Самая лучшая лавка в городе

Лань Цижэнь места себе не находил от беспокойства. Не то чтобы на его долю выпадало много покоя с тех пор, как этот бунтарь и бесстыдник Вэй Усянь, охмуривший его младшего племянника — гордость клана Гусу Лань, дядюшкину любимую капустку — поселился в Облачных Глубинах. Но в последнее время всё стало ещё хуже. Лань Цижэнь едва успел привыкнуть к тому, что Усянь стал самым популярным учителем и безрассудная молодежь сидела на его хаотичных уроках, разинув рты от восхищения, и никто ни разу не уснул. Не то, что на его собственных, праведно-методичных, занятиях. Он смирился с вечно орущим ослом Яблочко, научился не замечать подозрительные стоны, иногда прорывавшиеся сквозь купол тишины вокруг цзинши, и закрыл глаза на винодельческие опыты с лотосами. Но потом даже и этот только-только устоявшийся распорядок дал трещину. Сразу после занятий и Лань Ванцзи и Вэй Усянь куда-то исчезали. И нет, они не шли в цзинши, чтобы среди бела дня предаться преступной страсти, и не валялись среди стайки своих пушистых любимцев на Кроличьей поляне. Само собой, их не было ни в библиотеке, ни в Холодном Источнике, вообще нигде в пределах стен, окружавших поместье. Лань Цижэнь охотно нарушил бы правила и прицепил к ним следящий талисман, но никак не удавалось подобраться поближе. Не на уроках же было это делать, под взглядом десятков внимательных глазёнок. Ясно было, что Вэй Усянь опять затеял какую-то аферу, а околдованный им Лань Ванцзи его поддержал. Знать бы ещё, что именно они вытворяют. А то ведь другие кланы ждут не дождутся, чтобы позлорадствовать над ханжами из Гусу Лань, которые рискнули связаться с бывшим Старейшиной Илина. Впрочем, некоторые — те, что подальновиднее, считали, что правящая семья Лань оказалась хитрее всех. Не ударив пальцем о палец, заполучила такого могущественного темного заклинателя и сделала из него кого-то вроде ручного дракона. К своим ластится, а чужих сожрет в мгновение ока. Пока никого не сожрал? Поверьте, это вопрос времени. Угнетенный этими мыслями, Лань Цижэнь попытался найти поддержку у старшего племянника, но тот только беззаботно улыбнулся, наливая дяде чай с изрядной дозой успокаивающего отвара. — Не беспокойтесь так, это вредно для здоровья. — С каких пор ты стал ещё и лекарем? — скептически хмыкнул Лань Цижэнь. — Глава клана должен быть сведущ в различных областях. — Только почему-то всеведущий глава клана не знает, где пропадает целыми днями его брат вместе со своим… — Супругом, — любезно подсказал Лань Сичэнь. Лань Цижэнь был уже закален и чаем не подавился, но все равно фыркнул. — Чем реже я буду слышать это слово, тем лучше. — Тогда с Сянь-Сянем? — ЛАНЬ СИЧЭНЬ! — Всё-всё, буду серьезным. Право, дядя, чем бы дитя не тешилось… Лань Цижэнь угрожающе сгрёб свою бороду в кулак. — Лишь бы не разнесло поместье, — как ни в чем не бывало продолжил Лань Сичэнь. — Разве вы не заметили, что в Облачных Глубинах стало намного тише. Толпа учеников не бегает за Вэй Усянем после занятий, Лань Цзинъи стал вести себя сдержаннее и даже Яблочко стал меньше голосить. — Только потому что они забирают эту горластую скотину с собой! — Сами подумайте, дядя, разве в компании этого осла можно совершать что-то… мм, опасное? — Не знаю насчёт опасного, — нахмурился Лань Цижэнь, — а предосудительное можно. Навьючить его сотней кувшинов с алкоголем, например. — Вы его плохо знаете, дядя. Яблочко стараниями Усяня отвык от тяжелого труда. — Что ты мне уши заговариваешь! — рассердился Цижэнь, — не знаешь, что они затеяли, так и скажи! — Думаю, что в итоге они сами поставят нас в известность, — уклончиво ответил Лань Сичэнь. На этой непродуктивной ноте их беседа и завершилась. Лань Цижэнь решил взять дело в свои руки и начать лично следить за нарушителями. Но сначала следовало подготовиться — запастись талисманами и стряхнуть пыль с техник слежения, которые он давно не использовал. Для них требовались специальная бумага и тушь. К очередному неудовольствию почтенного учителя их запасы были почти исчерпаны. «Наверняка этот обормот Усянь извёл, — бурчал он, разглядывая остатки. — Но ничего, завтра сам спущусь в Цайи, куплю все необходимое, и возможно, что-то разведаю''. Прошло меньше суток с момента, как Лань Цижэнь принял решение заняться расследованием сам, а оно уже принесло плоды. Он возмущенно пыхтел. Очень-очень возмущённо. Практически на грани искажения ци. И, конечно, не потому, что поднимался пешком на гору. Он специально не полетел на мече, а пошел самой трудной дорогой, надеясь, что возмущение испарится вместе с потом. Но как заклинатель высокого уровня он давно уже почти не потел, так что все недовольство продолжало яростно бурлить в организме. Когда этим утром он спустился в Цайи, чтобы пополнить запасы, то никак не ожидал столкнуться там с крайне неприятным и даже шокирующим сюрпризом. Он мирно предвкушал, как будет копаться в разных сортах бумаги, пробовать новые кисти и видеть на лицах торговцев одобрение своему безупречному вкусу. Вместо этого первое, что Лань Цижэнь увидел на улице, где торговали всем необходимым, была толпа. И не просто толпа, а шумная, взбудораженная, огромная очередь. Со всеми классическими атрибутами — номерками на бумажках, а то и прямо на ладони, сварливыми репликами «вас здесь не стояло» и «не больше одной вещи в одни руки» и прочими прелестями этого социального явления. Лань Цижэнь устоял перед искушением заткнуть всех разом заклятием молчания и решительно двинулся вперёд вдоль хвоста, растянувшегося на добрых два ли. Из толпы послышался возмущённый возглас: «Куда без очереди?», но тут же оборвался. Искушения для того и существуют, чтобы им поддаваться. Хотя бы изредка. Не дойдя до входа в лавку, куда так рвались жаждущие, он резко остановился. Ему, показалось или это действительно его младший племянник с самым невозмутимым видом пропускает в красивую резную дверь заведения очередную группу покупателей? Мир Лань Цижэня слегка покосился и на секунду у него потемнело в глазах. Он немедленно приступил к технике глубокого дыхания, не переставая сверлить Лань Ванцзи таким свирепым взглядом, что самый злобный яогуай обзавидовался бы и попросился в ученики. Лань Ванцзи его заметил, поклонился и сделал приглашающий жест. Лань Цижэнь и без этого уже рассекал толпу, как адмиральский корабль скопище утлых джонок. Джонки, то есть очередь, пугливо расступилась перед почтенным заклинателем с взъерошенной бородой и горящим взором. — Ща всю лавку скупит и нам ничего не останется, — горестно вздохнул кто-то за его спиной. — Нет, владельцы справедливые люди. Вчера старушке Ди помимо защитного талисмана подарили ещё и отличный талисман здоровья. — Повезло. — Да они и так с большинства денег не берут. Иначе с чего бы такая очередь? Лань Цижэнь скрипнул зубами и вошёл внутрь. В слабо освещённой просторной комнате веяло терпким ароматом трав. Вдоль стен стояли шкафы с открытыми полками, на них были аккуратно разложены талисманы и амулеты — бумажные, деревянные, даже серебряные. В центре находился широкий круговой прилавок, за которым на высоком стуле восседал Вэй Усянь, и высунув от усердия кончик языка, быстро-быстро рисовал на полосках бумаги запутанную вязь линий. У его локтя лежала целая стопка уже готовых талисманов, которые передавала в руки покупателей девушка, похожая на странствующую заклинательницу. Вид решительный, за спиной меч в темных ножнах. Она показалась Лань Цижэню смутно знакомой, но он не стал сосредотачиваться на этом. Со всей суровостью он обратился к племяннику. — Нам нужно серьезно поговорить, Ванцзи. Покупатели зашептались. — Это кто, рэкетир? — Думаете, и среди заклинателей так бывает? — Почему бы и нет? Они тоже люди. Гляньте, как угрожающе смотрит. Точно рэкетир, злится, что денег не занесли. — Эх… Лань Цижэнь постарался придать лицу более приличное выражение. Получилось с трудом. Он даже позавидовал Ванцзи, который с самым бесстрастным видом взирал на окружающих, словно не его поймали с поличным в сомнительной лавке. Тут из своего трудового лимба вынырнул Вэй Усянь и радостно воскликнул. — Дядя, как мы рады вас видеть в «Мистической стране»! — Где-где?! — Это название нашей магической лавки. Ванцзи вам представлять не нужно, а Мянь-Мянь, то есть деву Ло, вы, возможно, забыли… Девушка за прилавком коротко поклонилась. Лань Цижэнь процедил. — Отчего же. Я помню то собрание кланов, когда она покинула клан Ланьлин Цзин, возмущенная якобы несправедливостью по отношению к некоему темному заклинателю. — Отличная память! — восхитился Усянь. — Не морочь мне голову, — огрызнулся Лань Цижэнь. — Что все это значит? — Надо же, дядя… — прокомментировали покупатели. — Строгий какой. — Старый сухарь. — Не соглашусь, сестрица. Видный мужчина. Не такой красивый, как племянники, но если сбрить эту козлиную бородку, я бы не против… Лань Цижэнь побагровел. Этот абсурд надо прекратить немедленно. Он открыл было рот, но не успел дать волю гневу. Маленькая девочка выскочила из-под прилавка и подбежала к нему, протягивая сахарного дракончика на палочке. — Дедушка! У вас такой несчастный вид! Вот, возьмите конфетку. Она тоже мастическая… то есть магическая, улучшает настроение. Лань Цижэнь и дева Ло воскликнули одновременно. Она — с мягким упрёком. — Мянь-Мянь, иди сюда, не тревожь почтенного учителя! Он, хватаясь за сердце. — Дедушка! Я ещё чего-то о вас не знаю?! Этот ребенок… — Дочь девы Ло и ее мужа, который тоже работает у нас, — степенно ответил Лань Ванцзи. Вэй Усянь от смеха сполз со стула и чуть не упал. Утомленного избытком новых впечатлений Лань Цижэня усадили за чайный столик в углу и налили успокаивающего отвара. Лань Ванцзи составил дяде компанию. — Что вы такое затеяли? --прошипел тот. — Помогаем населению, — кротко ответил Ванцзи. — Бездонный омут оставил много последствий. — Так и избавились бы от них сами. Решили и простой народ приобщить? — Сами не успеваем. Ядовитый туман заразил рыбу и лягушек. Они кидаются на рыбаков, забегают в дома, пугают детей. Если снабдить жителей талисманами, то они смогут с ними справиться. — Да уж вижу, — Цижэнь покосился на корзину, из которой торчал хвост здоровенный рыбины, — принимаете плату натурой? Уверены, что она на вас не кинется, когда станете ее есть? — Мы не берём плату, но люди все равно приносят. Отказывать неудобно. — То-то я смотрю, у Вэй Усяня щеки округлились, — хмыкнул Лань Цижэнь. — Что? — всполошился Усянь, услышав эту реплику. — Я потолстел? — Ну да, — злорадно кивнул Лань Цижэнь. — Вылитый хомяк. То есть, бобёр, они же рыбу едят. Усянь огорчённо щипнул себя за щеку и вернулся к талисманам. Лань Цижэнь допил отвар и со стуком поставил чашку на стол. — Вечером жду вас у себя. Ванцзи поклонился и проводил дядю до двери. — Неужели накажут за доброе дело? — взволновалась очередь, которая неведомым образом уже была в курсе дела. — А ведь клан Гусу Лань слывет самым праведным… — Старики все лицемеры. Лань Цижэнь, не глядя по сторонам, прошествовал к дороге, ведущей в горы. В лавке к погрустневшему Усяню первым подбежал не Лань Ванцзи, а женщина, похвалившая внешность Лань Цижэня. — Не верьте ему, молодой господин. Он просто завидует. Какой еще бобёр, ваши щёчки прелестны! А скажите, ваш дядя холост? — Холост, сестрица Мэй, — ухмыляясь, подтвердил Вэй Усянь. — Навестите его на горе. Попросите помочь с нашествием обезумевших лягушек в вашей гостинице. Его зовут Лань Цижэнь, он очень опытный заклинатель. — Спасибо за совет. Так и сделаю. Лань Ванцзи исподлобья посмотрел на веселящегося Усяня. Тот ему подмигнул. — Я не дам ему тебя бить, — угрюмо сказал Лань Ванцзи, когда они вечером летели домой на Бичэне. Он закутал Усяня в свой плащ и крепко обнимал за талию. — А? — сонно отозвался Усянь, пригревшийся в его объятиях. — Ему будет не до этого. Думаю, сестрица Мэй опередила нас, и дядя, скорее всего, уже сбежал в затвор. Он тихонько захихикал. — Она была бы ему прекрасной парой. Сильная, волевая, почти молодая, хорошо готовит. Надеюсь, ещё не всё потеряно… В Облачных Глубинах царил покой. В теплых сумерках мерцали фонарики вдоль дорожек, в кустах попискивали птички, готовящиеся ко сну, адепты тоже расходились по своим спальням. У дверей цзинши их поджидал Лань Сичэнь. — А где дядя? — поинтересовался Усянь, спрыгивая с Бичэня на мягкую траву. — Удалился в затвор, — Сичэнь произнес это со всей серьёзностью, но глаза его смеялись. — Видишь, у меня способности к прорицанию, — обернулся к Ванцзи Усянь. — Не сомневаюсь, — подтвердил Сичэнь. — Дядя тоже о ваших сверхспособностях говорил. Велел передать, что самая выдающаяся — это умение находить неприятности и вовлекать в них остальных. Что до бобра — он подтверждает, так и есть. Эти его слова я не понял. — Зато я понял, — надулся Вэй Усянь. — Лань Чжань, я ужинать не буду. — Твои щеки — это самое красивое, что я видел в жизни, — ответил Ванцзи. — И глаза. И губы. Лань Сичэнь вздохнул и потихоньку удалился. Его брат и Вэй Усянь обладали ещё одной сверхспособностью — смущать всех вокруг. И внушать зависть.