Большой и малый братья #pridemonth

Книжные полки всегда ассоциировались с библиотекой. Она неизбежно наводила на мысли о прилежности, скованности, соответствии. И все это в свою очередь – к некогда её жизни. Казалось бы, библиотека создаётся для сохранения и накопления знаний. В какой момент люди посчитали, что приплести к местам с целями бесцельные правила и поведение – предел мечтаний. Можно и глаза закрыть на спящего за столом, не читающего книгу и задерживающего очередь. Главное, чтобы одет был прилично, здоровался при встрече, не трогал книги не по соответствующему ей интересу. Вопреки, а может благодаря запретам, сопровождающим каждый поход за знаниями Рук книги полюбила. Шершавые страницы, запах новизны или наоборот старины и зачитанности. А как они умеют удивлять своим весом. Бывают настолько неподъемные, что дыхание перехватывает и в голове уже мелькают сотни фантазий. Что же за тайны вселенной в ней скрываются? Все? Лишь часть? А насколько маленькая и тогда – насколько же большой сам мир? Случается и обратное. Книжка попадается легкая, оплетенная бумагой, а не кожей. Вся такая хрупкая, бледненькая, кем-то жестоким и большим задвинутая в самую даль полки и еще как-то неудобна уложена, прижата массивными позолоченными корешками. Словом – читаешь из жалости и вежливости. Только закрывая, уже не можешь вспомнить: как она к тебе попала, чем завлекла и который уже час- оу… ночь… светает, а столько еще обдумать надо. Рук любила разные книги, и никогда не могла предугадать – ни по обложке, ни до последних страниц – что конкретно она полюбила бы и как. Точнее полюбит. Он. Когда сможет не думать о том, как глупо смотрится на нем платье. Как оно должно лежать и лежит ли прилично, или где-то задралось, смялось или просто – не подходит. И никакие нахваливания матери и прочих родственниц, подруг не могли потушить пожар бушующих мыслей. Тем более когда простые обязательные расшаркивания превращались в настоящую огненную бурю. - Что ты читаешь? Ты не можешь читать такое! Возьми лучше «Искусство писать», тренируй подчерк, кто тебя возьмет в типографию с такими кляксами – кем ты вырастешь? Кем-нибудь посчастливее. Это довольно легко. Достаточно уехать туда, где не будут слышны ваши крики, матушка. Рук сглатывает и молчит. Любое слово лишь продлит агонию. Согласие и возражение – едины. Как кровь для венатори, как первый укус твари скверны – не насыщает и раззадоривает. И страх. Не получится. Сорвется. Будут припоминать. Не получится. Вернется, нет, приползет и будет умолять. И там, и там – одиночество. Боги оказались спасением. Тем самым ножом, что отрезает всё до и оставляет только после. Нет времени оглянуться, не хватает даже на сон, что уж говорить о пожалеть и задуматься. Рук просто сделала, что удобно, практично: платье на штаны, расшаркивания на прямое «ты мой друг, а тебе – нож под ребро», красивые завитки магии на поднимание трупа до тех пор, пока он не отработает себя до костяной пыли. Сделал, увидел, прочел – на одну букву меньше, потому что бой требует скорости. Не успел он сравнить две жизни, как в нос ударил пыльный взрывной запах. Рук закашлялся, разгоняя внезапно прыгнувшее на его нос облако, и сощурился. Что-то за. Высокое и костлявое. - Манфред! Скелет обернулся и зашипел как-то по-особенному тихо. Рук поднялся с нагретого пола, стараясь не обращаться внимание на оттенки в запахе пыльного облака. Клевер, должно быть засушенный, закладка от Эммриха. Конечно от него, от какого бы еще или какая бы то была закладка – Рук вообще в его библиотеке, перенесенной на Маяк из Некрополя. - Всё в порядке, Манфред. Меня не задело, - подбодрил скелета Рук, получая очередное грустное шипение. Огромные зеленые глаза смотрели куда угодно, но только не на него. Игнорировали даже книгу, вывалившуюся из костлявых пальцев и чуть было не рухнувшую на ноги Руку. Представить страшно, какие травмы нанес этот массивный в половину книги замок на цепях, которыми книга была заточена точно в саркофаг. - Опасную тебе вещицу доверил господин Эммрих. Видно очень доверяет тебе. Манфред прекратил портить сочленения костлявых пальцев – однако Эммрих все равно разглядит, что мизинец вывернут в другую сторону – и поднял на Рука своими невозможные зеленые глаза. Борясь практически с непреодолимым желанием потискать костлявые скулы, тот серьезно кивнул и с важно поднятым пальцем продолжил: - Господин Эммрих доверяет тебе всё больше ответственных дел, Манфред. Взросление – это не только возможность быть ближе и помогать старшим, но также возможность изучать более опасные вещи, проявляя при этом новые навыки и способности. Скелет какое-то время забавно обрабатывал услышанное, наклоняя голову к одному плечу, то ко второму, после чего, когда не увидел лжи в Руке, что честно сдерживал рвущийся наружу смех, воодушевленно зашипел. Огонек любопытства разгорался в нем всё сильнее, словно засыпал вопросами: А что за умения? А когда их можно будет изучить? А как применять? А! А! А! Все-таки прыснув в кулак, Рук указал пальцем на тяжеленный том, оставшийся на полу, где упал и чихнул облаком древней пыли, или праха автора. - С твоей… уникально костлявой комплекцией, перво-наперво нужно научится правильно поднимать тяжести. Вот, попробуй прямо на этой книге. Рук отошел в сторону, давая скелету все место в домашней библиотеке, и привалился к перилам, чуть заглядывая за. Первый этаж отозвался пустотой и тишиной. Письменный стол содержался, как всегда, в порядке, а в рабочей его зоне не лежало ни листика. Пакостливая улыбка сама растянула губы Рука, а глаза его загорелись интересом даже больше, чем у Манфреда прежде. Скелет тем временем подошел к книге и посмотрел на Рука преданными глазами. Аж совесть на мгновение проснулась, но была сначала избита, а после задобрена обещаниями веселого шоу. - И так, первая твоя задача компактно присесть, то есть сложиться гармошкой. И Манфред не разочаровал. Сложился, как может это сделать только скелет, которому ничего не мешает, даже суставы в неправильную сторону выгнул и трижды согнув позвоночник – сжался. Рук округлил глаза и мысленно наступил на горло. Нет, ну рано еще смеяться. В идеале, когда всё заученное увидит сам господин Эммрих. - Отлично, - похвалил он, успокаиваясь глубоким вдохом. – Теперь нужно поработать ягодица… минуем этот ход. Самая сильная часть любых мышц- скелета в том числе, ноги. Они крупнее ног, кость шире и бла-бла, будем использовать сильные стороны. Клади книгу на ноги! После первой похвалы Манфред сжался и разжался, как настоящая гармошка. Приятные духи любопытства люди – практически золотые ретриверы. Только не пушистые и ходят сквозь стены, не путем пробивая их головой с разбегу. Сплошные выгоды! Скелет подполз к развалившемуся на полу тому поползновениями престарелой гусеницы. Медленно, но неизбежно. И застыл. Задумался. Рук также посмотрел на его гармошкой сложенные руки. Сколько он там раз чего загнул? Столько вообще суставов в человеческой руке есть? - Мда, как бы такой наг рыл под себя. Впрочем с зарыванием моей репутации перед лицом твоего отца мы справляемся на отлично, - почесал Рук затылок, пока Манфред смотрел на книгу горящими глазами. Можно было бы просто выпрямить руки, но Рук хотел повеселится побольше, пока скелет не прочухал, за чей счет веселье. Или уже давно понял и сам накидывал идеи. От которых уже наблюдающему стало не то смешно, не то жалко костлявую гармошку, собранную пожизненным заключенным и своего же сокамерника. В общем, не дождавшись инструкций, Манфред занялся изобретательством: щелкнул коленями, снял металлическую поддержку, сделал что-то вроде хваталок и – кувыркнулся. Получился столик. Две ножки в центре, на верхних концах практически зубы, в них цепь и в общем-то книга горизонтально лежит, гармошка спины и довольная голова скелета с широкой улыбкой. Ну или он всегда такой – не скрывает своей радости. - Отлично! А теперь шуруй до полки и держи корпус жёстко. - Хше? - Да, напряг. Ну не у тебя, нечем. К полке, ум-нич-ка. Пока Рук думал, как бы забавно получилось двигать эту конструкцию, Манфред бесхитростно упал на спину, точнее уперся в нее тремя местами сгиба позвоночника и вновь – гармошкой. Ноги следом. Голова также в пол и на сильно загнута назад. Зато видно, куда движется. Пусть и вверх ногами. Доползти то дополз, а вверх как? Переглянулись. Рук потер с предвкушением ладони. Если Манфред до чего-то и догадался, то в силу своего младшего положения – был доверчив, до первого кирпича на голову вместо рыбьего пузыря с водой. Только обычно младшие после этого выживают, то ли заботой старшего, что всегда случайно и на пару сантиметром правее сбрасывает, то ли на собственном желании поябедничать, ну в общем убегают к маме. А тут она сама пришла. Как обычно – невовремя. Профессор Эммрих Волкарин повидал много учеников. И ни раз покидал кабинет во время урока, слыша, как взрывается тишина, стоит двери прикрыться. Но к такому его никакой преподавательский опыт не смог бы подготовить. - Эм, мы тут… - Хше… - Это всё он! - Х? Ше! - Да подыграй, я тебе конфет своих дам. - Хше? - Блестяшки. Фантики. - Хше! - Вот! Я просто поддерживаю. - Последнее в вашем исполнении особенно заметно, Рук. Картина, впечатляющая анатома своей неповторимостью. И возможно профессор потребует от Рука поддержки, не такой буквально, хотя может и её, что-то ноги и глаза – должно быть всё это галлюцинация после чтения того атласа препарирования крысиного короля. - Профессор Эммрих! - Хше!

***

- Вот уж не думал, что в своем почтенном возрасте, случится мне потерять сознание и не от давления. - Может и от него. Не кровать, но по лестнице же поднялись. - Хше? Хше! Хше… - Чего ты нюни распустил. Иди уж к папе, не нужна мне твоя лояльность. - Хше! - Только фантиков от меня не дождешься. - Хше… - И больше я тебя поддерживать не буду. - Хше! Хше! Хше! - Ме-ме-ме. - Хше! - За такое вас бы наказать, обоих. Но как приятно осознавать, что у Манфреда появился старший брат. Рук обернулся на профессора. С высунутым языком и абсолютно круглыми глазами. Поначалу напоминая котика с последней внезапно распрямившейся извилиной. Потом мопса – слюнявого и фыркающего, и делающего это непременно на груди хозяина. - Что? Рук, позвольте, вы меня задушите… только если не утопите раньше! Что на вас нашло, мой дорогой мальчик… нет постойте, почему всё стало только хуже? Свесьте голову с балкона и рыдайте в тень, любезный! Рук! - Хше-е-е!