Не нужно быть идеальным

Прохладный вечерний воздух Монако смешивался с терпким сигаретным дымом. Эта странная смесь — запах моря, дыма и города — окутывала Лиама плотным кольцом. Он никогда не курил. Может быть, когда-то пробовал, прячась за кустами с мальчишками во дворе, но это никогда не было чем-то серьезным. Сегодня он стрельнул сигарету у парня на ресепшене в обмен на автограф и молчание. Горечь ровно ложилась на язык, пальцы подрагивали при каждой неуверенной затяжке. Искусственный интеллект объяснил ему, что желание курить у некурильщика — всего лишь способ заземлиться и успокоиться при нехватке воздуха, и посоветовал сделать дыхательную гимнастику. Сейчас, туша сигарету о перила балкона и скидывая ее в пепельницу, Лиам думал, что все-таки следовало сделать дыхание по квадрату. Он брезгливо стряхнул пепел с футболки и вздохнул. Подумал о том, что в этой жизни у него ничего не получается, даже курить. Эта мысль вызвала смешок, переходящий в неконтролируемый смех. Со стороны это, наверно, выглядело страшно. Лиам, один на балконе, мелко трясется, сводимый очередным приступом смеха. Чем обычно заканчиваются такие приступы? Разумеется, слезами. В горло словно насыпали иголок, зрение расплывалось из-за нахлынувших слез, а из груди вырвался рваный вдох. Плакать он не будет. Еще не хватало! Это означало открыто принять поражение в борьбе с собственной жизнью и обстоятельствами. «Продолжай называть это обстоятельствами, когда все это результат отсутствия таланта. Уверен, что гонки — это твое?» Лиам с силой хлопнул дверью балкона, дребезжание стекла перебивало осуждающий голос в голове. Нужно принять душ. Точно. Это поможет привести в порядок мысли и смоет въедливый запах дыма с кожи. Скоро должен вернуться Арвид, он точно не должен знать, что Лиам курил. Зачем волновать его лишний раз? В интернете он вычитал, что от запаха сигарет успешно помогает избавиться корица. Кажется, в коробке на столе он видел чай с корицей — как раз то, что нужно. В душе он старался ни о чем не думать, фокусируя внимание на ощущении стекающей по коже воды и пены, на глубоких вдохах и запахе мятного шампуня и лавандового геля для душа. Всё хорошо, он в безопасности, ничего не случилось. Тогда почему сердце колотилось так, словно сейчас выскочит из груди и свалится прямо на мокрую плитку? К горлу подступила волна тошноты, и Лиам задышал еще глубже. Наспех вытершись и одевшись, Лоусон постарался занять себя приготовлением чая. Короткие, ритмичные движения, которые должны были помочь заземлиться и снизить тревогу. К сожалению, чтобы сделать чай, не требовалось много времени, и вот он уже сидел на кровати с горячей кружкой в руках и пялился в стену. Мысли роились в голове, и Лиам старался их заглушить, разглядывая неровную поверхность краски. Звук открывающейся входной двери вывел Лиама из транса. Он вздрогнул, едва не проливая уже подостывший чай на одеяло, и постарался придать лицу максимально будничное выражение. В прихожей послышался шорох, тихий вздох и стук карточки-ключа о поверхность комода. Арвид вернулся. Лиам сделал быстрый глоток и снова зафиксировал взгляд в одной точке на стене. Он чувствовал себя ментально обнаженным. Ему казалось, что его паника, его минутная слабость на балконе и этот дурацкий сигаретный дым, который он так отчаянно пытался замаскировать корицей и лавандой, сейчас висят в воздухе словно кричащий таблоид: «Посмотри на меня, я не справляюсь». Арвид вошел в комнату мягко, без лишнего шума. Он все еще был в командной поло, уставший после затянувшегося разбора телеметрии с инженерами, со слегка растрепанными волосами. Но стоило ему переступить порог спальни, как его взгляд мгновенно зацепился за фигуру Лиама. Линдблад не был глупым. И, несмотря на свои восемнадцать, он умел читать Лоусона как открытую книгу — навык, который он отточил за последние месяцы, аккуратно обходя острые углы лиамовых защитных барьеров. Арвид уловил этот слишком сильный, почти удушающий аромат корицы вперемешку с мятой. Заметил, как побелели костяшки пальцев Лиама, сжимающие кружку. И то, как неестественно ровно тот дышал. — Привет, — тихо сказал Арвид, проходя вглубь комнаты. Он не стал включать верхний свет, оставив гореть только приглушенное бра у кровати. Лиам заставил себя поднять голову и выдавить дежурную, слегка кривую ухмылку, которая должна была сойти за привычное приветствие. Он отработал этот жест до автоматизма перед сотнями телекамер, но здесь, под прямым, немигающим взглядом Арвида, это было бесполезно. — Привет, — голос прозвучал слишком хрипло, и Лиам поспешно кашлянул, прочищая горло. — Как прошел брифинг? Не сильно устал? Арвид не ответил. Он проигнорировал вопрос и вместо этого подошел ближе, его шаги по мягкому ковролину отельного номера были почти бесшумными. Линдблад остановился у самой кровати, сверху вниз разглядывая Лоусона. Затем он потянулся вперед и мягко обхватил пальцами кружку, которую Лиам сжимал так, словно это был руль на скорости за триста. — Отпусти, — тихо попросил Арвид. — Ты сейчас её раздавишь. Лиам разжал пальцы не сразу. На секунду ему показалось, что если он отпустит эту несчастную чашку, то физически развалится на куски, которые потом придется собирать по всему Монако. Но Арвид аккуратно забрал её, развернулся и поставил на прикроватную тумбочку. Обернувшись, он сел на край матраса, достаточно близко, чтобы Лиам почувствовал тепло его тела, но оставляя ему пространство для маневра. Для побега, если потребуется. То, насколько естественно и безошибочно он читал Лиама, было страшно. Арвид протянул руку и перевернул ладони Лиама вверх. Лоусон инстинктивно дернулся, пытаясь спрятать руки в рукава худи, но Арвид удержал. Его подушечки пальцев медленно, почти невесомо провели по внутренней стороне запястий Лиама, а затем скользнули к кончикам пальцев. К тем самым, которыми Лиам десять минут назад судорожно сжимал сигарету. «Он знает, — пронеслось в голове. — Он все про тебя знает. И он разочарован». — Лиам, — Арвид поднял на него глаза. В полумраке комнаты они казались совсем темными, лишенными привычного юношеского задора. В них читалась только пугающая, несвойственная его возрасту подлинная взрослая серьезность. — Ты курил. — И что? — Лиам резко вырвал свои руки из хватки Арвида и отсел дальше, упираясь спиной в изголовье кровати. — Пойдешь доложишь? Скажешь, что твой напарник нарушает режим? Давай. Вперед. Всем как раз нужен повод, чтобы сделать тебя первым гонщиком в команде. Лиам злился, но эта злость была насквозь фальшивой, она только служила щитом для дикого, парализующего страха. Он ждал привычного сценария. Сейчас Арвид должен был нахмуриться. Должен был накричать и сказать, что Лиам ведет себя неадекватно, что он истеричка, что с таким отношением к делу ему не место в Формуле-1. Прошлые отношения приучили Лоусона к тому, что любая его слабость — это автоматический проигрыш. Ошибка на трассе? Ты ничтожество. Срыв дома? Ты портишь мне жизнь. — Давай, Арвид, скажи это, — выплюнул Лиам, чувствуя, как к глазам снова подступают те самые позорные слезы, которые он так отчаянно пытался подавить, стоя на балконе. — Скажи, что я безответственный придурок. Что я не справляюсь. Ну? Чего ты молчишь? Арвид не шелохнулся. Он выслушал эту тираду с абсолютным, почти пугающим спокойствием. Он не разозлился, не ушел и не хлопнул дверью. Он просто смотрел на Лиама, и в его взгляде читались беспокойство и понимание. Это, черт возьми, бесило. Разве можно быть более идеальным? На фоне Арвида Лиам точно выглядел посмешищем. — Мне плевать на сигареты, Лиам, — наконец тихо произнес Арвид. — И ты прекрасно знаешь, что я никогда ничего никому не скажу. — Тогда какого черта ты докапываешься?! — голос Лиама сорвался на высокой ноте. — Я докапываюсь до того, почему ты пытаешься это от меня спрятать, — Арвид сократил дистанцию. Он придвинулся ближе, преодолевая выстроенные Лиамом баррикады, и снова потянулся к нему. Лиам отвернулся к окну, упрямо сжимая челюсти. Его мелко трясло. — Ты думаешь, что если ты не идеален, если у тебя сдали нервы после паршивого Гран-при, то я соберу вещи и уйду? — спросил Арвид. Его голос звучал так ровно и уверенно, словно он читал мысли Лоусона. — Ты думаешь, что мою любовь нужно заслуживать безупречной ездой и правильным поведением? «Да, потому что всегда было так». — Перестань, — глухо выдавил Лиам, зажмуривая глаза. — Просто... перестань. — Не перестану, — Арвид подался вперед и обхватил руками плечи Лиама, с силой, но без грубости разворачивая его к себе. — Посмотри на меня, Лиам. Посмотри. Лиам нехотя открыл глаза. Арвид был совсем рядом. Его карие глаза бешено метались по лицу Лиама. — Год назад ты закончил тот кошмар. Ты ушел от нее, — тихо, но четко произнес Арвид, фиксируя Лиама на месте ладонями. — Но ты до сих пор ждешь, что за каждую ошибку тебя будут наказывать. До сих пор думаешь, что мы с тобой — какая-то сделка, где ты обязан быть удобным, чтобы тебя не бросили. Так вот, забудь об этом. Лиам попытался что-то возразить, но Арвид перебил его, качнув головой: — Я люблю тебя не за твои достижения. Мне не нужен идеальный напарник или святой парень. Мне нужен ты. Со всеми твоими загонами, страхами и дурацкими шутками, раз уж на то пошло, — он криво усмехнулся, делая акцент на последнем аргументе. Маска Лиама дрогнула, и он издал хриплый смешок. — Тебе не нужно быть идеальным, чтобы заслужить мою любовь. Её вообще не надо заслуживать. Пружина внутри Лиама, которая была натянута до предела последние несколько дней, с громким щелчком лопнула. Защищаться больше не было нужды. Прошлое, стоявшее за спиной удушливым призраком, вдруг потеряло свою силу перед этой чистой, железобетонной уверенностью его парня. Лиам издал короткий, рваный звук — что-то между вздохом облегчения и всхлипом — и просто упал вперед, утыкаясь лбом в жесткое плечо Арвида. Арвид тут же перехватил его. Он обнял Лиама крепко, собственнически, утягивая их обоих вниз, на подушки. Лоусон судорожно вцепился пальцами в ткань его командной поло, пряча лицо в изгибе шеи парня. Его наконец-то отпустило. Слезы все-таки потекли, горячие и беззвучные, но теперь это не ощущалось как поражение. Арвид просто держал его, медленно поглаживая по спине, давая выплакать и выместить все то напряжение, которое Лиам копил месяцами. — Всё нормально, — шептал Арвид ему в макушку. И впервые Лиам этому верил. Спустя полчаса в комнате воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Чай с корицей на тумбочке окончательно остыл. Бра по-прежнему горело тусклым золотом, выхватывая из темноты контуры мебели. Лиам лежал, устроив голову на груди Арвида, и слушал размеренный, спокойный стук его сердца. Дышать стало удивительно легко, впервые за долгое время в легких хватало воздуха без всякой дыхательной гимнастики. Паника отступила, оставив после себя приятную опустошенность. Арвид лениво перебирал светлые пряди Лиама, задумчиво глядя в потолок. В его движениях не было спешки, только безграничное терпение. Он знал, что старые травмы не исчезают за один вечер. Знал, что Лиам еще не раз попытается закрыться или заслужить его одобрение. Но Арвид был готов ждать. Столько, сколько потребуется. Он переплел свои пальцы с пальцами Лиама, чувствуя, как тот расслабленно отвечает на жест, уплывая в сон.