Флаг Фей

Ходят слухи, что в Шотландии существует настоящая магия, и эти сказки про фейри и ловлю ведьм, которыми кормят непослушных детишек, которые слишком хотят верить в невероятное волшебство — правда. А еще ходят слухи, что все Маклауды имеют какое-то древнее колдовство. Мне в детстве об этом тоже рассказывала мама вместо нормальных книг на ночь — о том, что я однажды тоже смогу зачаровывать чудесных фейри сказками рода Маклаудов и ворожить селок. Как вы уже поняли, я Маклауд. Как вы уже поняли, это все неправда. — Эван! Ну что ты там возишься? — донесся звонкий голос с первого этажа. Я зажмурился, резко захлопывая книгу со старыми шотландскими сказками и легендами, и скользнул ногами по деревянному полу, чтобы отодвинуться на кресле. — Иду, мам, — устало крикнул я, толкая плечом дверь, выходя из своей комнаты. Все Маклауды выглядят похоже. Рыжие волосы, веснушки, яркие, зеленые глаза и резкий шотландский акцент в память о гэльском языке, на котором веками говорили наши предки. Только я немного отличаюсь — мои рыжие кудри обесцвечены. В ужасных, домашних условиях, поэтому теперь на волосах нет и намека на завитушки — только ломкая солома, над которой вечно смеется моя сестра. — Эй, Эван! — остановила меня сестра, резко дергая меня за рукав свитера, из-за чего я споткнулся и чуть не полетел вниз по лестнице. — Элспет, — цокнул языком я, почти испуганно от неожиданности, — чего тебе? — Мама рассказывала мне сказку про «Флаг фей», — сказала она, спускаясь на ступеньку ниже и невинно перекатываясь с пяток на носочки, — давай съездим на остров Скай? Ну пожа-алуйста! Это же недалеко! Элспет семь лет, и она такая мечтательница, каких еще поискать. Я насмешливо закатываю глаза и делаю в голове пометку, что мне стоит поговорить с мамой о том, чтобы она перестала рассказывать ей сказки. — От нас до острова Скай — миль двести, — я взъерошиваю ее рыжие кудри, которые сейчас заплетены в косички, но от ее бешеной гиперактивности у корней они всегда выбиваются, и Элспет хихикает, — попроси об этом папу. Я спрыгиваю по лестнице и попадаю прямиком в кухню. Мы живем как обычный шотландский клан — запах вереска где-то из угла, мясные пироги и пледы в клановый тартан — но эта атмосфера никогда не становится менее уютной и более привычной. Каждый раз как в первый. — Mo bhalach, где ты шлялся? — почти укоризненно спросила мама, когда я подошел к ней, но тут же поцеловала меня в лоб, — Я еще когда тебя позвала. Сбегай в магазин, купи овсянки. — Фу-у, опять овсянка на ужин? — скривился я, делая вид, что мне неприятно от такого ребяческого проявления нежности, как поцелуй в лоб. На самом деле было приятно. — Нет, кранахан, — подмигнула она мне и рассмеялась, глядя на то, как я оживился, — ну, беги-беги! Я быстро подобрался и, кивнув, вымелся из дома. Эдинбург принято считать гордостью всей Великобритании — и не зря. Несмотря на то, что прогноз погоды из семи дней в неделе обещает дожди на восемь, а Солнце для нас удовольствие редкое, тут правда красиво. Каждый замок и каждый акцент в пабах хранит воспоминания и национальную гордость. Я шел по дорогам, которые еще не успели высохнуть от дождя. Уже и не успеют — тучи снова сгущаются, поэтому мне нужно быстро сбегать в ближайший магазин, купить овсянку — желательно сорта, который одобрит моя мать — и на скоростях вернуться обратно. Этим я занимаюсь почти каждые три дня, поэтому ничего нового. Небо начинает стремительно темнеть, и люди вокруг уже распахивают зонты, а невезунчики без зонтов натягивают воротники повыше. У меня нет ни того, ни другого, поэтому я ускоряюсь. Через пару минут мой свитер уже упорно промокает насквозь, а капли дождя, стекающие с челки, падают на ресницы и заслоняют обзор. Мне громко сигналят машины на пешеходных переходах, люди смотрят сочувствующе, а до магазина бежать еще пару кварталов. Буквально бежать — я иду слишком быстро и стараюсь не поскальзываться на лужах. Внезапно кто-то хватает меня за рукав свитера — почти также неожиданно и резко, как сегодня это сделала Элспет на лестнице, но гораздо страшнее — и дергает на себя. Я уже планирую вырываться и кричать, но дождь перестает мочить макушку, а рука, схватившая меня, сухая и очень сильная. Я поднимаю взгляд и вижу, что мы — я и незнакомец, потащивший меня на себя — стоим под его зонтом. — Маклауд, да? — улыбается он мне. Брюнет с брикетами и долговязой фигурой. Чуть выше меня. — Мы знакомы? — недоверчиво спрашиваю я, но не пытаюсь отступить назад — все еще не хочу промокнуть. — Отлично, значит, ты тот самый, — он звучит почти горделиво, — ребят, я его нашел! После его слов из-за угла подворотни выходят еще две персоны. Девчонка с копной рыжих волос, убранных в резкий пучок, которую, казалось, совсем не заботит ливень, и темноволосый мальчишка, выглядящий младше нас всех, но носящий килт с такой гордостью, которой я не видел на лице ни одного шотландца. — Это точно тот самый? — нахмурилась девочка, — Какой-то он совсем не рыжий. — Да ты посмотри на его волосы, — цокнул мальчишка в килте, — понятно же, что крашенный. Эй, парень, ты скоро облысеешь — лучше отращивай натуральный цвет. Или хотя бы красься по достоинству. Шотландец, мать его, а похож на бомжа. — Что, шотландцы бомжами не бывают? — защищаюсь я, но тут же понимаю, как жалко это звучит. Мне становится немного неловко и некомфортно от того, что меня обсуждают так в открытую. — Бывают, — кивнул мне парень, под чьим зонтом я все еще стою, — но не Маклауды. Меня зовут Кеннет, эти твое — Тара и Клайд. А тебя как зовут? — Эван, — недоверчиво отозвался я, запоздало думая о том, что делиться с этими тремя своим именем — не лучшая идея, — а фамилий у вас нет? — Не-а, — усмехается Тара, и Клайд фыркает, сдерживая смешок. — Меньше разговоров — больше дела! — воодушевленно говорит Кеннет, — Пойдем, Эван, нас ждут великие свершения. Кеннет снова хватает меня за рукав свитера и тащит в неизвестном направлении. Я пугаюсь и хочу вырваться, но его рука слишком сильная, и я просто нелепо плетусь следом, чтобы он не оттягивал рукав, оголяя плечо. Я не слышу шагов Тары и Клайда, но знаю, что они идут следом. — Эй! Какие еще свершения?! — пугаюсь я. — Волшебные, — подмигивает мне Тара, которая незаметно поравнялась со мной, — что, тебя в детстве не пичкали сказками про магию? Ты ведь не сирота, мама должна была рассказывать, какие вы, Маклауды, волшебные. — Вы что, свидетели Иеговы? — недовольно спрашиваю я, и Клайд звонко смеется. Мне совсем не нравится то, как много эти трое знают обо мне, — Серьезно, отпустите меня, мне нужно в магазин, меня мама убьет, если я задержусь, а еще если я промокну сильнее. Кеннет фыркает и щелкает пальцами — дождь заканчивается. Я на секунду ошарашенно торможу, и он продолжает тащить меня за рукав, как непослушного щенка за поводок, не обращая внимания на мою заминку. — Это… это что, магия? — неверяще спрашиваю я, чувствуя, будто я сошел с ума. — Не совсем, — отвечает за Кеннета Клайд, — так, просто сверхспособности. Магия у ТЕБЯ! — Откуда у меня-то?! — почти по-девичьи взвизгиваю я, — Я не умею останавливать дожди! И начинать я их не умею! Да я даже тучи не смогу развести! — Придурок, ты и не должен, — смеется Тара, — сейчас мы тебе кое-что покажем, только не кричи. Просьба Тары «только не кричать» пугает меня еще сильнее, и мне приходится крепко-крепко сжать челюсть, чтобы не начать визжать и плакать. Почему-то мне кажется, что мне стоит следовать за этой сумасшедшей шайкой со сверхспособностями — возможно, это говорит мой страх. Кеннет приводит меня в какое-то заброшенное здание, которое я, несмотря на то, что живу в Эдинбурге всю жизнь, вижу впервые. Кажется, раньше это была школа или больница — стены, разделяющие классные комнаты (или палаты) сейчас снесены, словно намеренно, а весь первый этаж оборудован под своеобразную базу. Диваны, явно притащенные с помойки, свечи, соль, красная краска, где-то валяется косметика, судя по стрелкам на лице Тары, принадлежащая ей, где-то — толстые блокноты в кожаных переплетах, исписанные от и до. — Вы тут живете? — спрашиваю я, переступая через порог и отряхивая свитер от дождя. — Нет, мы тут проводим ритуалы, — говорит Кеннет, и я невольно замираю на мгновение. — Ритуалы это типа… жертвоприношения? — я медленно перевожу взгляд на Кеннета. Тара и Клайд заливаются ужасным хохотом, а Кеннет глухо хихикает, глядя на меня с какой-то отеческой нежностью — словно он знает того, чего не знаю я. Наверное, так и есть — мысль запоздало приходит мне в голову. — Нет, — повторяет Кеннет, усмехаясь, — слушай, я прекрасно понимаю, как это выглядит. Явились тут трое каких-то сомнительных персонажей, завели тебя в заброшенное здание и говорят о ритуалах. Но ты в безопасности, правда. Просто… магия должна быть снова, — Кеннет щелкает пальцами, и все свечи на столах зажигаются, — активирована. Я испуганно вскрикиваю от резкого зажжения свечей, но с моих плеч невольно спадает напряжение. Либо Кеннет такой искусный манипулятор, которому хочется верить, либо он говорит правду. — Не тормозите, — сказала Тара, начиная рисовать краской какой-то круг. На пентаграмму он, к счастью, не похож. Клайд листал какие-то записи, явно сделанные самодельно, и грыз кончик ручки. Кеннет удерживал мизинец на весу, как дирижер — наверное, чтобы свечи не тухли и с них не капал воск. Я чувствовал себя таким маленьким и бесполезным в этой компании волшебников-ритуалистов, но ничего не мог поделать. — О, Дагда, явись к нам! — громко произнес Клайд, вырывая меня из моих мыслей. Чудесно, они еще и призывают богов. Все свечи разом потухли — моментально. Я боялся пошевелиться, но остальные выглядели расслабленно, значит, это наверняка в порядке вещей. Тара толкнула меня на середину круга, и я встал, сложив руки по швам, как игрушечный солдатик. — …Привет? — неловко сказал я. — Зачем ты здороваешься? — шикнул на меня Клайд. — А я откуда знаю?! — шепотом огрызнулся на него я, — Хоть бы объяснили, что делать. Но объяснять, явно, было незачем. У меня резко хлынула кровь из носа, но физически я этого не почувствовал, словно принадлежала она не мне — и если бы не металлический привкус на искусанных губах, я бы так и не заметил. Волосы запахли жареным, словно кто-то подпалил их на кончиках, или вылил мне на голову целый тюбик дешевой краски. — Кто-то похитил флаг, флаг феи! — резко выпалила Тара, входя в круг и становясь рядом со мной, но из ее носа не хлынула кровь, — И нам очень нужна помощь этого Маклауда, чтобы найти его. Свечи снова зажглись, очень резко. Кровь перестала течь — я вытер нос рукавом свитера и опустил взгляд на руки. Пальцы легко тряслись. — Твои волосы, — как-то неуверенно сказал Кеннет, кивая на кончики моих волос. — Что с ними? — испуганно спросил я, прикасаясь к ним подушечками пальцев. Мягкие. Словно и не сожжены краской. Я метнулся к ближайшему зеркальцу — настольное, явно принадлежащее Таре — и увидел, что кончики волос окрасились в рыжий. — Сработало, что ли? — шепнул Клайд на ухо Таре, и она пожала плечами. — Попробуй, сделай что-нибудь, — махнул рукой на окружающие предметы Кеннет, и я неуверенно поднял руку вверх, думая о том, что хочу поднять одну конкретную книжку. Она метнулась в воздух, но я не смог ее удержать, и она с грохотом упала. — Но ты делаешь то же самое, — сказал я Кеннету, испуганно глядя на свои руки, словно на них была написана разгадка происходящего невидимыми чернилами, — чем твои сверхспособности отличаются от моей магии? — Ты Маклауд, — поясняюще сказал Кеннет, — у тебя — магия, которую нужно пробудить. Чары. Клановое волшебство. А у меня — так… Врожденное. А теперь собирайся и говори своей маме, что домой ты сегодня не вернешься. Будем искать флаг.