели, но уснуть он всё равно не мог.       Шэнь Цзю преодолел оставшееся расстояние и заключил его в объятия.       Затем начал настойчиво оставлять на нём свой запах, словно желая ещё раз заявить всему миру, кому принадлежит его супруг.       Шан Цинхуа только крепче прижался к нему.       В объятиях Шэнь Цзю было удивительно спокойно.       И пусть причиной была лишь собственническая забота альфы, сейчас это чувство казалось самым надёжным убежищем на свете.       — В этом нет необходимости, — тихо ответил Шан Цинхуа. — Мой дядя уже достаточно сурово их наказал.       Шэнь Цзю недовольно нахмурился.       — Я не слышал ни о сломанных конечностях, ни о порке.       В его голосе звучало плохо скрываемое раздражение.       — Если бы ты потерял ребёнка, их поступок карался бы смертью.       Он посмотрел прямо в глаза Шан Цинхуа.       — Ты разве не понимаешь этого?       — Ты должен был быть беспощадным.       — Если в будущем кто-то снова осмелится обращаться с тобой подобным образом, прикажи стражникам покалечить их или немедленно доставить на наказание.       Шан Цинхуа послушно кивнул.       — Хорошо.       Впрочем, он прекрасно понимал, что никогда не сможет поступить так, как советует Шэнь Цзю.       Шэнь Цзю наклонился ближе и внимательно вдохнул запах с обеих сторон его шеи.       Через мгновение он нахмурился ещё сильнее.       — От тебя пахнет моим отцом.       — Почему?       Шан Цинхуа слегка смутился.       — Когда у меня заболел живот... он донёс меня сюда на руках.       Шэнь Цзю спокойно кивнул.       — Понятно.       После короткой паузы добавил:       — Он поступил правильно.       Шан Цинхуа нерешительно перемялся с ноги на ногу.       — Эм... есть ещё кое-что, о чём тебе следует знать.       Глаза Шэнь Цзю мгновенно сузились.       — Что произошло?              — Я удивлён, что тебе ещё никто не рассказал...       Он запнулся.       — Это касается малыша.       Лицо Шэнь Цзю мгновенно стало напряжённым.       — Что-то случилось?       Он заговорил быстро, почти требовательно.       — Лекарь может это исправить?       — Нужно что-то, чего у нас нет?       — Почему мне не сообщили сразу после возвращения домой?       Шан Цинхуа поспешил покачать головой.       — Нет-нет, ничего плохого.       Он неловко улыбнулся.       — Хотя... не знаю, сочтёшь ли ты это плохим.       — Остальные так не думают.       Он глубоко вдохнул.       — Просто... ребёнок не один.       Шан Цинхуа поднял взгляд.       — Их двое.       — У нас будут близнецы.       Шэнь Цзю застыл.       Будто само время остановилось.       Через несколько секунд он едва слышно переспросил:       — Двое?       Шан Цинхуа молча кивнул.       Шэнь Цзю словно повторял услышанное самому себе.       — Ты носишь близнецов...       Он сделал шаг назад, но рук с его плеч так и не убрал.       — Лекарь уверен?       — Да.       Шан Цинхуа внимательно наблюдал за его лицом.       — И... что ты чувствуешь?       Он нервно улыбнулся.       — Конечно, уже ничего не изменить.       — Но мне очень хочется знать, что ты думаешь.       Шэнь Цзю долго молчал.       Наконец он честно признался:       — Я... удивлён.       Его голос был непривычно тихим.       — Никогда не думал, что у нас могут быть близнецы.       Он осторожно сжал плечи Шан Цинхуа.       — Но обоих детей будут окружать только забота и доброжелательность.       — Я сделаю всё возможное ради них.       — Поддержу их во всём.       После небольшой паузы он спросил:       — Лекарь говорил что-нибудь об их поле?       Шан Цинхуа невольно улыбнулся.       Он ожидал услышать нечто более восторженное.       Хотя бы радостное «это замечательная новость».       Но и этого было достаточно.       — Честно говоря... я и сам немного боюсь.       Он опустил взгляд на свой живот.       — С двумя малышами я, наверное, стану очень большим.       Теперь становилось понятно, почему всего на четвёртом месяце беременности живот уже так заметно округлился.       Его голос стал тише.       — Говорят, первая беременность всегда самая опасная.       — А если рожать сразу двоих...       Шэнь Цзю мгновенно ответил:       — Мы примем все возможные меры предосторожности.       В его голосе появилась привычная уверенность.       — Завтра же поговорю с императором.       — Уверен, он позволит воспользоваться услугами придворного лекаря, чтобы твоё здоровье не пострадало и беременность проходила безопасно.       Однако Шан Цинхуа видел то, чего не замечали другие.       Внешне Шэнь Цзю оставался спокойным.       Но в его глазах читалось волнение.       Он явно был растерян.       — Нужно многое подготовить...       Он нахмурился.       — Возможно...       — Для тебя эта новость окажется не самой счастливой.       Шан Цинхуа мягко покачал головой.       — Я не расстроен.       Он улыбнулся.       — Просто очень удивлён.              — И немного растерян.       — Но не несчастен.       Тёплая ладонь Шэнь Цзю осторожно легла ему на живот.       — Если тебе что-нибудь понадобится...       Его взгляд встретился с глазами Шан Цинхуа.       — Не бойся попросить.       И вдруг, совершенно неожиданно, Шэнь Цзю наклонился.       Его губы легко коснулись губ Шан Цинхуа.       Всего один короткий поцелуй.       Но от неожиданности сердце Шан Цинхуа словно остановилось.       Шэнь Цзю сразу же отступил.       — Мне нужно поговорить с матерью и отцом.       Он говорил почти отрывисто.       — Скоро вернусь.       Развернувшись, он быстро вышел из комнаты.       Его шаги казались удивительно неуверенными и почти механическими.       А Шан Цинхуа так и остался стоять на месте.       Пытаясь осознать случившееся.       Он медленно поднял руку и кончиком пальца коснулся верхней губы.       — Он... поцеловал меня...       Почти шёпотом произнёс он.       Шэнь Цзю сделал это совершенно осознанно.       Не под влиянием инстинктов.       Не потеряв самообладания.       Он сам захотел его поцеловать.       Шан Цинхуа посмотрел на дверь, за которой только что исчез его супруг.       И вдруг внутри поднялось такое тёплое, искрящееся счастье, что губы сами собой растянулись в широкой улыбке.       Казалось, будто его впервые поцеловал человек, в которого он давно и безнадёжно был влюблён.       А вовсе не муж, которого когда-то вовсе не просил у судьбы.        Он поцеловал меня!       Мысль вспыхнула в голове так ярко, что он не смог сдержаться.       Схватив с кровати подушку, Шан Цинхуа крепко прижал её к груди.       Улыбка становилась всё шире.        Он действительно меня поцеловал!