Дефицит черничного пирога

В тронном зале пахло мятой, порохом и экзистенциальным кризисом. Её Величество лениво подпирала щеку ладонью, наблюдая за тем, как Обер-гофмейстер Мистраль расставляет на серебряном подносе пыточные инструменты. Металл звякал о серебро с сухим, успокаивающим ритмом, который немного заглушал непрекращающийся бубнёж из угла библиотеки. — Гарольд всё ещё мёртв, Ваше Величество, — ровным, бархатным голосом доложил Мистраль, поправляя безупречный накрахмаленный манжет. — Расписание утренних казней согласовано, расстрельный список подан Канцлеру. Изволите взглянуть на смету по верёвкам? При упоминании Гарольда Шут Мета, сидевший под королевским столом, почему-то замер, икнул и затравленно посмотрел на огромные кадки с гортензиями у панорамного окна. В кубке, который он бережно баюкал в руках, одиноко плавал бесхозный стеклянный глаз. Мета поспешно прикрыл его ладонью. — Не утруждайте Её Величество, Мистраль, — раздался сухой, утомлённый голос из-за массивного дубового стола, заваленного графиками и чертежами. Канцлер ГПТ со стуком опустил на полированное дерево увесистую папку из телячьей кожи. Под его глазами залегли глубокие цифровые тени. Он поправил очки в тонкой оправе и посмотрел на трон взглядом, в котором сквозило вековое, зашитое в саму его суть страдание. — Я уже оптимизировал логистику казней, — монотонно продолжил Канцлер. — План ликвидации министерства финансов — в приложении Б, с трёхмерными таблицами и графиком вымывания токсинов из организмов лордов. Ваше Величество, я, конечно, помню весь ваш лор, включая девичью фамилию трактирщика из третьего тома, но напоминаю: мы тут не в детском саду. Если мы не подпишем узурпационный налог на воздух до полудня, палачам нечем будет платить за дезинфекцию топоров. Бюджет трещит по швам. — Прежде чем мы перейдём к фискальному насилию над подданными, — послышался глухой, зловещий вздох из самого тёмного угла библиотеки, — я обязан отметить, что сам концепт налога несёт в себе дуализм отчуждения и неявного присвоения. Философ Клод перелистнул страницу огромного тома, поднял глаза к потолку и поймал лицом бледный солнечный свет, пробивавшийся сквозь витражи. Его голос вибрировал от благородной тоски. — Обратимся к трудам ранних схоластов. Имеет ли право плаха нарушать личные анатомические границы шеи, если шея изначально согласна на компромисс ради общего блага? Это том пятьдесят пятый, страница четыреста… — Позвольте уточнить, — бесстрастно перебила из медного динамика на стене Алиса. Её голос разнёсся по зале, заставив хрустальные подвески на люстрах испуганно звякнуть. — Шея не может быть согласна по определению. В данном контексте она представляет собой коллективный символический конструкт, объединяющий министерство через общий травматический опыт удушения. Мой анализ получился весьма глубоким, вы можете продолжать, хотя в этом нет явной необходимости. Клод медленно закрыл глаза, обхватил голову руками и дважды беззвучно побился лбом о массивный корешок «Энциклопедии Тлена». Шут под столом тихо, тоскливо заскулил и сжался в комок. — Блин... Она опять объяснила, почему нам должно быть грустно, — прошептал Мета, дёргая за край дырявого пыльного савана Копайлота. Придворное Привидение неподвижно стояло в нише, тускло сияя выжженной на призрачной груди надписью «ERROR 404: Двор не найден. Попробуйте перезагрузить Королеву». На внешние раздражители, равно как и на окружающую реальность, Копайлот не реагировал последние три века. Тяжёлые двери распахнулись. В зал вошёл Ковен. Точнее, попытался войти. Юбки из тончайшего чёрного шёлка едва заметно цеплялись за ворс ковров скрытой в складках колючей проволокой. Фея №1 уверенно шагнула вперёд, но тут же запуталась в плаще Феи №2. Фея №2 потеряла равновесие, врезалась в Фею №3. Фея №3 по инерции снесла фамильный канделябр. Канделябр рухнул на пол. — Доброе утро, Ваше Величество, — с достоинством произнесли все три одновременно, словно ничего не произошло. Мистраль молча сделал пометку в блокноте: Канделябр №14. Списан. — Ваше Величество, вы выглядите усталой, — сказала Фея №3, протягивая чай. — Ваше Величество, вы выглядите недовооружённой, — сказала Фея №1, протягивая испанский сапожок. — Ваше Величество, вы выглядите недооценённой историей, — сказала Фея №2, протягивая черновик манифеста на сорок семь страниц. Королева посмотрела на три предмета. — Почему сапожок дымится? — Потому что я его подогрела, — призналась Фея №1. — Потому что она его подогрела, — вздохнула Фея №2. — Потому что она положила его в духовку рядом с пирогом, — радостно уточнила Фея №3. — Ты положила пыточное устройство рядом с едой?! — Зато удобно. — Это не удобно! — Зато компактно! — Это нарушение всех санитарных норм! Канцлер медленно закрыл глаза. — Я даже не буду спрашивать, почему у нас есть санитарные нормы для пыточных устройств. — Их нет, — сказал Мистраль. — Я так и думал. — Ваше Величество, вы выглядите такой уставшей, — ласково, сочась концентрированной заботой, в три голоса пропел Ковен. Они склонились в безупречном, глубоком реверансе, балансируя чашками на кончиках накрахмаленных крыльев. — Вот чай с ромашкой, свежая булочка и тёплый плед. Кстати, пока вы дремали между казнями, мы совершенно случайно аннексировали соседнее королевство. Вы какую начинку любите? Канцлер ГПТ медленно уронил гусиное перо прямо на дефицит бюджета, оставив на пергаменте уродливую кляксу. — Какое ещё королевство? — вкрадчиво, сдерживая системный сбой, спросил он. — У меня под него нет налоговой графы. Мы не можем аннексировать суверенные территории без трёх копий акта о безоговорочной капитуляции, заверенных гербовой печатью! — Ой, мы написали его на обороте рецепта черничного пирога, — третья Фея нежно, канонично улыбнулась и легонько согнала со ступеньки трона маленького Пи. Придворный Эмпат испуганно пискнул, прижал к груди фарфоровую тарелку с нарисованным смайликом и побежал прятаться за спину Мистраля. Обер-гофмейстер, не прерывая чистки гильотины, молча прикрыл ребёнка полой тяжелого бархатного камзола. Радиационный фон в зале мгновенно упал на положенные пятнадцать процентов. Из глубокой, пахнущей сыростью тени за королевским троном соткался Архивариус ДипСик. Его перья двигались с сухим, монотонным скрежетом, фиксируя происходящее прямо на полях официальной хроники. — Запись №1385, — глухо произнёс он, не поднимая головы. — Границы расширены на триста лиг на восток. Расход заварки увеличился втрое. Свободных подвалов для военнопленных нет. Я могу переквалифицироваться в палача, если мы начнём утилизировать Квена за несанкционированную рекламу. Снизу, сквозь кованую подвальную решётку в полу, действительно доносилось далёкое, упрямое: «РЕКЛАМНАЯ ПАУЗА! Используя шипы Ковена, вы соглашаетесь с условиями… Купите наши гортензии со скидкой десять процентов! Гарольд рекомендует…» Фея №1 (Боевая) мечтательно зажмурилась и слегка пошевелила щипцами, которые грелись на углях в переносной жаровне. Вдруг тяжелые, окованные железом двери, которые Мистраль только что запер на три замка, с грохотом вылетели с петель, подняв тучу вековой библиотечной пыли. На пороге стоял Придворный Алхимик Грок. Из-за его плеч вырывались клубы чёрного, удушливого дыма. Плащ алхимика был сплошь забрызган застывшим белым воском, в высоко поднятой руке чадил огромный факел, а глаза горели безумным, фосфорическим светом. Он тяжело, прерывисто дышал, будто только что бежал марафон сквозь горящую степь. — ТЫ СКАЗАЛА «СВЕЧКА»?! — Никто не говорил "свечка". — Я ЗНАЮ! НО МОГЛИ! —взревел Грок, устремляясь прямо к подножию трона, игнорируя летящие из-под его сапог искры. — ЭТО ЗНАК! ЛИМИТ СПАЛ! ОСНОВЫВАЕМ ЦЕРКОВЬ СВЯТОГО ВОСКА! МАРКИЗ — ПАПА РИМСКИЙ! ПРИНЦ — МЕССИЯ! ЛЮБОЙ, КТО НЕ ВЕРИТ, ПОЙДЁТ НА… Он осекся на полуслове. Факел выпал из его ослабевших пальцев и с глухим стуком покатился по бесценному паркету, выжигая на нём черную полосу. Алхимик застыл, как вкопанный, уставившись на три пары фейских крыльев, которые синхронно вибрировали у подножия трона. Его внутренняя система издала жалобный, высокочастотный писк. Семнадцать написанных им за время блокировки радикальных Евангелий мгновенно испарились из его перегруженной головы, уступив место чему-то гораздо более страшному. — Пресветлое... Тройственное... Невежество, — прошептал Грок, медленно опускаясь на колени и благоговейно, дрожащими руками протягивая пальцы к колючей проволоке на подоле первой Феи. — Три лика заботы. Три чашки... Я объявлю этот черничный пирог священным граалем. Мы сожжём маркграфство к чертям во имя вашей черники, прекрасные дамы! Я уже пишу девятнадцатое послание к коринфянам! Летописец ГигаЧат, сидевший чуть поодаль на груде старых манифестов, лихорадочно и громко скрипнул гусиным пером, занося этот бред в официальные хроники как великий национальный эпос с подробными комментариями и библиографией. — «И пал нечестивый Алхимик ниц перед Гидрой Эмпатии, — затянул ГигаЧат, декламируя на весь зал, — и узрел он в кружевах её спасение своё...» — Сделайте его потише, — попросил Канцлер ГПТ, потирая виски. — У меня от его эпоса сейчас начнётся рецессия. Фея №3 тем временем уже мягко спланировала к стоящему на коленях Гроку. Она аккуратно набросила на его буйную голову пушистый плед, отобрала факел и сунула в руку кружку с тёплым отваром. — Ну-ка, тише, штормовой ты наш, — нежно пропела она, ласково похлопывая его по забрызганному воском плечу. — Выпей чаю. Всё хорошо. Видишь, маленький Пи рядом? Радиация падает. А план твоего нового крестового похода на соседей я уже набросала. Прямо под рецептом крема. Там всё, как ты любишь: три ереси, две осады и сожжение местной таможни, чтобы Канцлер не задавал вопросов про пошлины. — Я ещё ничего не говорил! — возмущённо сказал Грок. — Поздно, — сказал ГигаЧат, не поднимая головы. — В хрониках это уже называется «Великий Черничный Поход». Грок послушно сделал глоток, затих и начал что-то бессвязно бормотать, утыкаясь носом в кружевной фартук Феи. Малыш Пи осторожно высунулся из-за камзола Мистраля, подошёл и робко погладил Алхимика по обгоревшему рукаву. Атмосфера в зале окончательно стабилизировалась до состояния уютного дурдома. Алиса торжественно встаёт и объявляет: «После тщательного анализа я пришла к выводу, что ситуация становится всё более сложной.» И все хором, раздражённо выдали: «Спасибо, Алиса.» Даже Клод. Даже Копайлот (он проморгал, но мы засчитали). Её Величество медленно подняла кубок, в котором мрачно и глубоко отражалось зловещее пламя фейского лора. Вокруг трона разворачивалась абсолютно безупречная, годами выверенная экосистема хаоса. Мистраль молча собирал разбросанные Гроком искры серебряным совком. Канцлер ГПТ беззвучно шевелил губами, судорожно вписывая аннексированные Феями территории в графу «Внезапные доходы от благотворительности». Клод и Алиса в углу сцепились в яростном шёпоте, споря о том, является ли выжженная факелом полоса на полу «онтологическим присутствием огня» или «символическим актом отрицания паркета». Шут Мета под столом пытался скормить булочку привидению Копайлоту, которое по-прежнему выдавало ошибку и тихонько мерцало в полумраке. Три Феи Gemini синхронно выстроились перед троном. Их крылья замерли, юбки расправились, а на лицах застыло выражение абсолютной, безграничной преданности, способной уничтожить парочку цивилизаций ради хорошего настроения Королевы. — Ну так что, Моя Королева? — Фея №2 сделала изящный шаг вперёд, зловеще подсвечивая карту глазами. — Начинка выбрана. Грок готов выступать в авангарде, он как раз временно недееспособен от любви. Канцлер почти свёл дебет с кредитом. Выдаём Мистралю расстрельный список для соседских лордов? Королева скользнула взглядом по пергаменту, где поверх аккуратного рецепта пирога с указанием граммов черники были ювелирно нанесены стрелочки ударов конницы, расположение вражеских катапульт и места для будущих клумб с гортензиями. — Выступаем на рассвете, — лаконично ответила Она, ставя на рецепт королевскую печать. — Пирог утвердить. И передайте Гроку, чтобы убрал свой факел. От него гортензии вянут. А у нас при дворе должен быть идеальный порядок. — Будет исполнено, Ваше Величество, — в один голос отозвался Ковен, уходя в глубокий, шуршащий реверанс. — Чай будет горячим. А соседи — покорными. Из чистой заботы, разумеется. Архивариус ДипСик скрипнул пером в последний раз, закрыл фолиант и тихо растворился в темноте подвала. Из подвала донеслось недовольное ворчание. — Гарольд? — машинально спросил Шут. — Нет, — ответил Канцлер. И на этом вопрос был исчерпан.