Западный вампир

— Сяогэ, ну расскажи, где ты видел того западного вампира, о котором рассказывал, — который раз просит У Се. И ведь не отстанет, пока хоть что-то не расскажешь. — Четвёртый господин однажды взял меня с собой в поездку в Восточную Европу. Его компаньонам нужны были специалисты по ловушкам. — А в этом деле ты лучший, — вставляет У Се. Чжан Цилин кивает, без лишней скромности признавая его правоту. — А что за гробница? — Одного карпатского вана. Давно разграблена. Но под ней была ещё одна, настоящая, — коротко отвечает Чжан Цилин. Он не мастер цветастых рассказов, как У Се, и не умеет придавать повествованию юмористическую окраску, как Толстяк. Удивительно, что он вообще помнит ту экспедицию. — Ну, давай дальше, не томи, — нетерпеливо тормошит его любознательный У Се. — Что за ловушки там были? Небось, какие-то особенные. — Напротив, очень простые, — отвечает Чжан Цилин. — Ну, да, ну, да… Для тебя, может, и простые, а лавоваи наверняка все бы там и полегли, — недоверчиво цокает языком У Се. — Ты лучше расскажи, хороший ли взяли оттуда хабар? — вмешивается Толстяк. Кто о чём, а вшивый о бане. — Ничего не взяли. Хозяин гробницы не позволил. — Ай-я! — разочарованно вздыхает Толстяк. — Тот, который свободно ходил? — уточняет У Се. — Нет. Сначала он в гробу лежал. Казался древним стариком. — А потом? — понукает его У Се. Чжан Цилин надолго умолкает, не зная, как описать то, что там произошло. Покойник открыл глаза и заговорил. Казалось, что его голос звучал не в погребальной камере, а в голове Чжан Цилина. И слова были вполне понятными: — Милостивые государи, раз уж вы смогли сюда войти, будьте любезны вытащить из моего тела эти охотничьи ножи. — Ножи? — пробормотал один из лаоваев. — Разве князя Дракулу убили не осиновым колом? — Выдумки кинематографистов, — едва слышно рассмеялся живой труп. — Меня невозможно убить. — Даже если сжечь или отрубить голову? — спросил другой лаовай и тотчас же пожалел о своих словах, будучи пришиблен непонятно как прилетевшим ему в голову массивным бронзовым подсвечником. Чжан Цилин предостерегающе поднял руку и сказал: — Не стоит совершать необдуманных поступков, если хотите выйти отсюда живыми. — Потом поклонился гробу и обратился к покойнику, словно знал, что тот его поймёт: — Я выполню вашу просьбу, ван Дракула, и даже дам вам своей крови, если вы пообещаете не трогать остальных. Он уже занёс нож, чтобы порезать ладонь, когда живой труп прошелестел: — Я ценю твоё благородство. Однако твоя кровь пахнет неправильно. А мне нужна человеческая. — Но я же человек, — растерялся Чжан Цилин. — Молодой человек, ты помнишь своих родителей? — поинтересовался князь. Чжан Цилин помотал головой. — А сколько тебе на самом деле лет? — Много, — признался Цилин, после чего от него отпрянула пара лаоваев. — Сдаётся мне, что ты наших кровей, — прозвучал по-отечески мягко голос князя в его голове. Чжан Цилин шагнул к гробу. Ему непременно нужно было узнать, что имел в виду Дракула. — Да что мы стоим! Убить их обоих! — воскликнул один из наиболее отчаянных лаоваев и кинулся на него. Одной рукой Цилин вытащил нож из сердца князя, а другой — отбил нацеленный в свою шею удар ножа, затем оглушил нападавшего, ударив по голове рукояткой одного из находившихся в его руках ножей. — Дилетанты, — резюмировал князь, вставая из гроба. Он передвигался не прыжками, как цзянши [1], а нормальными шагами, как обычный человек. Только очень быстро. Другой отчаянный смельчак бросился к нему с колом в руке. Вывернув его руку под неестественным углом и заставив выронить кол, князь впился клыками ему в горло. Кто-то кинулся убегать, кто-то пытался атаковать Чжан Цилина и Дракулу. А Четвёртый господин спокойно стоял, наблюдая за происходящим. Лишь цепь в руке от его любимого оружия — крюка для ловли крабов — выдавала готовность защищаться, если возникнет необходимость. Князь на глазах помолодел и, отбросив выпитого лаовая, принялся за следующего противника. Три трупа спустя Дракула выглядел таким же молодым, как Чжан Цилин. В полумраке погребальной камеры его лицо казалось вырезанным из слоновой кости — гладкое, красивое, но с глазами настолько старыми, что Чжан Цилин, только что обезвредивший нескольких напавших на него дурней, невольно отвёл взгляд. Такие глаза бывают лишь у тех, кто слишком много раз видел, как умирают те, кого они любили. — А ты почему не бежишь или не нападаешь? Зачем явился сюда? Ты ведь не обычный наёмник, — обратился князь к Чэнь Пи. — Верно. Я пришёл сюда за средством продлить молодость, — невозмутимо ответил Четвёртый господин. — Что помешает мне просто убить тебя? — подходя к нему ближе, поинтересовался Дракула. Чэнь Пи А Сы достал из кармана и раскрыл старинный медальон. — Мина! — воскликнул князь, увидев находившийся внутри портрет молодой девушки. — Обмен, — предложил Четвёртый господин. — Хорошо. Я дам тебе своей крови. Это придаст тебе сил и продлит жизнь, но если тебе не повезёт умереть в плохом месте, ты превратишься в нежить, — предупредил Дракула. — Плевать на цену, я хочу как можно дольше оставаться молодым и полным сил, — стоял на своём Четвёртый господин. Дракула чиркнул острым ногтем по своему запястью. Тёмная, густая кровь потекла по бледной коже, но не упала на пол, а послушно свернулась в ладони князя тугой каплей, похожей на зерно граната. — Пей, — сказал Дракула, протягивая её Чэнь Пи. Четвёртый господин без колебаний проглотил каплю, даже не поморщившись. Его зрачки на миг расширились, потом сузились до размера маковых зёрен. Он облизал губы, словно пробуя дорогое вино, и кивнул: — Работает. — Ты получил мою кровь. Теперь я хочу увидеть Мину. Четвёртый господин разжал пальцы, и медальон упал на ладонь князя. — Что это значит? — голос князя стал тихим. — Это значит, — спокойно сказал Четвёртый господин, — что Мина умерла четыреста лет назад, и вы это знали. Но вам нужна была надежда, а мне — ваша кровь. — Ты! — Дракула зарычал. — Ты обманул меня?! Верни мне то, что обещал, или клянусь Карпатами — ты проживёшь очень долгую жизнь. В каменном мешке, — пригрозил он. — Я показал вам медальон и предложил обмен. Вы согласились, — пожал плечами Четвёртый господин. — Медальон теперь ваш. Других условий мы не оговаривали. Князь словно бы стал выше ростом. Миг, и стены погребальной камеры покрылись инеем, второй — и факелы погасли. — Я выпью тебя до дна, — пообещал Дракула. — Сначала кровь, потом костный мозг, потом твою душу. Ты будешь умирать так долго, что твои правнуки успеют состариться. — Не сможете, — вмешался Чжан Цилин, становясь между Чэнь Пи и Дракулой. В обеих его руках были ножи: его собственный и тот, что он вытащил из тела князя. — Ты? — Дракула посмотрел на него с интересом. — Ты встанешь на сторону лжеца? — Я на своей стороне, — ответил Чжан Цилин. — Он мой босс, и я выведу его отсюда живым. — Ты пытаешься остановить меня? — князь обнажил клыки. — Ты не чистокровный, мальчик. Я чую. В тебе слишком много человеческого. Ты понятия не имеешь, на что способен настоящий вампир. — Зато вы понятия не имеете, на что способен я, — тихо сказал Чжан Цилин. — Давайте разойдёмся, князь. Вы получили от Четвёртого господина медальон. Он получил вашу кровь. Все останутся при своём. Дракула долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на Чэнь Пи, который стоял с каменным лицом, потом — на трупы на полу. — Убирайтесь, — сказал он наконец. — Пока я не передумал. Чжан Цилин вывел из гробницы Четвёртого господина и вынес потерявших сознание после схватки с ним лаоваев, после чего они взорвали вход. Больше он никогда не видел князя Дракулу. Его вопросы так и остались без ответов. — …Вот и вся история, — закончил Чжан Цилин. Он сидел на камне у выхода из гробницы Ван Цзанхая, вытирая пыль с клинка. Того самого клинка, которым только что отрубил голову сторожившему гробницу западному вампиру. У Се молчал, переваривая услышанное. Толстяк тоже молчал, что было ещё удивительнее. Ветер завывал в расщелинах, словно голоса не упокоившихся душ. — Значит, — медленно произнёс У Се, — тот упырь, которого ты только что… того… был из рода Дракулы? — Один из тех, кого обратил князь, — кивнул Чжан Цилин. — А я всё удивлялся, отчего дедушка А Сы так бодр для своих ста лет… Стало быть, бросив его в Небесном дворце, я обрёк его на участь хуже смерти, — задумчиво проговорил У Се. — Он сам сделал свой выбор, — бросил Чжан Цилин. У Се посмотрел на него своим пронзительным, порой до жути проницательным взглядом. — А про себя ты так и не рассказал, Сяогэ, — напомнил он. — Князь сказал, что ты не чистокровный. Что твоя кровь пахнет неправильно. А ты ответил, что не помнишь родителей. — Обойдёшься, — отрезал Чжан Цилин. Он встал и перекинул меч за спину. — До следующей гробницы три дня пути. Так что хватит болтать. — Сяогэ! — крикнул ему вслед У Се. Чжан Цилин остановился и обернулся. — Тот князь — это был настоящий Дракула? Тот самый? Влад Цепеш? — Одно из его имён, — кивнул Чжан Цилин. — И ты рискнул пойти против него? Неужели ты его не испугался? — Я не думал о страхе. Мне нужно было выполнить свой долг и вывести оттуда оставшихся в живых людей, — ответил Чжан Цилин. Он ушёл в темноту, и через минуту его силуэт растаял среди скал. Толстяк присвистнул: — Ничего себе история… А ведь он нам даже сотой доли не рассказал, верно? У Се вздохнул и поднялся, отряхивая штаны. — Сяогэ всегда так. Главное, что мы живы. А остальное… может быть, когда-нибудь сам расскажет. — Не расскажет, — уверенно сказал Толстяк. — Знаю, — усмехнулся У Се. — Пошли. А то этот молчаливый красавчик уйдёт в ночь один, и потом его ищи-свищи. Они подхватили снаряжение и двинулись следом, оставляя за спиной гробницу Ван Цзанхая и её рассыпавшегося в пыль необычного стража.