Тепло чужой благодати

Охота в штате Мэн с самого начала не задалась. Всё началось с неприметных заголовков в местных газетах о «Церкви Первозданной Земли» – вымышленной религии, которую за пару месяцев сколотил местный харизматик по имени Илия. Местным жителям он обещал исцеление от всех болезней и единство с природой, но Сэм быстро раскопал изнанку обещаний: прихожане церкви один за другим впадали в странную, блаженную кому, буквально засыхая на глазах. Когда Винчестеры и Кастиэль вышли на след Илии, оказалось, что он не просто сектант, а самый настоящий шаман, практикующий тёмную магию этой земли. Вместо того, чтобы защищать природу, Илия заключил сделку с древней, голодающей сущностью, и скармливал ей души доверчивых прихожан. Штурм на подземное святилище Илии превратилось в настоящий ад. Старший Винчестер помнил окравленный алтарь, удушающий запах сухих трав, в том числе и запах жжёного шалфея. Помнил, как Сэм рассекал толпу одурманенных культистов. Илия, понимая что братья Винчестеры загнали его в угол не стал бежать. Вместо этого, он набрал в ладонь горсть сгоревшего пепла и метнул в Дина, проклиная его на незнакомом, древнем языке. Последнее, что успело остаться памятью в разуме перед тем, как сознание поглотила зловещая тьма — это гулкий выстрел Сэма и то, как тело шамана Илии бездушным мешком рухнуло на холодный пол. А в следующий миг его кожу обожгло ледяным покровом, и лишь краем уха он успел услышать отчаянный возглас Сэма...

***

Старший Винчестер проснулся от ощущения, будто его тело погребло заживо во льду. Каждый вдох давался с трудом, в лёгких, казалось, оставалась невидимая корочка ожогов морозного пламя, а в ушах все еще стоял этот безумный хохот Илии. Проклятье. Попытка хотя бы пошевелить рукой закончилась полным провалом — пальцы онемели, а собственное тело казалось абсолютно чужим, чем то инородным. Совершенно тяжёлым и бесполезным. Ложная «Церковь Первозданной Земли» оказалась не сборищем безобидных чудиков «чернокнижников», а их лидер все таки успел знатно уложить Дина на лопатки своим последним заклятием перед тем, как Сэм вырубил его прикладом. — Дин? — тихий, до боли сердца знакомый голос раздался откуда то справа, отдергивая из остатков кошмара. В полумраке старого молельного номера Дин с немалым трудом смог сфокусировать взгляд. Сэма рядом не было — видимо, брат уже помчался обыскивать местную библиотеку, или расспрашивать других охотников в поисках отводных чар. Зато прямо у его кровати, замерев каменной статуей сидел Кастиэль. Его Ангелок. На нём снова этот бежевый плащ, он был расстегнут, а во встревоженных голубых глазах отражался тускловатый свет настольной лампы. — Эй... Кас... — хрипло выдавил Дин, и этот короткий всхлип тут же отозвался новой волной жуткого озноба по ослабленному телу. Зубы застучали от холода. Ангел подался вперёд, накрывая ладонью его разгоряченный лоб. В его движениях не было этой человеческой плавности, но вместо этого было столько отчаянной, почти осязаемой заботы, что Дин против своей воли перестал дышать через раз. Кас неуклюже, чисто по-человечески потянул тяжёлое одеяло до самого подбородка Дина, пытаясь укутать того получше, поплотнее. Но магия шамана работала иначе — обычное тепло её не брало. — Твое тело горит, Дин... Но твоя душа замерзает, — шепотом произнёс Кас, и его ладонь осторожно соскользнула от пылающего лба охотника. — Моя благодать пытается выжечь этот яд в тебе, но это займет много времени. Тебе нужно согреться. Старший Винчестер собирался съязвить, посоветовать ангелу притащить ему бутылку виски, или же включить чертов обогреватель на максимум, но сил хватило лишь на то, чтобы сильнее зарыться лицом в намокшую от пота подушку, чувствуя, как нечеловеческая, чистая, невинная энергия благодати Каса медленно, по одной капле начинает пробивать сковавший его лёд. Краем глаза Дин заметил как Кастиэль двинулся в сторону крошечной кухонной стойки, которая была в каждом паршивом мотеле этой страны. Дин проводил его помутневшим взглядом, мелко содрагаясь от очередной волны холода. Ему, черт возьми, было паршиво. Очень паршиво. Дин Винчестер был привыкший получать пули, ловить зубами апперкоты от монстров и заливать раны дешевым виски или же спиртом купленным в аптеке. Но это шаманское дерьмо буквально вымораживало все его внутренности, заставляя пропускать удары в сердце. Ему казалось, что вместо крови по его венам пустили жидкий азот. Раздался оглушительный грохот — Кас слишком сильно опустил на прикроватную тумбочку толстую керамическую кружку. — Я приготовил чай, — максимально серьезно доложил ангел. — В человеческих литературах по оказанию первой помощи при необходимости сказано, что горячие напитки способствуют терморегуляции тела. Дин с трудом выпустил одну руку из-под одеяла и со мучительным стоном приподнялся на локтях. В кружке плавало что-то подозрительно мутное, а пахло это... Как освежитель воздуха с ароматом «Альпийская гора». — Кас, чувак... — Дин хрипло закашлялся. — Ты туда ромашки заварил? Или просто нарвал трав у трассы? — Я использовал сборы трав, которые нашел в сумке твоего брата, — Кастиэль даже не моргнул. — И добавил туда три ложки сахара. Для глюкозы... Дин сделал небольшой глоток на свой страх и риск, и тут же скривил губы в недовольности. На вкус это было ужасно. Напоминало вкус жидкого мыла, перемешанное солью. Оказалось, Ангел Господень понятия не имел, чем визуально отличается соль крупного помола от сахарного песка. — Ахренеть, Кас. Спасибо, подлечил чуть не отравив, — проворчал он, но кружку из рук не выпустил, она хотя бы грела ему пальцы. И слегка душу. — Сэмми скоро вернется? — Твой брат ищет способ снять с тебя проклятие. Но пока Илия мёртв, его магия умирает медленно. Тебе придется терпеть, Дин.

***

К полуночи Винчестер понял, что проигрывает эту войну с проклятием. Чай не помог никак, лишь слегка согрел душу, три слоя мотельных одеял тоже. Озноб стал настолько сильным, что мышцы тела начинало сводить судорогой. Дин крепко зажмурился, шумно выдыхая сквозь стиснутые зубы. Он ненавидел быть слабым. Ненавидел, когда кто-то видел его в таком состоянии — беспомощным, сломленным... дрожащим на ободранной кровати. Матрас рядом с его бока мягко прогнулся. — Дин, — голос Каса прозвучал слишком близко, прямо над ухом. — Человеческое тело не выдержит такого холода. Я должен вмешаться. — Делай... что хочешь, — почти на последнем издыхании выдал Дин, уже не заботясь о своей гордости. В этот момент комната изменилась. Дин не видел этого глазами, они были плотно зажаты, но кожей он почувствовал, как воздух в помещении вдруг зазвенел, как будто перед сильной грозой, а в нос ударил резкий, удушающий запах озона. В полумраке комнаты за спиной Кастиэля взмахнулись огромные, тяжёлые тени. Ангельские крылья. Многослойные, буквально сотканные из первозданного небесного света и чистой, настолько невинной ангельской энергии. Они бесшумно опустились на его кровать, буквально укутывать Дина со всех сторон, отрезая его от холодного внешнего мира. Это не было похожим на тепло от костра, или же батареи. Это было такое тепло... чужая, мощная божественная сущность мягко косалась его измученной души. Озноб медленно начал отступать. Дин шумно выдохнул, чувствуя, как его окутывает эта нечеловеческая, но ставшая такой родной защита ангельская. Магия шамана окончательно отошла, разбившись о чистую, упрямую благодать ангела. Дыхание Дина наконец-то выровнилось, с жуткий, заставляющий содрагиваться озноб сменился на мягкий, укутывающий сонным теплом. Тень крыльев в полумраке комнаты медленно растаяла, но Кас не отодвинулся ни на сантиметр от Дина. Он так и остался сидеть на краю матраса, неотрывно смотря на расслабленное лицо его охотника. В тишине мотеля было слышно только мерное тиканье старых настенных часов, да и шорох шин, которые редко проезжали за окном. Мозолистые пальцы Кастиэля запустили патерню в волосы Дина, массируя его голову. Дин приоткрыл тяжёлые веки, глядя на своего ангела взглядом, полным благодарности. Пальцы опустились к шершавой щеке. Она была колючая, из-за щетины, но Касу было все равно, он ввёл пальцем туда-сюда по его щеке. — Кас, — выдохнул Дин, поддаваясь ласкам мозолистой руки. Было тепло на душе. — Да, Дин? — мягкий взгляд голубых глаз на секунду упал на потрескавшиеся губы. Они привлекали к себе. — Спасибо тебе... — не успел он продолжить, как его тут же заткнули мягкие, шершавые губы ангела. Они мягко сминали их, будто бы пробуя на вкус. У его губ был привкус... Арахиса? Плевать. — Спи, Дин — прикоснувшись лбом к лбу тихо попросил ангел. — Я буду здесь. С тобой. И Дин послушался. Закрывая глаза и стремительно проваливаясь в нормальный, здоровый сон, он впервые за долгое время почувствовал себя в абсолютной безопасности. Чужая благодать больше не была чужой — она грела его лучше любого солнца.