Кровавая кицунэ

Новое место Интересно, насколько он сдержит своё слово? Юки шла по пыльной дороге, и этот вопрос крутился в голове, как заноза. Мадара Учиха — не просто глава клана. Он легенда. Тот, чьё имя заставляло врагов дрожать, а союзников — молча кивать. Но легенды не всегда держат обещания. Особенно данные женщинам. Ей оставалось лишь молиться на его благосклонность и умение держать слово. Обычно такие, как он, не церемонятся с людьми такого ранга, как она. Или с женщинами. Женщины в этом мире — в основном украшение мужчины. Самое главное умение — раздвигать ноги, обольщать и делать хороший макияж. Быть красивой. Тогда хороший муж тебе гарантирован. По крайней мере, так говорили в борделе. Не сказать, что жизнь проститутки плоха. У тебя есть крыша над головой, еда и тепло. Но до сорока советуют найти себе хорошего мужчину, который тебя выкупит. Только до сорока в таких местах редко доживают. Чаще умираешь от сифилиса, чем находишь мужика. Впрочем, Юки была не в том положении, чтобы думать о таком. Новый глава клана велел ей быть там до крупных гостей или весточки. И не задерживаться долго. Учихов или сообщников там мало — Сенджу перебивают их как крыс. В каком-то борделе есть их птичка, и, как он сказал, она — хозяйка заведения. Юки велели наведаться туда. --- Дорога заняла почти день. Она вышла на рассвете, когда небо только начинало сереть, и земля была покрыта росой. За спиной осталось родное поселение, за которым угадывались очертания тории. Впереди — лес, поля, и снова лес. Бесконечная зелень, которая весной казалась почти живой. Юки шла одна. Она привыкла к одиночеству. За эти месяцы оно стало её единственным постоянным спутником. Ветки хлестали по лицу, когда она пробиралась через чащу. Птицы кричали где-то в вышине, и их голоса казались чужими, далёкими. На полпути она вышла к небольшому тракту — широкой дороге, по которой изредка проезжали повозки и всадники. Она шла по обочине, держась в тени деревьев. Бамбуковая шляпа низко надвинута на лицо. Хаори с гербом Учиха она предусмотрительно спрятала в сумку — там, куда она направлялась, слишком заметная символика была опасна. Но сама шляпа и одежда шиноби всё равно привлекали внимание. — Эй, красавица! — раздался голос сбоку. Юки не остановилась. Из придорожной таверны вышли трое мужчин — разношёрстная компания, явно не шиноби. Торговцы или охотники. Грязные, пропахшие дешёвым саке, с мутными глазами. — Куда такая спешишь? — второй шагнул вперёд, преграждая дорогу. — Может, составишь компанию? Юки остановилась. Медленно повернула голову. Шляпа скрывала лицо, но под ней её глаза — те самые, пустые, небесно-голубые — смотрели холодно, как лёд. — Я не одна, — сказала она тихо. — Меня ждут. Первый мужчина усмехнулся, оглянулся на своих спутников. Третий — самый пьяный из них — шагнул ближе, протянул руку, чтобы схватить её за плечо. — Ждут, говоришь? А мы недолго. Всего на пару часов. Платим хорошо. Юки не двинулась. Но её пальцы скользнули к поясу, где висела белая катана. Не вынимая, она просто коснулась рукояти. — Убери руку, — сказала она. Голос был ровным, без угрозы. Без эмоций. Просто факт. Мужчина замер. Только сейчас, видимо, заметил оружие. И то, как она стояла — легко, расслабленно, как человек, который не боится удара. Второй хмыкнул, отступил на шаг. — Да ладно, она же девка. Чего ты... — Она шиноби, дурак, — сказал третий, который ещё не совсем потерял связь с реальностью. — Видишь оружие? Видишь, как стоит? Не связывайся. Первый сплюнул, но руку убрал. — Шиноби, значит, — проворчал он. — Ну и проваливай. Нам таких не надо. Юки не ответила. Просто пошла дальше, не меняя шага. Её сердце билось ровно — она даже не взволновалась. Слишком много раз она видела таких, как они. Слишком много раз она знала, как их обезоружить без единого удара. Это её работа. --- Второй раз пристали уже ближе к вечеру. Она проходила мимо небольшого поселения, когда из-за поворота вылетел всадник — молодой парень на взмыленной лошади. Он осадил коня рядом с ней, навис сверху. — Ты одна? — спросил он, разглядывая её с откровенным любопытством. — В такую даль — и одна? Юки не подняла головы. — Да. — Ну, садись, подвезу. Дорогу знаешь? — Я знаю, куда иду. Парень усмехнулся, соскочил с лошади и шагнул к ней — слишком близко, нарушая границу, которую Юки чувствовала спиной. — Слушай, а чего такая холодная? Я ничего плохого не предлагаю. Помочь хочу. Он потянулся к её шляпе — попытался приподнять, заглянуть в лицо. Юки перехватила его запястье. Быстро. Точно. Её пальцы сжались на его руке, и он дёрнулся от неожиданности — она была сильнее, чем выглядела. — Не надо, — сказала она. — Просто уйди. Он попытался высвободиться, но она держала крепко. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с раздражением. — Да ладно, ты чего? — он отдёрнул руку и, оскалившись, нахмурился. — Шиноби, что ли? А я думал — девка. — Я и есть девка, — спокойно ответила Юки. — Но мне не нужна помощь. Он ещё раз окинул её взглядом — оценивающим, чуть наглым — потом хмыкнул, вскочил на лошадь и ускакал, не оборачиваясь. Юки выдохнула. Этот был не опасным. Просто глупым. Но она знала — попадись ей кто-то по-настоящему злой, и она бы, возможно, не справилась. Она не была сильным бойцом. Только хитрым. Этого хватало пока. --- Посёлок, где находился нужный ей бордель, был маленьким и грязным. Несколько кривых улочек, низкие дома с облупившейся краской, пьяные голоса из таверн. Здесь пахло гнилью и дымом. Здесь не было клановых войн — только обычная, человеческая грязь. Юки остановилась перед нужным зданием. Оно выглядело почти как «Тёплая ночь» — два этажа, красные фонари у входа, приглушённый свет из окон. Но было старше, беднее. Вывеска на двери почти стёрлась, но Юки разобрала название: «Утренний бриз». Странное имя для такого места. Она подошла к двери. Толкнула. Внутри было душно. Пахло духами, потом и дёшевым табаком. Свет был тусклым, и в полумраке едва угадывались фигуры — женщины в лёгких одеждах, несколько мужчин за столиками, хозяйка у стойки. Женщина была грузной, с усталыми глазами и резкими чертами лица. Лет пятидесяти, с седыми прядями в тёмных волосах. Когда Юки переступила порог, она подняла голову — и взгляд её стал острым, враждебным. — Здесь не ханато, — сказала она голосом усталым и злым, как осенний ветер. — Тем более для шиноби. Проваливай. Юки не остановилась. Она подошла к стойке, остановилась напротив. — Скажи мне, — сказала она тихо, нараспев, — где цветут сакуры под луной. Хозяйка замерла. Её глаза сузились. Она оглядела Юки с головы до ног — шляпа, кимоно, оружие. Помолчала. Потом медленно кивнула. — В саду, где ветер не стихает, — ответила она тем же ритмом. — А тебя кто прислал? Юки чуть приподняла шляпу, открывая лицо. Хозяйка вгляделась в неё — в пустые голубые глаза, в худое бледное лицо. И что-то в её взгляде изменилось. Не тепло. Не расположение. Скорее узнавание. — Проходи в заднюю комнату, — сказала она уже тише. — Там поговорим. Юки кивнула и шагнула внутрь. Коморка Хозяйка схватила её за локоть — резко, почти грубо, так что Юки едва удержала равновесие. Пальцы женщины впились в тонкую ткань кимоно, и она буквально втолкнула её в узкий проход за стойкой, загородив спиной путь обратно. — Быстро, — прошипела она, и в голосе её слышался настоящий, неподдельный страх. — Быстро заходи, дура! Юки не сопротивлялась. Она позволила увлечь себя в темноту коридора, где пахло сыростью и старой древесиной. За спиной хлопнула дверь, и она услышала, как задвигается засов. — Сиди здесь, — сказала хозяйка, и её голос дрожал. — И не высовывайся, пока я не скажу. Она развернулась и выбежала обратно, оставив Юки в полной темноте. Юки стояла неподвижно, прислушиваясь. Её глаза привыкали к темноте медленно, но она не двигалась — только дышала ровно, считая вдохи. Где-то за стеной слышались голоса. Мужские. Громкие, уверенные, с резкими интонациями. — ...новые лица? — спрашивал кто-то. — Нет, что вы, — голос хозяйки был почтительным, льстивым, совершенно не похожим на тот, которым она говорила с Юки. — К нам только постоянные клиенты, вы же знаете. Мы соблюдаем правила. — А женщина в синем, что вошла перед нами? — второй голос — холодный, ровный, с металлическими нотками. Юки узнала его. И сердце её на миг остановилось. Тобирама. — Никакой женщины не было, — ответила хозяйка с такой искренней наглостью, что у Юки перехватило дыхание. — Вам показалось, Сенджу-сама. Свет у нас тусклый, все тени мерещатся. Молчание. Долгое, тягучее. Юки слышала, как в углу комнаты скрипнула половица под чьим-то тяжёлым шагом. — Значит, показалось, — повторил Тобирама. В голосе его не было угрозы. Только лёгкое, почти незаметное сомнение. — Что ж, бывает. Ещё несколько слов, неразборчивых. Смех — чужой, мужской, хриплый. Звук разливаемого саке. Звяканье посуды. Юки затаилась. Она стояла в этой тёмной коморке, прижавшись спиной к холодной стене, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Её ладонь лежала на рукояти катаны, и она сжимала её так сильно, что костяшки побелели. Не сейчас, — сказала она себе. — Не здесь. Через несколько минут голоса стихли. Снова заскрипела половица, и в коридоре раздались шаги — лёгкие, быстрые. Дверь приоткрылась. Хозяйка протиснулась внутрь, прижимая палец к губам. — Ты жива? — спросила она шёпотом. — Жива, — ответила Юки так же тихо. Хозяйка выдохнула — шумно, с облегчением. — Сенджу. Младший. Пришёл с отрядом, — она провела ладонью по лицу, и в темноте было видно, как дрожат её руки. — Я чуть не умерла, когда ты вошла. У них зрение — острое. Если бы он тебя заметил... — Он меня уже заметил, — перебила Юки. — Он унюхал меня, когда я ещё была в плену. Хозяйка замерла. — Что? — переспросила она, и голос её сорвался на шёпот. — То есть... он знает? Он узнал тебя? — Не знаю. — Юки покачала головой. — Но он сомневался. Сказал, что показалось. Может, не поверил. А может — у него другие планы. Хозяйка снова выдохнула, и этот выдох был полон ужаса. — Ками, — пробормотала она, хватая ртом воздух. — Я думала, всё, конец. Если он найдёт здесь агента Учиха, они перебьют всех. Меня, девок, клиентов — всем будет конец. Юки смотрела на неё — на эту женщину, которая только что соврала Тобираме в лицо, которая рисковала жизнью, чтобы укрыть её. И внутри неё шевельнулось что-то, похожее на уважение. — Вас зовут? — спросила она. — О-Хана, — ответила женщина, и в её голосе впервые мелькнула тень гордости. — Здесь я просто Хана. — Хана-сан, — сказала Юки. — Я не подведу вас. Я просто... я не знала, что он будет здесь. — Ну, теперь знаешь, — Хана покачала головой, и её страх начал отступать, уступая место практичности. — Он приходит раз в неделю. Иногда с братом. Иногда один. У него здесь есть... постоянная девушка. Юки нахмурилась. — Постоянная? — Да, — сказала Хана, и в голосе её появилась странная интонация. — Ты узнаешь её, когда увидишь. Светлые волосы, тихая, никогда не улыбается. Он её вызывает каждый раз. И они просто... сидят. Разговаривают. Пьют чай. Ничего больше. Юки моргнула. — Просто сидят? — Просто сидят. — Хана пожала плечами. — Может, он не такой, как все. Или она для него что-то большее. — Она помолчала. — В любом случае, тебе нужно будет её избегать. И его тоже. Ты здесь — только для информации. Никаких контактов с ним. Юки кивнула. Внутри неё что-то шевельнулось — опасное, почти запретное любопытство. Он приходит к одной и той же девушке. Просто сидит. Просто говорит. Это было слишком странно, чтобы не думать об этом. Но сейчас было не время для размышлений. — Что мне делать? — спросила она. Хана протянула ей ключ — маленький, ржавый. — Твоя комната — на втором этаже, в конце коридора. Слева от лестницы. Там тебя никто не найдёт, если ты не захочешь. — Она посмотрела на неё пристально. — И ещё. Если он снова придёт — ты не выходишь. Не выглядываешь. Не дышишь громко. Ты — тень. Поняла? Юки взяла ключ. — Поняла.