Ты был крут, Джордж...

Таймлайн: после гран-при в Канаде 2026

      Это был непростой уикенд. Пожалуй, для всех. И так странно после этого осознавать, что это конец. Наконец-то. Нет, не совсем «всё», конечно. Впереди ещё Монако и вообще ещё почти целый сезон. Но пока голова занята только Канадой. Днём ещё было ничего. Ну вроде. А вот сейчас темно и тихо… Самое время, чтобы поддаться и провалиться в свои мысли. И, казалось бы, Кими должен был радоваться. Четыре победы подряд! И это только в свой второй сезон в Формуле-1! Все были так рады. И Кими, по идее, должен был. Но что-то не получается. И уснуть. Тоже не получается. Неудобно? Да вроде удобно. Но ни так, ни эдак сон не идёт. Вот и остаётся только лежать и смотреть в серый, совершенно неинтересный потолок.       Кими лежал и прокручивал все события уикенда в голове: и каким воодушевлённым и заряженным он приехал в Монреаль, и как волновался перед квалификацией к спринту, и как злился на Джорджа за грязный, по его скромному мнению, обгон, и как быстро потом остыл и стал готовиться к гонке и квалификации. А потом стало совсем никак.       Саму гонку тоже вспоминал. Адреналин, заставляющий кровь просто кипеть, жаром пышущий болид, бампер Джорджа то впереди, то в зеркалах где-то позади. Такой азарт. Он так хотел обогнать Джорджа. Побороться с ним. Но совсем не так, как получилось…       Кими даже сначала не сразу понял, что что-то произошло. Сначала казалось, что он просто от него отстал. Только, кажется, через несколько кругов он заметил бесхозный болид. Ещё через несколько до него дошло, что это их болид, мерседеса. То есть Джорджа. Но тогда как-то ситуация не располагала к тому, чтобы строить догадки о произошедшем.       Потом, в записи трансляции, Кими видел, как его напарник с абсолютно потерянным видом стоял за решеткой и ещё какое-то время смотрел, как его болид оттаскивают с трассы. Кто-то из инженеров потом даже беспокоился как бы Рассел не покончил с собой, захлестнутый эмоциями. Но Джордж не такой слабак, чтобы сдаваться вот так. Сейчас он, наверное, как и сам Кими, лежит у себя в комнате. И, наверное, спит. Или тоже занимается самокопанием.       Думая об этом всём, Кими ловит себя на том, что чувствует себя чертовски виноватым. И непонятно, собственно, почему. Ну, конечно же, это совсем не его вина, что у 63-го произошли какие-то проблемы с машиной. И выиграл он, Антонелли, совершенно честно! Это же не он ему батарею выключил. Или что там с болидом произошло.       Но даже не подошел ведь потом. Ничего не сказал. Ну, нет, он ведь был не обязан. Но мог же! А вот Джордж поддерживал его после неудачных уикендов. Хотя тоже был не обязан. Но каждый раз, уже вдали от камер, находил время по-дружески хлопнуть его по плечу, приобнять, если нужно, и уверенно сказать что-нибудь ободряющее: «всё будет, малой. Всё обязательно будет». Или что-то в этом роде. И помогало же всегда… – Мгм…– с негромким, но тяжелым вздохом Кими поднимается с кровати. Всё равно сна ни в одном глазу. А мозгу нужно срочно разгрузиться. Пока он не начал выедать себе его чайной ложечкой.       Состояние странное, противное. Сперва ещё слегка мотало. Но это не критично.       Куда пойти, куда пойти. Темная комната совсем не даёт никаких подсказок. Стакан с водой на подоконнике. Вода, да, вода. То, что нужно, чтобы прийти в себя. Глоток холодной воды правда помогает. Немного.       И оказывается, что идти к Джорджу страшно. И сейчас, и в принципе, когда он теоретически не в лучшем расположении духа.  Сам он тоже, будь он на месте Джорджа, был бы тоже не в лучшем настроении. Это ещё мягко сказано. Он бы тоже злился и психовал. Только длилось бы это значительно дольше. Ох уж этот пылкий и горячий итальянский темперамент…       Но Джордж совсем не такой. Сокрушался он по болиду, конечно, порядочно. И никто не в праве его осуждать. Но вёл он себя намного сдержаннее, чем многие из коллег по паддоку. Конечно, по невозмутимости ему далеко до пилотов Макларена. Но держался стойко. Это временами так восхищало молодого, совсем зелёного Антонелли.       Джордж же такой…такой классный, честно говоря. Такой собранный всегда, такой проницательный, такой… такой Джордж. Как всегда восхитительный и невероятный, кто бы что ни говорил.       И ещё много чего хорошего Кими мог бы сказать о нём. И не только он. Он с щенячьим обожанием смотрел на напарника, наблюдал за каждым его действием. Джордж, конечно, не Айртон Сенна и не Макс Ферстаппен. Но Кими не мог отрицать, что очень многое в Джордже восхищало, заставляло сердце пропустить удар на рискованном обгоне, заставляет вдох застрять где-то в горле.       Джордж ощущается одновременно как что-то совершенно неземное, спустившееся к жалким смертным, так и что-то совсем близкое и родное. Как мама, которая всегда обнимет, пожалеет, поддержит, а когда у «детей» всё хорошо – улыбнется и порадуется вместе с ними.       Вот и где они все, когда поддержка нужна Джорджу? Кими после гонки был будто где-то не здесь. Не заметил даже, подходил ли к Джорджу кто-то: Тото, Сьюзи, Дори или кто-нибудь ещё…       А если никто так ничего и не сказал ему? Ну, нет. Тото же не мог не поговорить с Джорджем. Хотя бы подвести итоги уикенда или обсудить, а что произошло, собственно.       Вода правда отрезвляет сонный мозг. Вот на языке уже вертятся нужные слова. Он же его напарник. А напарники, вроде как, должны помогать друг другу. Джордж правда был очень хорош.       С такими мыслями он и добрался до двери в комнату Джорджа.       Стучать посреди ночи в дверь номера напарника, наверное, как-то не очень культурно. Если он всё-таки спит, то получится совсем скверно. Но ноги уже принесли его сюда. Руки и ноги оказываются быстрее, чем голова, поэтому стук в дверь всё-таки беспокоит Рассела. Наверное. По крайней мере за дверью что-то происходит. Кажется, он всё-таки разбудил Джорджа. В голове мелькает мысль, что может ещё не поздно тихонько сбежать обратно к себе…       Дверь открывается совсем тихо. Кими даже дёрнуться не успевает, когда в темноте над ним возникла фигура Джорджа. Глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы по его лицу без света можно было хоть что-то понять. Ну, кроме того, что где-то там предполагается его лицо. Он тоже не спал. Будил как-то Кими напарника. Это лицо он уже не забудет. И сейчас это было точно не оно. – Чего тебе, малой? – выглядит он… На удивление спокойно. Это странно. Не такого он ожидал, когда шел к этой двери.       Кими напрочь забывает, что вообще собирался сказать. Оказывается, это так сложно – понять, что и как надо говорить и как действовать. – Кими, у тебя всё в порядке?       Слова доходят до молодого итальянца уже весьма туманно. Он молча обнимает Джорджа. Руки сами цепляются за его футболку, чтобы Рассел не попытался оттолкнуть его. Но он почему-то не пытается отцепить Кими от себя или оттолкнуть как-то. Чувство вины не хочет отпускать, становится даже тоскливее. Рука Джорджа похлопывала его по спине. Может всё-таки стоит что-то сказать? – Спасибо, – слышит Кими негромко прямо над ухом. Вдоль позвоночника бегут мурашки. Сердце предательски сжимается. Странно, но отстраняться первому не хочется. – Всё нормально, всё хорошо. Можешь не переживать. А теперь иди, пожалуйста, спать. Уже поздно.       И он не звучит как-то раздраженно. Прослеживается нотка некой благодарности. Искренней. А не просто для того, чтобы он, Кими, наконец отстал. Ну, или Кими просто хотел бы так думать. Что в словах напарника присутствует привычная забота и поддержка. Очень эгоистично. Но что ж поделать, если он просто хочет чувствовать эту заботу и потом предпринять ещё одну попытку поддержать напарника в трудные для него дни. – Ты был крут. Очень крут…