Bad Hair Day

Итачи стонет, выныривая из приятного сна. Сон был бесцельным, бесформенным, словно бездна из ощущений и впечатлений. Он возбужден, неподвижен, и ему больно. Давление и жар вокруг члена не растворяются вместе со сном, становятся реальными и настоящими. Тревога мгновенно заполняет пустоту, оставшуюся после бессмысленного удовольствия. На него давит что-то тяжелое. Он шевелится, и тело над ним слабо стонет. Осознание приходит отфильтрованными вспышками, и вместе с ним – вызубренный протокол многолетних упорных тренировок. Неповоротливый еще разум сам собой начинает проверку.  Сначала – ощущения. Его член погружен в чье-то тело, он понимает это, но отмахивается – у него раскалывается голова. Боль пульсирует и окружает, возможно, это ушиб, возможно, его ударили по голове. Дергаются пальцы. Он предполагает, что связан, но он может двинуться, если сконцентрируется и хорошо постарается. Задержка между сознанием и телом дольше, чем обычно, и эта неэффективность раздражает. Он пробует открыть глаза и мгновенно жалеет об этом, потому что поток слепящего света как ножом врезается в самые нежные части черепа. Он шипит и зажмуривается, на ресницах невольно собираются слезы. Тело над ним шевелится, движение отдается в члене, и маленький толчок вверх выходит инстинктивным и неизбежным. Очередной стон, на этот раз отчетливо мужской. Итачи заставляет себя замереть, заставляет себя медленно приоткрыть глаза. Все еще очень ярко, но очертания перед ним начинают собираться в более-менее ясную форму. Темные волосы, белая кожа. Отметина на лбу светится зеленым цветом молодого мха. Итачи узнает ее, даже не видя глаз парня – они плотно закрыты. Значит, это гений из Хьюга. Он держит веки сомкнутыми, а его голова лежит на голой груди Итачи, пока он проживает самые острые волны тошноты, которую, видимо, чувствуют они оба. На мгновение Итачи видит в нем достаточно много Саске, чтобы ощутить потребность провести ладонью по его спине и успокоить – потребность, которую он быстро отбрасывает в сторону. – Отравлены, – говорит парень над ним, его голос сухой и хриплый, – это шиноби из Кири. Меня первого. Видел иглу. Он кашляет, и его тело неудачно сжимается вокруг Итачи. Итачи стискивает зубы, отгоняя от себя волну ощущений. – Сколько? – Трое на дороге и двое на деревьях, – он осторожно оглядывается бьякуганом, – сейчас их здесь нет. Они лежат на плотном земляном полу в здании, похожем на склад, с рифленой металлической крышей. Янтарное стекло забирает часть солнечного света, внутри прохладно и сумрачно. Воздух спертый, застоявшийся, а снаружи не доносится ни звука. – Знаешь, где мы? Парень Хьюга – Неджи, вспоминает Итачи – качает головой. И тогда Итачи замечает еще одну проблему: их волосы от самых корней сплетены вместе в плотную, сложную косу, и даже небольшое движение тянет. – Ты ранен? – спрашивает Итачи. Секунду Неджи молча оценивает ситуацию и снова качает головой. Он часто дышит, но Итачи не знает, из-за возбуждения это или от страха. Возбуждение – просто физиологический ответ; член Неджи лежит твердо во впадине живота Итачи. – Я сейчас попробую передвинуться, – наконец говорит Неджи, и Итачи кивает в ответ. Итачи сдерживает шаринган из уважения к партнеру – он уверен, что бьякугана достаточно, чтобы засечь любого врага – поэтому закрывает глаза и дышит. Он чувствует, как мышцы живота Неджи сокращаются напротив его собственного. Резкий вдох, еще более резкое ощущение движения, ощущение давления вокруг члена, и Итачи прикусывает губы, пытаясь дышать ровно. Неджи приподнимает голову и Итачи чувствует, как натягивается коса. Это отзывается в и так пульсирующей голове, слезы наворачиваются сами собой и он коротко и болезненно стонет. Неджи, по видимому, еще труднее, он всхлипывает, мышцы сокращаются. Одна ладонь сжимается на плече Итачи, другой он закрывает лицо. Неджи сидит на нем, согнувшись, его бедра подрагивают, он старается не шевелиться. О, что же. Кажется, Итачи все-таки хочется его успокоить. Он чувствует только сострадание, не жалость. – Можно к тебе прикоснуться? – спрашивает он. Голова все еще болит, глаза все еще слезятся. Проходит какое-то время, прежде чем Неджи кивает, все еще закрыв лицо рукой. Движения Итачи медленные, неугрожающие. Он обнимает Неджи за спину и ласково, неторопливо и настойчиво прижимает к себе. Неджи позволяет себе опуститься, и его щека снова прикасается к груди Итачи, ладонь все еще закрывает лицо. Итачи может увидеть его макушку, если присмотрится. Темные волосы растекаются, словно шелк.  Он проводит по ним рукой один раз, второй, будто гладит кошку. Пряди под его пальцами мягкие и тонкие, мягче, чем волосы Саске, мягче даже, чем его собственные. Он переводит взгляд на голый полоток, где нет ничего, кроме пыли и торчащих труб, и позволяет своему разуму отдохнуть. Он так хочет, чтобы Шисуи был здесь. Он бы справился с этим лучше. Если бы Неджи был кем-то другим, Итачи попросил бы рассказать о своей семье. Отвлечение может утешить. Но он знает о Хьюга и знает о печати на лбу Неджи, поэтому избегает болезненных напоминаний. – Расскажи мне что-нибудь, – говорит он вместо этого. Он прищуривается, разглядывая соединяющую их косу, гладит ее пальцами свободной руки. Расплести будет сложно и это займет время, а его мелкая моторика еще не до конца восстановилась. Если бы у него был кунай, он бы просто разрезал волосы, но куная нет. Неджи пытается поднять голову, чтобы посмотреть, но Итачи аккуратно прижимает его к себе. – Оставайся так. Расскажи мне что-нибудь. Неджи затихает на время, но не двигается, и Итачи начинает расплетать косу обеими руками. – Я люблю зиму. Виды, и запахи, теплую еду и снег. – Горячую ванну? - Спрашивает Итачи. – Мм, и ее. – Я тоже люблю, - говорит Итачи, и Неджи коротко кивает. Напряжение слегка спадает, и это облегчение. Кажется, он немного успокоился, хоть они больше и не говорят. Неджи медленно покачивается, Итачи ощущает эти движения вокруг члена, пусть он и знает, что Неджи старается держаться тихо. Он так вежлив, и Итачи думает, что есть люди и похуже, с которыми он мог оказаться в таком положении. Короткие ритмичные движения со временем становятся почти убаюкивающими, удовольствие - менее пугающим, и Итачи игнорирует их, медленно и терпеливо освобождая их обоих.