Исповедь мятежника

Она амбициозная, решительная и беспощадная. И она же спасла его в свои четырнадцать. Севей смотрит на императрицу перед собой, и усмехается. Цзян Сюэнин как роза.  В четырнадцать была бутоном на стебле с тонкими острыми шипами. В восемнадцать — нежным, только распустившимся алым цветком, что заставлял мужские сердца биться сильнее. Сейчас в 25 её красота непросто расцвела, она могла резать душу и плоть. Императрица. И эта женщина предлагала ему себя. Накидка мягко сползла по плечам от её действия. «Росчерк кисти дарует жизнь и смерть» Ему плевать на обреченную монархию. И линию на её шее красными чернилами, он оставляет осознанно. Откровенно забавляясь. Именно он однажды вписал её имя в список компаньонок для принцессы. Выяснив, что девушка не помнит его приступа бреда, он отстранился. Наблюдал со стороны. Не вмешался даже когда осознал её аппетиты.  Но он никогда по-настоящему не презирал Цзян Сюэнин. Она не выбирала стороны во дворе. Играла только за саму себя, по пути оставив Янь Линя с душевной травмой. Это не она натравила Сюэ на Яней. В разыгранной другими ситуации она добилась того, чего хотела сама. «Прочь» Это слово осталось висеть в воздухе вместе с ароматом волос девушки. И он усмехнулся. Но лишь на мгновение. Вчера Янь Линь заходил в спальню императрицы. И это выводило из себя.  Что Янь Линь сделал с ней, что она готова лечь под него? Се Вей прекрасно понимал. Се Вей не наивен и не слепой. Сюенин слишком красива, чтобы дух и тело оставались равнодушными. Её красота ранила почти физически. Но брать девушку, которая ищет защиты, не входило в его представления о достойном мужчине. От этого поступок Янь Линя злил ещё больше.  А собственное эго прельстилось. Ведь она пришла. И была готова отдаться. Ему.  Она сама вызвала его через сутки после того, как слуги передали девушке кинжал. Он смотрел на девушку, что однажды спасла его и поила собственной кровью. Во всех украшениях императрицы, сегодня она была настроена на что-то чего он ещё не понял. «Пощади одного хорошего человека. В память о спасении. Моя жизнь в обмен на его.» Сколько же ярости вызвали эти слова.  «Ты готова отдать жизнь за какого-то Чжан Чже?!» Он никогда не ненавидел её.  Клинок, что он дал для защиты, в миг лишил её жизни. И мужчина не мог пошевелиться. Девочка, что тащила его на себе, разбила цинь, поила кровью — мертва. Самая красивая женщина в этом мире. Лежит перед ним. И из безжизненного тела течет алая кровь. Такая же как её любимая помада. Он знал этот цвет. Он всегда замечал. Он жив, потому что девушка, что так любила красить губы в алый, спасла его тогда, десять лет назад. Янь Линь кричал. «Ты убил её!» Прошли недели. И Се Вэй с равнодушием смотрел на перестройку аппарата управления империей. Тридцать лет он потратил на месть. И в голове были странные мысли. Была бы жива эта наглая красивая женщина, он наверное забрал бы её с собой, дабы её не казнили вместе со старой системой. Но Нин-эр ушла. А он отомстил отцу и всей стране. И осталась пустота. У еды не было вкуса. А в борделе, куда его в конце-концов всё-таки затащил кто-то из приближенных, он с удивлением осознал, что воображение рисует лицо лишь одной женщины. И тело было равнодушно, так как ни одна там не была ею. Он не задавался вопросом, что это могло значить. Потому что не было смысла. В душе ничего не осталось. Ветер не щекотал кожу. Книги стали просто набором бумажных листов, и ему плевать, что там написано. Игра на цыне стала монотонным напоминанием, что он не ошибался, что любой навык можно развить при должном усердии. Но он не слышал музыки, что творили его пальцы. Пустота. И почему-то занося клинок на себя, он не занимался самообманом. В голове пронеслась падающей звездой мысль. Она выделялась на пустом ночном небе его сознания. В следующей жизни он не отпустит её. Он больше никогда не отпустит её.