Чатуранга (1). Детектив и устрица.

I knew you were trouble when you walked in

So, shame on me now

Flew me to places I'd never been

'Til you put me down, oh

Taylor Swift “Trouble”

Каждый год невыразимца Поттера спрашивают, с кем он собирается отмечать день Святого Валентина, и каждый год герой магической Британии демонстрирует редкостную ветреность. — Смотрите, это — Гребень Сонного Океана! При расчёсывании волос вызывает яркие, но безвредные сновидения о море. Иногда даже снятся забытые пиратские легенды. Может, мы с этой крошкой отправимся куда-то на райские острова и будем искать подводные сокровища? — с горящими глазами вещает юный практикант Поттер, пишущий диплом в Германском Университете Волшебных Механизмов и Предметов и вернувшийся на родину, чтобы устроиться в самый тайный отдел Министерства. — Знакомьтесь, это — Сундучок Счастья. Если его открыть, то можно услышать любимые звуки из детства вроде смеха мамы или подбадривающих возгласов отца. Сейчас я изучаю устройство шкатулки, чтобы сделать похожую. Ну, понимаете, магия воспоминаний — всё-таки очень сложная штука. Если повезет, буду вспоминать какой-нибудь приятный романтический звук из Хогвартса… Нет. Понятия не имею, что бы это могло быть, — хмурится Поттер, один из немногих незасекреченных сотрудников Отдела Тайн. Такую одиозную личность не спрячешь — как и простые артефакты её производства, полочку с которыми можно найти в «Волшебных Вредилках Уизли». — А, буду рад вас представить друг другу. Это моё новое расследование — Зеркало Иуды, эталоннейший I век Н.Э. Римской Империи. Показывает не отражение, а того, кем вы могли бы стать, если бы предали самого близкого человека. Образ не статичен — он обещает разные ништяки вроде власти или свободы. Ни разбить, ни сломать, чем дольше смотришь — тем больше теряешь связь с реальностью. Как вам такое? — спокойно, нарочито безэмоционально нагнетает Поттер, известный специалист по проклятым артефактам. Статья задается вопросом — он такой, потому что несколько лет назад расстался с Джинни Уизли и так никого и не нашел, или потому что живёт на работе — почти в прямом смысле? — Это Шуань Дао, он из Китая 14го века. Красивая шпилька, правда? Считается одним из самых жутких артефактов той эпохи. Как думаете, сколько способов жизненно необходимого самоубийства мне предложит эта милашка прежде, чем её удастся обезвредить? — нежно улыбается Поттер, один из самых отбитых детективов Отдела Тайн. Легенды о нём пока не ходят, но это только вопрос времени. Каждый год главный редактор «Ежедневного Пророка» орёт, что это издевательство, что так нельзя, что Поттер должен вести себя так, как от него ожидают читатели, а не как подсказывают съехавшие набекрень мозги. Тем не менее, раз за разом краткое интервью выходит в печать. Разумеется, щедро сдобренное главредской местью. В «Пророке» уже проводился конкурс на самое чувственное (в пределах (не)приличий!) стихотворное посвящение Гарри Поттеру, кулинарное состязание «Пирожок для одинокого Героя» и рукодельное соревнование «Самая Шебутная Валентинка». Конкурс невест, разумеется, тоже был, после чего курировавшего его младшего редактора не видели два месяца, а когда тот вернулся…лучше бы и дальше не видели. Тем не менее, традиции никто не изменял и в этом году — старший детектив Поттер, с удовольствием продемонстрировав свой «романтический» интерес перепуганному журналисту, в распрекраснейшем настроении двинулся обратно в свой кабинет. Утром он успел отправить подарок и поздравление Луне, не забыть о дне рождения которой было так же важно, как подготовить оборону от всеобщего любовного помешательства. Новая пассия — черная хрустальная роза в горшке, изрисованном защитными кругами и глифами — горделиво переливалась в такт шагам, всем видом демонстрируя, что они теперь с самым желанным холостяком магической Британии вместе надолго. Сам холостяк, в свою очередь, продумывал план защиты от ежегодного безумия — каждое 14 февраля его кабинет и квартиру одолевали сотни сов: ещё в первый год возвращения Гарри в Британию дурацкий главред «Пророка» устроил флешмоб «Поддержим одинокого Героя!». Так Поттер освоил беспалочковое Эванеско, а сотни поклонниц получили возмутительное аморальное право раз в год слать ему всякую сопливую ерунду, начиная валентинками и заканчивая дорогущими подарками. Сомнительное право, но Кингсли попросил скандалов не устраивать, улыбаться и махать, и вообще быть доступнее для народа. Гарри совершенно не желал быть кому-то там доступным, поэтому придумал отменную хитрость: договорился с Падмой, удачно работавшей одной из секретарш Отдела Тайн, в День Любовного Армагеддона брать отгул и принимать всю корреспонденцию за Поттера. Взамен Патил оставляла себе любые понравившиеся подарки. Несколько раз, правда, пришлось снимать с неё разные весёлые эффекты, но они оба относились к этому с юмором. Сегодня 13 февраля, а значит, ночевать придется на Гриммо: Падма будет ловить посылки в Министерстве, в то время как домой (куда Поттер никого не пускал — стеснялся своей холостяцкой квартиры, и в то же время не желал приводить её в порядок) первые совы полетят уже в полночь. И почему каждой ведьме обязательно быть первой? — Гарри, тебе посылка! По-моему, это что-то нормальное. В смысле, от знакомого, — сообщила Патил, когда Поттер заглянул к ней в комнату — узнать, все ли договоренности в силе на День Безумия. — Смотрела уже? — Хотелось бы, дорогой, но времени не хватает! Увидела подпись. Надеюсь, ты не обидишься на самодеятельность, просто… Вдруг кто-то решил начать сегодня, чтобы уж точно всех опередить? А я разгребаю дела, чтобы завтра заступить на стражу «Очей услады и чувств отрады, дай нашим сердцам пощады»… Эй! Да это ж цитата, это не я! Гарри, прикрутив осуждающий взгляд, вздохнул и твёрдо пообещал себе на следующее 14 февраля прислать главреду «Пророка» валентинку с каким-нибудь редким сглазом, что-нибудь очень экзотичное — ну там чтобы привлекал мужчин, а не женщин, или чтобы превратился в осьминога. Надо будет проконсультироваться у Луны, она отлично разбирается в подобной ерунде. Кабинет принял любимыми захламленными объятиями, зато Роза, конечно, заняла место в единственной свободной от творческого беспорядка части — на столе, доставшемся ещё от Гермионы: солидный деревянный монстр самостоятельно упорядочивал всё, что на него попадало, и даже избавлялся от мусора. Правда, иногда кусался, но кого это волнует, когда у тебя, наконец, достаточно места, чтобы при изучении или сборке артефакта нормально чертить сложные комбинации глифов на поверхности, а не стоя, как идиот, часами у пустой стены? Всё ещё мстительно изобретая кары для главреда, детектив развернул письмо. Убористый, аккуратный почерк, церемонные строчки, изящные завитушки, неловкое обращение с английским языком. Похоже, послание — от самого месье Фурнье, известного французского артефактора, с которым Поттер вел переписку ещё со времен подготовки диплома. «Дорогой Гарри! Как ты поживаешь? Как твои исследования? С нетерпением жду нового очерка в «Современной Артефакторике», ужасно любопытно, с каким проклятием ты имеешь дело на этот раз. Если министерство запретит разглашать детали, пожалуйста, присылай рассказ хотя бы в частном порядке! Я нем, как могила Дамблдора. Я всегда рад тебе писать, но в этот раз у меня появился bien повод. Ко мне обратился один твой близкий человек — он умолял сохранить инкогнито, так что прошу меня простить — без имён. Недавно я создал несколько парных артефактов для одиноких сердец — oh-la-la, не могу смотреть, как люди мучаются от одиночества! Твой близкий захотел выкупить один такой артефакт для тебя в качестве подарка, но, поскольку праздник уже надвигался, а мне надо было кое-что доработать, по обоюдному соглашению я высылаю вещь напрямую. У этого артефакта есть пара — она будет у другого, совершенно незнакомого человека (всю партию уже раскупили, причем, по заверениям, для себя, а не на подарки). Он может жить где угодно! Разве не великолепно? Да, да, я не оговорился — он. Это артефакт для мужчин! Твой близкий предполагает, что тебя это заинтересует. Я экспериментировал с настройкой реакции магии на характер, и будет очень интересно узнать, насколько у меня получилось! Суть в том, что покупатель выбирает артефакт вслепую из общего пула — исключительно уникальные единицы, каждая выполнена в разной форме и сущности — и изначально предметы друг с другом не связаны. Однако, когда все объекты достигают своих будущих хозяев и проходят активацию, формируются устойчивые пары, основанные на потенциальной сходимости, нумерологических расчетах и психологической совместимости в сексе. Да, мы добрались до главного. Это — твоя персональная связь с неким человеком, который существует где-то в случайной точке земного шара. Можешь общаться с ним по душам, а можешь — и артефакт предназначен прежде всего для этого — вступить в интимную связь! У магглов есть «секс по телефону», я у них подсмотрел, честное мастерское. Моё детище даже позволит тебе улавливать отголоски особо сильных чужих эмоций. При этом гарантирована полная анонимность — объект блокирует любые имена и названия мест, так что если вы действительно захотите встретиться, придется проявить изобретательность. Но абстрактные клички и наименования — можно. Артефакт зачарован на 3 месяца, на более долгий срок заколдовать не получилось — но это всего лишь первый выпуск! Пожалуйста, обязательно пиши о своих ощущениях и успехах! Обещаю читать это с интересом специалиста, а не похотливого развратника, ведь мне нужна профессиональная обратная связь. У меня всё хорошо, мы с Бабеттой ждём третьего ребенка, и я обязательно приглашу тебя на крестины. В «Горячих проклятых штучках», кстати, скоро выйдет моя статья про самые захватывающие проклятые настольные игры 16-17х веков, не пропусти! Твой искренний друг, Франсуа Фурнье.» Поттер не был готов к такому повороту событий, поэтому просто с парой матерных комментариев повалился в кресло, отбросив письмо в сторону, как ядовитую змею (явное сходство, впрочем, наблюдалось). Личная жизнь давно стала для Гарри чем-то вроде шутки — он был многоженец, потому что «А вы видели вот этот охрененный амулет? А вот это — моя новая разработка. Нет, не трогай, это же магоскопический пинцет, мне из Бразилии прислали!» Друзья только вздыхали и сочувствовали. А ему было всё равно — прежние попытки закрутить романы ни к чему не приводили, и ещё во времена обучения в Германии молодой мастер бросил безнадёжные попытки. Ему отлично удавалось дружить с немногочисленными одногруппницами, разделявшими общую страсть к артефакторике, но и только. Как считала подруга Алекс Нойнварт, Поттер просто предпочитал мужчин. Утверждение звучало крайне странно, но после войны, колдопсихотерапии и тонкой науки, завязанной на познании человека, Гарри уже не был ни в чём уверен. Всё возможно. Он не пробовал. И, вообще-то, не собирался. В любом случае, артефакт нагло вторгался в личное пространство. Надо будет бесстыдному Фурнье тоже какую-нибудь заковыристую валентинку отправить — не стрёмную, а просто с понятным намёком. Интересно, а кого из близких друзей нужно проклясть за такую самодеятельность? Ещё и с революционной гипотезой об ориентации — додуматься ж ещё надо. Гарри опять вздохнул — который раз за день. Список-то большой! Детектив не был социофобом, и часто и с удовольствием общался с друзьями и знакомыми, а потому много кто мог назваться относительно «близким человеком». Конечно, подозрение падало в первую очередь на Гермиону, которая была в «теме» артефакторики и вообще зарубежных мастеров, но это могли быть и оригинальная Луна, и шутник Джордж, и «сострадательная» Джинни, и даже доброжелательный Артур Уизли… Кингсли, в конце концов! Тот ещё сводник, между прочим. Ну ладно, это можно потом выяснить… Но Поттер достаточно возмущён такой наглостью, понадобится — проклянет даже министра. А с этим-то теперь что вот? Хорошенькое дельце. А если они с собеседником не сойдутся характерами? Будет же очень обидно. С другой стороны, если это имитация эротических отношений, а не любовных, то какая, в сущности, разница. Главное — сойтись по фетишам, правда? Какая храбрая мысль, Поттер. Ты, конечно, разбираешься и в людях, и в эмоциях (по роду деятельности), но… Во-первых, там мужик. Это тебе не привычные барышни, это — сложнее и проще. Во-вторых, там мужик. В смысле, секс? Что? Но как? Из всего опыта у тебя Джинни и пара экспериментов с одногруппницами. Да и нужно ли оно тебе вообще? Гарри не был уверен, что хочет отнестись к такой авантюре серьёзно, но гадское поттеровско-гриффиндорское любопытство мешало засунуть презент с коробку с артефактами для разбора. Так Гарри Поттер получил новое детективное расследование — прямо накануне Дня Святого Валентина. Вот только в этот раз хотелось не снять проклятие, а наложить его на кого-нибудь. *** До странного подарка Поттер добрался только на следующий день — на 14 февраля он как раз всегда брал отгулы и скрывался в бывшем доме Блэка, где бывал раз в полгода. Однако вместо вдумчивого изучения Розы, нового интереса детектива, тот всё же решил исследовать другую загадку. Присланный Фурнье артефакт выглядел как длинный, изящный кожаный наруч. В стыке шнуровки по всей длине пролегала широкая пластина, а в самом её конце находился выгравированный символ, бывший, по сути, комбинацией нескольких рун. Согласно инструкции, для связи нужно было всего лишь надеть артефакт и прижать палец к символу, удерживая всё время, пока передаёшь вербальное послание. Ответные реплики высвечивались текстом на пластине. Рискнуть или нет? А если просто сделать вид, что ничего не получал, и посылка просто где-то потерялась? С другой стороны… Если производство было ограниченным, то, скорее всего, количество артефактов — чётное. Значит, если Гарри не выйдет на связь, то кто-то останется без пары. Невежливо. Патовая ситуация. Вроде и всё для твоего блага, а вроде опять как заложник — ну и карма у тебя, Поттер… Когда только в прошлой жизни так нагрешить ухитрился? Наруч удобно сел по руке, при надевании подстроившись под ширину запястья — надо же, какой длинный, почти половина предплечья. Это для безлимитных эротических переписок? Чтоб тебя, неведомый благодетель, эксперт по чужой ориентации. Гарри почувствовал, как к щекам прилил жар. Ну же. Давай. Символ на пластине вспыхнул — кажется, произошла активация. Вдох. Выдох. Прижать палец. Разлепить нервно подрагивающие губы. Пробормотать: «Привет?» «№*:%! Я надеялся, у этой штуки нет пары.» — вылезли на пластине аккуратные буквы — изящный рукописный шрифт, несвойственный для стандартной артефакторики. Подстраивается под почерк собеседника? Интересно, тот пишет, или же говорит, как Поттер? Связанный артефакт мог быть чем угодно. «Почему?» — аж опешил Поттер от такого поворота. Разве не для того люди себе покупали эти артефакты? «Потому что это дурацкий подарок от моих дурацких дружочков, и меня заставляют им пользоваться насильно! Прямо сейчас!» — ого, ещё один страдающий! Уже легче. «Мне тоже подарили, правда, я не знаю, кому именно за это оторвать голову. Кто-то считает, что я слишком много работаю.» «Мне говорят ровно то же самое! И по-моему, это не их дело! Да чтоб тебя боггарт задрал, %$&$, отвали, убери свои руки! Активировал, активировал! Сейчас я тебе возгорание задницы тоже активирую! Эванеско!» Кажется, собеседник ещё не очень справлялся с управлением своим артефактом. Жаль, нельзя было услышать голос — Поттеру было ужасно интересно, кто же там, на другом конце связи? На каком языке говорит? Чары перевода — встроенные? Наруч молчал, и в тот момент, когда Гарри всё же решился активировать его второй раз, в комнату влетел самолётик от мистера Коула. Начальство настойчиво вызывало на совещание, всего пять минут. Значит, часа на три — опять столкнулись с неведомым. Поттер любил свою работу именно за это — что ни день, то открытие, и познавать волшебный мир можно было бесконечно. Совещания, правда, не любил — постоянно приходилось спорить с кем-то, обычно менее компетентным, но ужасно надутым. С сожалением взглянув на молчащий наруч, детектив потянулся за пальто. Двуцветный кожаный плащ с шнуровкой и заклёпками отлично защищал от сглазов и подозрений в несолидности — слишком уж молодая внешность для этого отдела. И неважно, чем он там уже отличиться успел. *** Вернувшись поздним вечером — совещание, вопреки ожиданиям, затянулось на все 6 часов, а некоторые коллеги даже оказались в Мунго — Гарри сел ужинать. Невкусная еда из доставки сопровождалась тоскливым разглядыванием наруча. В конце концов, он решился повторить эксперимент. Было бы глупо сдаться с первого раза. Правда, детектив Поттер частенько не сдавался и с двадцатого, но этот пункт его биографии обычно скромно умалчивался. Никто не без греха, правда? «Привет?» «Что за манера начинать диалог с вопроса?» — неожиданно быстро прилетел колючий ответ. «Может, я не вовремя — тогда не привет. А если ты свободен — тогда привет.» «Ты странный какой-то. С приветом. А я говорил, что затея — дерьмо.» «Уже покарал своих друзей за это?» «Разумеется. Вообще не знаю, почему они решили, что можно безнаказанно лезть в мою личную жизнь. Вот так и изобрели Непростительные. Потому что у кого-то друзья — неизлечимые дебилы!» Гарри почувствовал себя несколько озадаченно. От браслета расходились легкие флюиды раздражения — если оно улавливалось, значит, собеседник ощущал его довольно сильно. Стоит ли дальше заставлять человека общаться? Сердобольный Поттер, мрачно поминая недобрым словом своего неизвестного друга, предложил: «Через 3 месяца магия артефакта развеется, так что, если не хочешь, можешь мне просто не отвечать. Я не обижусь.» «Какое мне дело до твоей обиды? Мы же не знакомы.» Злюка какая. Если не хочет общаться, чего тогда так быстро отвечает? А может, ему тоже не по себе, как и Гарри? Ну, если предположить такой вариант, то…. С этим можно работать. Да, чисто исследовательский интерес, знаете ли. Риск, но благородный. Совсем не поттеровский. Всё на благо науки. «Познакомимся?» Молчание. Когда Поттер уже подумал, что это такое «нет», браслет вспыхнул. «Откуда ты?» — Гарри тихонько выдохнул. Есть контакт! «С островов. Ну, знаешь…мы тут правим морями и всё такое.» — памятуя об ограничениях на названия, ответил Поттер. Но скрываться он особо не собирался. «Прелестно. Магглознаток… Мы земляки. Тогда без имен. Зови меня Лунар.» — видимо, собеседник пока не разобрался до конца в инструкции и не понял, что артефакт всё равно скроет имя, принадлежащее реальному человеку. Хотя надо же его как-то называть? «Хм. Без имён… Часто мелькаешь в скандальных хрониках?» «К сожалению, в хрониках, но не таких.» — ого, интригует! А в каких же тогда? Но Гарри решил не быть особо настырным. «А почему Лунар?» «Мне нравится луна. Близко по духу. Нет, я не оборотень. А ты?» — да он романтик, кажется? «Я тоже не оборотень! Только по утрам превращаюсь в сонное чудовище.» «Сова, значит.» «Не, тогда уж Соляр. Обожаю солнце! Но после полудня.» «Совар.» «Это что-то на скандинавском. Не. Ну просто где Лунар, там и Соляр, верно?» «Что за ванильность!» «Ты первый начал.» «А ты мог бы и не подхватывать.» Это было неожиданно…легко. Словно пьешь сливочное пиво. Гарри решил, что искренность и подбадривание — лучшая тактика, чтобы немного раскрыть язвительного собеседника. «С тобой приятно болтать. Тебя больше не заставляют пользоваться артефактом насильно?» «Нет, теперь это вопрос принципа. Зато за ними должок.» «Изобретёшь страшную месть?» «Непременно. Я в этом профи.» «А чем ты занимаешься?» Молчание. Видимо, придется быть первым. «Я вот с артефактами работаю.» «Довольно специфическое увлечение. Наверно, ты жуткая зануда.» «Иногда бываю — на совещаниях. Больно у нас любят десять раз по кругу одно и то же обсуждать.» «Раздутый штат…классика. У них просто много свободного времени.» «А у тебя?» — пойдет ли на контакт? «Абсолютный ноль минут на ерунду. Подыхаю под отчетами и планёрками. Иногда ловлю преступников. Люблю кровопролитие.» Ого. Аврор! Земляк. Они работают в одном Министерстве! Почему-то это открытие казалось несколько…волнующим. Одно дело, когда твой заочный визави сидит где-нибудь в Австралии, и до него ещё надо добраться, а общего контекста нет вовсе. Другое — когда он под боком, и…можно познакомиться. Возможно, даже разгадать, кто это. Раньше, чем он разгадает тебя… Гарри моргнул. Отогнал детективный азарт — не время. Нельзя же всё превращать в расследование. Можно, Поттер, можно. Ты ведь обычно так и делаешь. И ты тут исключительно за этим, не забыл? «Сочувствую! Отчеты — зло.» «В совсем дерьмовых случаях их пишет мой друг. А теперь, думаю, будет писать до отставки!» «Твоя месть правда страшна. Надеюсь, мне не придется испытать её на себе.» «Лучше бойся меня на всякий случай.» «Не хочу.» «А чего ты хочешь? Зачем вообще сам пользуешься этой штукой?» «Я очень люблю своё дело, но…» Черт. Кажется, придётся признать это вслух? Как там говорят магглы, эффект незнакомца? «Но?» «Мне правда бывает очень одиноко. Не очень часто. Но бывает.» «Странновато для зануды.» «Иногда хочется поговорить с кем-то, кто не смотрит на меня с сочувствием «Тебе давно пора завести пару». С кем-то нормальным, понимаешь? Кто считает, что в этой жизни есть что-то ценное, помимо семьи. Например, работа.» «Работа — святое. Но семья — ещё святее.» «А у тебя есть?» «Я не женат, если тебе интересно. А семья у меня…была. Но давай не будем об этом.» Выходит, он тоже потерял близких во время войны… «Извини. А тебе бывает одиноко?» «Принято. Нет. Мне пора.» Гарри оставалось только подчиниться загадочному незнакомцу. И почему-то он не особо поверил тому насчет одиночества. Согласие познакомиться, причем не сопровождавшееся вопросами о собеседнике, кроме одного — Поттер не дурак, прекрасно видел, кто вёл диалог, а кто милостиво отвечал — указывало на слишком много взаимоисключающих пунктов для неодинокого человека. И…нелюбопытный аврор? Так точно не бывает. Зато у него явно любящие друзья, как и у Гарри. А проклятие всё-таки надо подыскать — на случай, если таинственный даритель бездарно спалится, и можно будет приложить его чем-то экзотичным, но безобидным. Итак. Дело выглядит необычно — человек вместо артефакта. Кто он такой? Почему выходит на контакт, хоть и с явным неудовольствием? А может ли этот контакт стать чем-то особенным? Милая Роза, только не обижайся! С тобой тоже разберёмся. Пойми, двойное расследование — это очень увлекательно! *** На следующее утро Гарри проснулся слишком рано — вообще не по своему обычному графику. В мышцах появилось странное ощущение… Будто что-то бодрящее расползалось по венам, заставляя мозг работать быстрее, но хаотичнее, а тело — больше двигаться. Легкая тревожность и общая приподнятость настроения — и, ну надо же, стояк сильнее, чем обычно. Интересный спецэффект, даже захотелось с этим что-то сделать. За утренним кофе Гарри проанализировал данные и заключил, что странный колючий аврор вызывает определённый интерес. Годы одиночества не прошли для детектива даром? К тому же, появился повод повозиться с человеческой загадкой, а Поттер это любил — в артефакторике он всегда выбирал направления, связанные напрямую с личностью мастеров и реципиентов. Хотя разгадывать живого человека ему ещё не приходилось. Наспех закончив завтрак и аппарировав в Министерство, Поттер заперся в своём кабинете. На столе лежало несколько цветастых свёртков — видимо, то, чем Падма вчера не заинтересовалась. И никаких писем, бумажек, совиного помёта… красота! Надо будет зайти поблагодарить. Но потом. Сейчас… Сейчас — поставить перед собой Розу, рассеянно ей улыбнуться и… прижать палец к символу связи. «Привет?» — на самом деле, без особой надежды. «Ты же не любишь утро.» — как собеседник так быстро отвечает? Носит свой артефакт? Интересно, что бы это могло быть? Понятно, что нательное, но в таком прямом доступе? «Верно, всё никак не могу проснуться.» «Будильником я ещё не подрабатывал.» «А кем?» «Да разное приходилось делать… С артефактами тоже, кстати.» «Ого! Мы, может, даже знакомы!» «Это вряд ли.» «Жаль!» «Ты невероятно настойчив в своём желании познакомиться. Всегда такой?» «Нет, только с интересными людьми. Но они мне встречаются редко, предпочитаю поддерживать уже имеющиеся связи.» «Я тоже.» «Как думаешь, это проблемы с доверием?» — вспомнил Гарри свой последний, полугодичной давности диалог с колдопсихологом — обязательную часть работы любого артефактора. Особенно — с околовоенным прошлым. «Я бы не назвал это проблемами. Скорее, нормальной осторожностью.» «Ооо, наверняка ты тот ещё параноик.» «Профессиональное. Доверчивый аврор — мёртвый аврор.» «А раньше ты тоже таким был?» «Всегда.» «Значит, личностное, а не только профессиональное.» «Ты меня изучаешь, как свои артефакты. Прямо чувствую прицел магоскопа.» Ну вот что тут сказать? Отшутиться? Нет, ну раз выбрал тактику искренности — давай следовать ей до конца. «Ты мне интересен.» «Уже страшно.» «Постараюсь больше не пугать. Какой там у тебя боггарт?» «Шутник хренов. Предупреждаю, если забыл — лучше меня бойся.» «Только не убивай, но…обычно так говорят те, кто сам очень сильно напуган.» «А «только не убивай» говорят те, кто точно нарывается на Аваду!» «Это угроза?» — развеселился Поттер. «Подработка будильником.» «Тонизирует.» «Можешь не благодарить. Мне пора.» «До связи!» «Посмотрим.» — ворчливо припечатал собеседник. Гарри ухмыльнулся. Знакомо. «Посмотрим», которое очень часто значит «нет». Но вот интересно, а может ли это быть прикрытием заинтересованности у человека, мгновенно выходящего на связь? Как бы это проверить? И, конечно, хоть Поттер себе и обещал выходить на связь не чаще раза в день, вечером пришлось всё-таки сдаться. Азарт нового расследования всегда немного подавлял силу воли. Ну ладно, не немного. На всякий случай удостоверившись, точно ли заперта дверь кабинета, невыразимец залез в кресло, поставив перед собой на стол огромную чашку чая. Настрой был решительным. Во-первых, он едва до него дожил — до вечера этого. Концентрация хромала настолько, что за весь день не удалось даже составить нормальный план по сбору информации относительно Розы. Гарри безуспешно пытался изучить релевантные справочники Отдела Тайн, но всё, на что его хватило — дать задание архивариусу найти перечень нужных отсылок. На этом — всё. Во-вторых, сами собой в голове всплывали десятки вопросов. Сколько Лунару лет? Что он любит? Еда, книги, квиддич, гулять? Удивительно, как они ухитрялись разговаривать, даже не затрагивая такие важные темы. Вот драться собеседнику наверняка нравится — конечно, он мог быть бумажной крысой, но уровень агрессии подсказывал иное, разве только его и правда настолько душат отчётами, что некогда жонглировать преступниками. Было бы интересно поспарринговаться с профессиональным аврором — Гарри старался держать себя в боевой форме, несмотря на то, что всячески открещивался от военного наследия. Жаль, что в Академию всё ещё не пускали. Спасибо Рону, что составлял компанию. Детектив зажмурился. Интересно, какой график у Лунара? Если тот трудоголик, то может быть сейчас на задании, например, или на дежурстве… Но не попробовать было невозможно. «Привет?» «Дракклов обед. Чего тебе?» — буквы впервые вспыхнули с задержкой в несколько секунд. «Невовремя?» «Я только с допроса. Ублюдок попался больно скользкий. Гриндилоу всех задери, почему нам запрещено использовать Круцио?!» «Потому что тогда весь Аврорат останется без патронусов?» «И ещё тысяча отмазок, чтобы затруднить раскрытие дел. Все такие правильные, до тошноты просто! А потом показателей каких-то требуют. Долбаная бюрократия.» «И не говори. У нас почти то же самое.» «Так чего ты хотел? Только быстро, мне ещё отчет писать и к слежке готовиться.» «Просто поболтать не считается?» «Тогда мне пора.» Гарри вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду. «Ты мне сегодня снился, кстати.» «Так вот почему ты так рано проснулся. Кошмары? Понимаю, я такой.» «Нет, конкуренции с моими обычными кошмарами ты не выдерживаешь. Я бы ещё поспал и с удовольствием наблюдал бы за тобой подольше.» «Ты даже не знаешь, как я выгляжу.» «А это неважно. Я просто стараюсь тебя чувствовать.» «И этого достаточно?» «Я артефактор, чувства — мой базовый инструмент.» «Так-так. Мастер, значит? Я думал, просто исследователь. И что я делал в твоём сне?» «Смотрел на Луну и читал какое-то стихотворение.» «Слишком сопливо. Я не такой.» «А какой?» «Мне пора.» «Жаль…» Гарри поскрёб щетину. Непростой кейс, непростой. И всё же по груди разливалось какое-то тёплое, тягучее чувство — как будто яростный оппонент только что с ним поговорил по-настоящему. Ведь он даже рассказал, чем занят прямо сейчас! То есть не скрывает от неизвестного собеседника свою жизнь, позволяя в неё немного заглянуть. Параноик, которому настолько не одиноко, что он совершенно себя не сдерживает в желании поделиться эмоциями? Зато не романтик — любимая им Луна не сочетается со стихотворениями. Интересно, с чем тогда? Не с нумерологией же. Поттер приврал про сон, конечно, но сделал это чисто в исследовательских целях. Ему даже было немного стыдно, но не очень. Какие странные и дурацкие вещи иногда так важны для расследования. Удивительно. *** Бюрократия не щадила не только Аврорат, но и Отдел тайн. Было невероятно приятно отвлекаться на Лунара, собирая того, как картинку-паззл. Однако реальные дела тоже требовали внимания, поэтому следующим вечером Поттер привычно решил остаться ночевать в кабинете. Додумается до чего-нибудь, а потом ляжет подремать на любимой раскладушке, укутавшись в плащ. Удобно, когда не надо домой. Но иногда — грустновато. Никто не ждёт с обнимашками, шутливым щебетом и вкусным ужином… Кстати, о нём. Детектив заглянул в маленький холодильник, щедро заколдованный мистером Уизли на работу без электричества — внутри сиротливо валялось несколько банок пива и пакетик мясных снеков. Вряд ли это сгодилось бы для полноценного приёма пищи, так что Поттеру пришлось отлучиться за продуктами, благо рядом с министерством был маггловский продуктовый, работавший допоздна. Набив холодильник и желудок безвкусными сэндвичами, Гарри разбудил внутреннюю ищейку и скомандовал идти по следу. На исследовании у него несколько дней назад оказалась Роза — кодовым названием стало бестолковое «Роза Хрустального Механизма», хотя шестерёнки внутри на вид были очень даже медными. Артефакт достали из вскрытой банковской ячейки семьи Розье — в Гринготтсе, разумеется — и тут же экспроприировали в пользу Министерства и всего магического народа. После войны так поступали со всем имуществом бывших Пожирателей Смерти. Сильно уменьшившийся от чисток Отдел Тайн до сих пор работал в авральном режиме — слишком многие артефакты нуждались в исследованиях и разгадке своего предназначения, ведь всё изученное и рассекреченное продавали с торгов — для покрытия расходов на восстановление инфраструктуры. Сама Роза выглядела так, будто её только что срезали с волшебной клумбы: полностью чёрная, хрустальная и с натуралистичными красными шипами. Цветочная головка интриговала больше всего: внутри дрожал неизвестный механизм — кучка причудливо сложенных шестерёнок. Они не двигались, только трепетали. Судя по всему, Розу нужно было активировать, и тогда механизм бы заработал — но как, зачем, почему? Сопроводительная записка, найденная в сейфе Розье, не пояснила примерно ничего. 19 век, неизвестный мастер, куплено с торгов — в том же 19 веке. Видимо, предок Эвана, оставлявший запись, и сам ничего не знал, кроме того, что Роза созвучна фамилии, а где инструкция от артефакта — непонятно. Иронично, что он потом тоже уйдет на торги — если окажется безопасным. Впрочем, инструкция могла найтись в библиотеке Розье — либо же… По традиции, имущество мастера вместе с разработками распродавалось после его смерти, и частенько следы терялись. Тогда Гарри достанется самое сладкое — понять, как устроен механизм. Если у артефакта положительный эффект, то можно будет попробовать сконструировать что-то подобное! Детектив давно уже не собирал прототипов, и ему хотелось вернуться к любимому ремеслу — Джордж давно уже просил пополнить полку в его магазине, а то она, видите ли, слишком популярна, и угнетает клиентов пустотой. И тут браслет тихонько загудел — это воспринималось больше как вибрация по коже, но приятная. Гарри с изумлением уставился на пластину, где вспыхнуло: «Спишь?» Ого, Лунар первый вышел на связь! Сам! «Нет. У меня тут очень интересное дело. Не могу оторваться.» «Ты всё-таки Совар.» «А сам чего не спишь?» «Собираемся на задание. Скучно. Вечно они копаются. Видимо, чтобы все преступники успели разбежаться. Да чтоб тебя, %&*$, не то берёшь! Что это за херня, я тебя спрашиваю? Куда ты её засовывать собрался, идиот?... Я сейчас.» Гарри снова почувствовал разливающееся по груди тепло — будто у него, наконец, появился человек, с которым можно обсуждать…ну, вот как прошёл день, например. Или ночь. Или проходит. Прямо сейчас. «Скоро выходим. Почему меня вечно окружают идиоты?» — засветилось через пару минут. «Ого! Удачи тебе! Постарайся не подставляться.» «Упаси %*? %! Лучше в ад, чем к колдомедикам.» «Так плохо лечат?» «Слишком хорошо, желудок потом три дня в себя приходит от их варева.» «Отличный стимул беречь себя.» «А может, просто хочешь, чтобы я поберег себя…для тебя?» Гарри изумленно моргнул. Это был почти выпад — неожиданный, резкий. Атака…не вполне боевого характера. Что, вот так сразу? «А ты бы…этого хотел?» «Мне пора.» — последовало вместо ответа. И вот что это было?! Иногда Гарри казалось, что у собеседника талант вовремя ускользать. Какой-то гад слизеринский прям. А вдруг и правда? Их сейчас в Аврорате много работает… *** Ночь прошла хреново. Взбудораженный Поттер сотню раз прокрутил в своей голове состоявшийся диалог, и всё никак не мог понять — это был подкат? Это было ничего? Это было криво сформулированное обвинение «тебе не с кем разговаривать, поэтому ты просишь меня тебя не бросать»? Что, чёрт побери, Лунар имел в виду? Ещё больше Гарри удивился с себя — смутился, но не шокировался от такого флирта. С мужиком. Мерлин всемогущий, флирт с мужиком. Жесть какая! Или слишком шокировался? А ещё, впервые за долгое время, было…тревожно. За другого. А вдруг это опасное задание? Нет, конечно, аврор опытный и всё такое, но… Гарри не мог, просто не мог с собой ничего поделать. В голову упорно лезли перестрелки в лесу. Таково эхо войны — причина, по которой всемирно известный Гарри Поттер сбежал из Академии авроров в первые полгода обучения и сделал вид, что его больше не существует. Осталось проклясть главреда «Ежедневного Пророка», чтобы заглох со своими выходками, не светиться на мероприятиях Кингсли, и план десятилетия по исчезновению Героя можно считать выполненным. Надо попробовать спросить. Ну, как он там. Даже если пошлёт — ничего страшного, зато жив, значит. Поттер предполагал, что, наверно, такая настойчивость может и оттолкнуть, но… Слишком нервно. Он не мог ничего с собой поделать. Нет. Не мог. Темпус! 8.00. Палец неуверенно лёг на символ связи. «Привет? Как задание? Всё в порядке?» «Теперь твоя очередь подрабатывать? Няньки нынче хорошо оплачиваются?» — почти мгновенно среагировали по ту сторону. Жив! И здоров, раз в привычном ворчливом расположении духа. «Что-то пошло не так? Ты взвинченный.» «Какое тебе вообще дело?» «Я беспокоился.» — ох, Поттер, не доведет тебя эта тактика честности ни до чего хорошего… «Соляр, ты дурак? Я аврор. Прибереги свою тревожность для гражданских.» Вот, что и требовалось доказать. Знал же, знал! И всё-таки обидно, что Лунар не оценил порыв души и не преминул в него ткнуть пальцем. Довольно грубо. «И всё-таки?» «Да что ж ты назойливый такой?» «Потому что ты отвечаешь. Значит, моё внимание что-то значит.» — вот тебе, получай в лоб. «Ничего оно не значит. Тебе просто скучно. Примитивное развлечение.» Гарри внезапно с изумлением почувствовал, как от наруча расходится что-то вроде… Злости, смешанной с неуверенностью. Промелькнула мысль — удивительно четкая трансляция эмоций, Фурнье — гений. Выходит, Лунар правда обороняется. Но почему безобидные слова вызвали такой отклик? «Ты — сомнительное развлечение. Колючий такой…» «Поздравляю, значит, ты мазохист. Упорный и настырный.» «Говоришь совсем как один мой профессор!» «Мудрый мужик. Уважаю.» «Был… Знаешь, Лунар, у каких роз самые большие шипы? У самых нежных.» — проговорил Гарри, выразительно поглядывая на Розу. Интересно, будь собеседник тут — что бы он про неё сказал? «Романтик хренов. Сравнил бойца с цветочком. Луна, стихи… Дальше что? Романтический ужин и гулять за ручку?» — чувствовалось, что Лунара как будто несет. Но Гарри не понимал, чем вызвал такое негодование. Он пытался быть аккуратным, доброжелательным… Вдруг детектив вообще всё неправильно понял, гипотезы построил кривые, а собеседник и правда не хочет общаться? Что тогда держит — вежливость? Не про этого. Интерес, с которым издеваются над слабым животным, которое от тебя зависит? Не, Поттер, что-то ты перегнул. Ты ведь не зависишь. Пока нет. Так может, надо стратегически отступить? Следующий шаг — уже наверняка в привязанность, и это опасно. Поттер быстро привязывался, а прощался очень и очень тяжело — это касалось любых отношений. «Прости, если задел. Всего тебе хорошего, и…береги себя, пожалуйста.» Гарри не собирался унижаться. Да, связь была интригующей, и даже тёплой — хотя вот это одинокому детективу могло и померещиться. Он не знал. Только отметил для себя, насколько глубока пропасть между его интересом и постоянной показной незаинтересованностью собеседника. Танец танцуют двое, и если кто-то не идёт навстречу — фигура ломается. Но… вроде Лунар всё-таки шёл навстречу? Только ужасно криво. Гарри и сам не то чтобы профи, особенно в танцах — ха-ха, привет, Святочные балы и послевоенные приёмы — но в его понимании контакт должен был строиться как-то иначе. Поттер не понимал — а дальше-то что и куда? Он пока не готов расставаться с таким делом. Будь на том конце связи любой другой собеседник, можно было бы предпринимать хоть какие-то решительные действия. Или нерешительные. Но действия! Но нет же, нет, там был Лунар, странный, нервный и кусачий. Очевидно недоверчивый. Возможно, потому такой притягательный. А когда, спрашивается, Гарри Поттеру доставались простые оппоненты? Он и себя не считал простым, временами подозревая, что в этом-то причина его одиночества. Но времена наступали редко — детектив не любил думать о себе в таком ключе. Ему нравилась его работа. Он любил своих друзей. Ему до сих пор было стыдно за историю с Джинни. И во всём этом он крайне редко встречал понимание со стороны. *** Это был просто очередной вечер в Отделе Тайн — только Гарри Поттер, Роза, несколько архивных справочников по артефактам, литр кофе и дежурные маги, укрытые в своих кабинетах. Впереди — очередная увлекательная ночь, когда к четырем утра Поттер захлопнет очередной бессмысленный том и задумается, что же делать дальше, да так и уснёт. Очередное утро принесёт отпечаток рельефной поверхности стола на лице и головную боль. Повторить. Прошло несколько дней с момента общения с Лунаром, и в целом, детектив уже ни на что не рассчитывал. Прикинул, конечно, пару стратегических планов, да на том и остановился. Эмпатия эмпатией, а восстанавливать связи его даже колдопсихология не научила, и он просто не знал, с какого бока зайти. Зато вот аврор оказался не без сюрпризов. «Спишь?» — нагло ворвалось в пространство ночи. Поттер мрачно посмотрел на браслет. Да уж, дни были так себе, если можно так выразиться. Ему не хватало собеседника, и это знание, это ощущение…несколько меняло привычный уклад жизни. Не зная, зачем Лунар вообще вышел на связь и как на это реагировать, Гарри ответил: «Привет.» «Со мной всё в порядке, два синяка, одно сломанное ребро, пара утраченных сапог, три повязанных контрабандиста. Если тебе вдруг интересно.» Хотелось ответить что-то колкое, ехидное, но взгляд Гарри случайно упал на розу. Стеклянные шипы зловеще переливались в свете лампы, но над ними мерцал нежный, черный бутон. Хрупкий. Прекрасный. Всеми своими хрустальными силами укрывающий трепещущую, пусть и дисфункциональную без активации середину. Был ли Лунар таким же? Интуиция детектива наблюдала определенное сходство. То, что эта аврорская колючка соизволила выйти на связь и даже отчитаться, могло значить вполне себе человеческую капитуляцию. В конце концов, заботливые друзья же всучили ему артефакт, верно? Явно не от переизбытка общения. Сложность заключалась в том, что в ответе не стоило открыто демонстрировать ни всепрощение, ни отталкивание. Старательно глуша накатившую вслед за растерянностью радость (а то ещё прорвётся к собеседнику, и весь педагогический эффект насмарку!), Гарри ответил: «Даже не знаю, чему сочувствовать — ребру или сапогам.» «Мне. Костерост — дрянь, сапоги — дорого.» «Ты же аврор. Для вас это обычное дело.» «Так и знал, что не дождусь и тут сочувствия. Мне пора.» — не похоже на капитуляцию, скорее, на проверку почвы. Жаль. Но Гарри тоже не собирался сдаваться. «Никуда тебе не пора, ты под Костеростом. Лежи и не выпендривайся.» «А то что? Сказочку мне на ночь расскажешь? Помнится, в прошлый раз…» «Лунар, блять, заткнись уже.» — не выдержал Поттер. Хочет пожестче? Ну получит. «Грубиян.» «Нет, я мастер по артефактам, а ты — по доведению до белого каления.» «Хочешь сказать, терпеливый святой. А я, выходит, сам дьявол?» «Так точно. Чувствую искушение сломать тебе второе ребро для симметрии.» Было приятно снова болтать так… Остро, на грани конфликта — и в то же время, Гарри непривычно ощущал что-то вроде проверки на контакт, будто собеседники сплелись, как две змеи, шипели друг на друга, но ни одна при этом не собиралась уползать. Хотелось в это верить, во всяком случае. Хотя за грубость было немного стыдно. Но разве подстройка под стиль собеседника не должна способствовать налаживанию контакта? Что-то такое им вещали в Университете, когда Алекс спросила про методику работы с клиентами. «А ты не так уж безнадёжен.» — что и требовалось доказать. Поттер мысленно похвалил себя за правильные выводы. «Тебе что, всех этих тестостероновых игрищ в Аврорате не хватает?» «Типичное не то. Мы все тут слишком одинаковые. А тебя доводить хотя бы весело.» — лаконично признался Лунар. «Тогда ты не по адресу. Моё терпение не безгранично, а ещё я люблю созидание. С меня хватило войны. Я за мир, особенно в близких связях.» «А у нас близкая связь?» «Могла бы быть, если бы ты не плевался ядом постоянно. А так ощущаю себя каким-то укротителем змей, и это очень изматывает.» «А я и есть змея. Ссссс! Помнишь, что я говорил? Бойся меня!» Какой скользкий, надо же. И…немного игривый? Плохо, очень плохо, если слизеринец. Тогда ведь придётся своего неизвестного доброго друга не проклясть, а убить к чёртовой бабушке за такой прикол. Неважно, что он не знал. «Контрабандистам своим угрожать будешь. А если попадешься мне — пущу на ингредиенты. Выискался тут василиск.» «Нееет, только не мои роскошные клыки! Пощади, изверг!» «Тогда веди себя прилично.» «Ничего не обещаю. Давай сюда свою сказочку на ночь.» — ого, как ловко вывернул. Сам предложил, а потом сделал вид, что и не сам вовсе. И кстати…похоже, это — капитуляция. «Так это ты ж про неё спрашивал… Но, так и быть, я готов выполнить свой гражданский долг и утешить бойца, доблестно защитившего несколько редких видов животных от вымирания.» «Твой бы рот да по другому назначению применить.» Что. Это. Сейчас. Было?! Показалось, или… Мерлин пресвятой, это что такое, это флирт? Другие объяснения никак не соответствовали контексту. Гарри подскочил и начал ходить по комнате, стараясь успокоиться. Сердце билось так, что перекрывало почти все звуки. Наконец, чуть придя в себя, детектив прикоснулся к руне связи. «Ты прав. Надо выпить кофе.» Интересно, Лунар продолжит флиртовать или нет? «Есть и другие, не менее бодрящие методы.» «Это подкат?» «Я хочу сказку! Ты обещал меня утешить!» «Капризуля, ты на вопрос не ответил.» «Это у тебя чувства — инструмент, мастер Соляр, вот и разбирайся. Где моя сказка?» «То есть про Луну и цветочки нельзя, романтический ужин ты осуждаешь, а сказки нет?» «Это другое!» Филигранная изворотливость, достойная самого Люциуса Малфоя. Уж не знакомы ли эти двое персонажей были до того, как бывшего Пожирателя поцеловал дементор? «Хорошо. Пять минут на кофейный перерыв. Не засыпай.» «А ты не копайся там. Только пять минут! Я засёк.» Гарри рассмеялся. Громко, так громко, что даже перестал слышать стук сердца, отдававшийся в ушах с момента начала флирта. Суровый аврор со сломанным ребром на глазах превратился в избалованного мальчишку, который нагло лезет на руки и требует сказку на ночь. Чудеса, да и только! Спешно плеснув себе в чашку черного допинга из штатного двухлитрового кофейника (иные объемы детектива-полуночника не устраивали), Поттер дал себе время немного выдохнуть. Он уже знал, о чём будет говорить, и оставалось просто погрузиться в нужное состояние. «Ну!» — нетерпеливо брыкнул браслет, как будто детектива схватили за руку и хорошенько тряхнули. Он хмыкнул — какой ажиотаж в зрительном зале. «Я расскажу тебе…о Лунаре.» «Обо мне?» «Может, да. Или нет. Это же сказка. Слушаешь?» «Внимательно.» «Жил-был принц, сотканный из лунного света — юный, ладный, звонкий, а фигуру обвивала узорная серебристая мантия. Всё-всё у мальчика было лунное: и нежная кожа, и душа, и бездонные глаза. Но когда он только пришёл в мир, его родители испугались, что такое сокровище похитят, и заперли малыша в подземелье своего огромного замка. Ни в чем ему не отказывали, всё у него было лучшее — и наряды, и наставники, и развлечения, а подземелья-то были огого, и все специально перестроены, чтобы заменить юному принцу земную поверхность. На неё, кстати, его никогда и ни при каких обстоятельствах не выпускали. Ты ещё не спишь?» «Откуда ты знаешь про подземелья и замок?!» «А что, я угадал?» «Нет, но я люблю подземелья. И замки. Мантия, пожалуй, тоже сойдёт.» «В тебе много фальшивой сдержанности. В нашем обществе это обычно печать серьёзных ограничений, в том числе пространственных.» «Ой, продолжай уже, пока я и правда не уснул». Гарри перевёл дух. Из-за ассоциации с Люциусом в голову теперь настырно лез Драко Малфой, словно пытавшийся натянуть свои черты на Лунара, а тот ведь вполне мог быть рыжим и темноглазым. Поттеру не нравились хорькообразные персонажи, но сказка уже текла своим чередом, и он сдался, позволяя образу сложиться так, как получилось. Когда-нибудь, вероятно, он увидит собеседника живьём, и тогда фантазировать на тему слизеринских гадёнышей больше не придётся. Вот почему, согласно методике эмпатической настройки, было так важно контролировать при погружении в состояние все сопутствующие мысли, включая левые комментарии — они отпечатывалось. Энергия эмоций слишком тонкая. «Только когда исполнилось мальчику двенадцать, узнал он, что родители так беспокоились из-за пророчества, а оно гласило — стоит лишь лунному дитя встретиться с первым лучом солнца, как он обратится в пепел, утратив свою сущность. Прошло ещё несколько лет, а потом, в день совершеннолетия, принц узнал, что на его земли напали страшные захватчики. Они теснили защитников, и были уже совсем близко к замку. Родители мальчика пали, отдав свои жизни, чтобы поставить купол над подземельями — купол, который ничто бы не сломало. Конечно, они защищали своё самое дорогое сокровище, но кто бы защитил их подданных? Лунный принц вырос могущественным магом, многое было ему подвластно, и потому предстоял тягостный выбор — выйти ночью на поле боя, погибнув на рассвете, но успев нанести огромный урон вражеской армии, или же отсидеться в неприступном укрытии.» «Но можно же было действовать короткими вылазками?» — аврор, выходит, стратег. «Всё решала одна ночь, и биться нужно было до упора, иначе любые выжившие враги вырезали бы всех, ради кого стоило сражаться.» «И что же мальчик решил сделать? Только не говори, что отсиделся. Слишком жизненно, а у нас всё-таки сказка.» «Он сначала очень много плакал, потому что был избалованным, изнеженным, а сострадание и милосердие были ему чужды. Но он знал, что такое долг. И как только последний луч солнца скрылся за горизонтом, принц покинул свои подземелья, разбил родительский купол на много маленьких щитов и раздал их своему войску. Он шёл впереди, прекрасный, мерцающий серебром и лунным ветром — и абсолютно смертоносный. Без жалости разил он врагов направо и налево, и только перед самым рассветом сошёлся в бою с чужим генералом. Тот был очень силён — мальчику было не выстоять перед опытом и яростью. И вот, когда враг уже повалил принца на землю и занес над ним меч, первый луч солнца пробил облачное небо и…отразился от клинка, не достигнув своей жертвы! Блик волшебным образом ослепил генерала, и юный маг смог ударить его смертельным заклятием. А дальше солнце сожгло их обоих, превратив в бесформенные серые кучки.» «Ты чудовищный сказочник. Я с тобой общаюсь не для того, чтобы плакать!» «Да подожди ты. Вот так все подданные тоже торопились оплакать своего принца, но, когда пришли за ним для погребения, оказалось, что под бесцветной тряпкой лежал юноша. Всё такой же прекрасный, но уже совершенно земной, не лунный. Тело его, лишившись привычной воздушной мантии, самовольно взяло и вырастило на себе кожу из твёрдого мрамора, живую броню. Такой правитель всем нужен, он могучий и…холодный. Безупречный. Правит теперь теми землями воин-колдун Лунар, и доспехи его не боятся никакого солнца. Вот теперь — конец.» «Ты как будто перепутал историю Лунара со сказкой об одном небезызвестном золотом мальчике.» «У того мальчика совсем другая история, он не лунный и не холодный.» — чувствуя болезненный укол в груди, ответил Гарри. Он и так едва подавил некстати подступившие слёзы, говоря о погибших родителях. Комментарии слушателя тут были излишни. Может быть, какие-то факты о самом рассказчике и прорвались в историю, но он при том думал вовсе не о себе. Он предполагал, что раньше Лунар был ранимым и впечатлительным юношей, столкнувшимся с чем-то, что попыталось его сломать, может, не один раз. Закономерная судьба сильной личности — зарастить надлом бронёй цинизма и колючками болезненной независимости. Сам Поттер так и сделал, хотя не был до конца уверен — это потому что он сильный или наоборот, слабый. Сильным-то броня не нужна. Чувствительность приглушается и затрудняет эмоциональные связи, притом в одиночку из этого не вылезти. Гарри попытался протянуть собеседнику руку — вдруг им удастся помочь друг другу? Хотя всё-таки это была лишь гипотеза, и она могла строиться на неверных выводах. «Мне не нравится твоя история. Она с плохим концом.» «Это сказка, они разными бывают. Да и конец вообще-то не плохой» «Он грустный! Почему моя сказка грустная?!» «Потому что в твоей жизни было слишком много боли, с которой ты не смирился и тащишь её. Если принц примет то, что лунный мальчик погиб, но появился свободный ото всех пророчеств Лунар, то со временем его мраморная кожа начнет чувствовать прикосновения, а броню можно будет иногда снимать. Мне кажется, это должно сделать тебя немного счастливее…» «Соляр.» «Да?» «Ты что-то обо мне знаешь? Скажи правду. Без вот этой сопливой лирики.» «Ты аврор и у тебя была тяжелая жизнь. Я о тебе реальном ничего не знаю, правда. А сказку складывал интуитивно. Пожалуйста, поверь мне… Сам понимаешь, работа с артефактами имеет свои особенности мировосприятия.» «Хорошо, я верю. Верю, что ты грёбаный эмпат, и от тебя надо держаться подальше.» Вот тебе и сказочке конец… Гарри зябко поёжился. На глаза снова наворачивались слёзы. Ну что за невозможная колючка? Артефактор пропустил через себя сложенную историю, как энергию созидания, вложился всей душой — и получил на это чувствительный, болезненный толчок. Возможно, для сурового мужика это было правда слишком ванильно. Поттер-то и от себя не ожидал, что так расклеится. Какая всё-таки гадость эти эмоциональные связи… но гадость вкусная. Горькая только очень, расползается по языку так, что не смывается кофе. «Похоже, ты не знаешь, что такое благодарность. Я вообще-то старался.» «Спасибо. Мне не понравилось.» Зарычав, Гарри сорвал наруч и зашвырнул в дальний угол кабинета, прямо на ящик с обезвреженными артефактами, которые давно молили подготовить по ним сопроводительные отчеты и сдать восвояси. В свой рассказ он вложил гораздо больше, чем собирался изначально, слишком много личного, но главное — он вложил туда надежду. Надежду на то, что смысл «Я тебя понимаю, я знаю, какой сложной могла быть твоя жизнь, я знаю, насколько много тебе приходится защищаться» станет для Лунара маяком, на который можно идти, светом, в котором можно отогреться. Поттер хотел бы сближения. Оно было болезненным, непонятным, но в собеседнике будто что-то отзывалось… Родные демоны? Знакомые проблемы? Или это всё плод поттеровской неуёмной фантазии? Лунар, в отличие от Соляра, явно не имел девяти лет работы с колдопсихологом за плечами, и всё же — весь этот букет до сих пор резонировал с психикой молодого артефактора. Слишком резонировал, чтобы это проигнорировать. Как там писал Фурнье? Пара на основе совместимости? «- У вас посттравматическое расстройство личности, Гарри. Со временем вы сможете свести его эффект к минимуму, но оно никогда не отступит до конца, — предупредила колдопсихолог ещё на заре их совместной работы. — Я так и останусь…психом? — угрюмо уточнил Поттер, страдавший на тот момент чудовищными кошмарами, приступами гнева, паранойи и жуткой, всепоглощающей вины. Мог ни с чего впасть в истерику, кинуть вещью в стену или наорать на случайно оказавшихся рядом людей. — Вы не псих, придётся с этим смириться. Спрос с вас как с обычного человека, но с тяжёлой моральной травмой. — И что мне делать? — Говорить о ней, если хотите прогресса. Или молчать, если хотите и дальше считать себя жертвой обстоятельств и разрушать свою жизнь.» Гарри тогда выбрал, разумеется, первое, и с остервенелым упорством взялся отрабатывать все методики, предложенные специалистом. Спустя столько лет результат всё ещё не был идеальным, но жизнь стала сильно спокойнее. По крайней мере, ему так казалось. Кошмары-то почти отступили. Лунар такой ерундой явно не занимался, а Поттер был вынужден всё-таки выдвинуть новую гипотезу, что собеседник никакого сближения не хочет. Ему просто нужен мальчик для битья — сливать желчь и негатив, а сам Гарри как человек его совершенно не интересует, сколько бы шагов навстречу ни делал и какие душещипательные сказки бы ни рассказывал. Хотя, может, детектив просто не очень хорош в этом жанре. Больно. Неприятно. Но…и не через такое проходили. Два с половиной месяца, и артефакт потеряет силу. Можно будет изучить устройство или использовать как базу для другого зачарованного предмета. А до этого времени про него можно просто спокойно забыть. *** Днём этой мартовской субботы исполнилось две недели с момента последнего выхода Лунара на связь. Две долгие, муторные, болезненные недели, занятые исключительно работой. Единственное светлое пятно — день рождения Рона, отмеченное тихими посиделками в Норе, но это уже изгладилось из памяти, отутюженное тяжёлыми мыслями. Гарри сильно обиделся на Лунара, сильнее, чем мог от себя ожидать. С его точки зрения, существовал некий предел ментальной самообороны в случаях, когда тебе пытаются протянуть руку, пусть и не самую умелую… И всё же. Он скучал. Они общались, по сути, всего 7 раз, слишком мало, чтобы вообще сделать какие-либо выводы… Но вот это ощущение потенциальной возможности в любой момент почувствовать связь с другим человеком, постоянное напоминание (поди забудь про наруч), что ты не один — подкупало с потрохами, сажало на иглу. И это был не простой контакт, а…ну… И вот тут Гарри вдруг осенило. Страсть! Не та страсть, с которой набрасываются друг на друга возлюбленные в дамских романах, а общечеловеческое стремление прикоснуться к чужой душе, закружить в вихре «нас здесь двое, и мы танцуем об одном». Это как разгадать устройство сложнейшего артефакта. Даже круче. Вот чем связь такая вовлекающая. Несмотря на то, что собеседник, как мог, отбрыкивался и тыкал в лицо своей незаинтересованностью, форма его реплик могла быть всего лишь отвлекающим манёвром — надо же как-то скрывать такое настойчивое стремление в диалог, ничуть не менее настойчивое, чем у Поттера, пусть и более сдержанное. В каждый разговор они кидались, как в битву. Снова некстати в памяти всплыл Малфой с его точно таким же дурацким поведением. Только если Лунар вызывал желание добавить знак плюса к этой бурной реакции, то слизеринец просто вымораживал. При чем тут вообще Хорёк? Небось это его тлетворное влияние на аврорат. Может, они с Лунаром даже вместе работают? Натуральный гадюшник на страже закона. С момента трудоустройства в Министерстве Гарри не так много раз выходил в общие помещения, каждый раз переживая болезненные воспоминания. Правда, что же тогда он сам делает в Отделе Тайн, так близко к Завесе, в которую провалился Сириус, он бы тоже ответить не смог — ну, может, что чувствует себя там в своей тарелке. Бок о бок со смертью. А ещё её близость ощущалась те два раза, когда Поттер случайно наткнулся на Малфоя в коридоре — и вроде в первый раз хотел вежливо спросить про здоровье Нарциссы, второй раз просто шёл мимо, а в итоге разнимать их пришлось половиной аврората, причем ни один из двоих не мог объяснить, как же так вышло. Оба раза, да. И счёт тогда был не в пользу Поттера — фингал, вывихнутая челюсть и огромный синяк на животе, и ведь повреждения одни и те же. Подлый Хорёк целился в самые уязвимые точки, бил на поражение, будто от этого зависела его пакостная жизнь. Очки спасли только наложенные чары. Начальство возмущалось, коллеги офигевали, Шеймус ржал как безумный. Теперь детектив ретировался, едва замечал знакомую платиновую макушку. Утешало, что Лунар никак не мог быть малфоёнышем. Тот-то герой-любовник (и наверняка примерный семьянин, как его папаша), да и дружить не умеет, а у нового знакомого, по ощущениям, только друзья и остались. Объединяло их лишь одно: ни одна ядовитая скотина не была равнодушной. Только длительное молчание собеседника в схему страстного желания общаться никак не укладывалось, и с гипотезами пришлось завязать — больше в голову ничего дельного не приходило. К тому же, Гарри никак не мог разобраться, как и что он бы сейчас хотел сказать Лунару, поэтому решил выждать ещё немного. Капризная Роза тоже никак не желала раскрывать своих тайн, и, откровенно говоря, Поттеру эти две недели сильно предаваться рефлексии было некогда — аппарировать пришлось по всей Британии. Архив за архивом, семейная библиотека за семейной библиотекой. В перерывах — навестить друзей, обязательную часть жизни, необходимую для поддержания Гарри-артефактора в работоспособном состоянии. Со дня на день обещали выдать специальное разрешение на посещение изъятых поместий семей Пожирателей — где ж ещё найти столько темномагических томов, восхитительно бессовестно описывающих темномагические артефакты? Кстати, допуск! Вдруг готов? Выбравшись из своей комнаты, больше напоминавшей запасник музея диковин, чем кабинет серьёзного исследователя, Поттер отправился на разведку в секретарскую комнату. — Гарри, а ты вообще когда-нибудь домой уходишь? — заваривая чай в красивом стеклянном графине, поинтересовалась Падма. — Я вчера аналитику по пропускам начальству готовила — такое ощущение, что ты здесь в любое время ночи, без праздников и выходных. — Ого, да за мной слежка! — засмеялся Гарри, принюхиваясь к предложенной кружке. — Никого не смущает, что я по всей Британии мотаюсь? — Вот именно! Как мотаешься, так и возвращаешься. Сюда. Кто вот тебе дома цветочки поливает? — Да не беспокойся ты так, нет у меня никаких растений, — легкомысленно откликнулся детектив. — Только Роза. Но она зачарованная и жрёт, наверно, кровь или душу… Я пока не знаю. — Ну хорошо. А почему ты не воняешь? В смысле, где ты моешься? — не отставала настырная Падма. Ох уж этот клуб любителей всё знать! Поттер не мог её осуждать. Вообще-то, он и сам был не прочь посплетничать. — В Аврорате, конечно, где же ещё. Кингсли меня в свою частную ванную почему-то пускать отказался! — пошутил Гарри. Шуткой, конечно, было только второе, потому что детектив действительно мылся в авроратских душевых. Глубоким утром, украдкой, стараясь не сталкиваться ни с кем — особенно с Малфоем! За третий погром в стенах Министерства могли и уволить, невзирая на заслуги перед отечеством, а менять работу в планы не входило. Слизеринца-то жалко не было, а себя — очень. — Псих ты, Поттер, — грустно сообщила Патил. — И чего припёрся? — Можешь посмотреть, мне разрешение на посещение особняков оформили? — Каких именно? Сейчас, подожди. Зашуршало содержимое огромного ящика — чтобы бумажный бардак не расползался по кабинету, секретари держали его в переделах деревянной махины, занимавшей половину комнаты. Вполне себе творческое решение. — «Допустить мистера Гарри Дж. Поттера…оказывать посильную помощь…» Это? — Да, давай, — обрадовался детектив. Мир стремительно обретал краски — бесценная информация ждет! Вдруг найдутся ключи к нескольким артефактам сразу? — Какие-то названия все незнакомые. «Бёрберн Бридж» — это вообще где? — Поместье Розье в Шропшире. Там должны быть точные координаты в углу. — А, да, вижу. «Коулсайд Вью»? Серьёзно? Нотты? — А Малфой Мэнор тебя не смущает? — Согласна! Полная безвкусица, будто не могли солидного названия придумать. Хотя что мы с тобой вообще понимаем в этих аристократических замашках, — хихикнула Падма, протягивая Гарри официальную бумажку. — Кстати! Хотела похвастаться. Парвати написала целую заметку о самых распространенных ранениях авроров — ну просто анекдот! На, почитаешь на досуге, когда захочешь немного отдохнуть от скромных проклятых дворцов. В руки лег вчерашний «Ежедневный Пророк». Ещё немного обсудив коллег и допив чай, Гарри попрощался с подругой и вернулся к себе. Нужно было подготовиться к первой вылазке в поместье Розье, наверняка напичканное ловушками, а значит — обновить заклинания на пальто, подобрать нужные артефакты и непременно что-нибудь съесть. В процессе выполнения последнего пункта Поттер, жуя сэндвичи, решил посмотреть, что там нынче пишут в прессе. Анекдоты про поджаренные жопы авроров теперь были бы в тему. Гарри вполне осознанно жил на своей волне, жестко фильтруя информационное пространство — только общение с живыми людьми и журналы, посвященные квиддичу и артефакторике. Никакой желтухи и всего такого, нет, спасибо, накушался в юности. Дьявольски правильный подход, потому что первое, что Поттер увидел — сразу же на первой странице — ему совершенно не понравилось. Газетка-то с гнильцой оказалась. Он даже не сразу понял, кто перед ним. «Бывший Пожиратель Смерти, а ныне доблестный аврор, Драко Малфой в очередной раз оправдывает оказанное ему доверие» — изгалялся в церемонности заголовок, а под ним, на совершенно шакальной колдографии, от репортёров отмахивался упомянутый герой собственной персоной. Малфой выглядел откровенно дерьмово. Вот почему Гарри его не сразу опознал — будто война в самом разгаре, и «Пророк» вел репортаж с передовой. Глаза припухшие, под одним из них внушительный фингал, все черты заострились, на покрытой морщинами и грязью коже пробивается неаккуратная, никогда не шедшая блондину щетина. Потрепанная, порванная одежда. Волосы немного отросли, и этого хватило, чтобы они безжизненно повисли сальными бесцветными прядями. Никакой сладкости, мягкости, Мордред, где вся малфоевская миловидность? Помятый мужик непонятного возраста. Как это вообще возможно? Даже в самые поганые времена змеиный принц выглядел как с иголочки, чистый, гладкокожий и весь прилизанный. Гарри не испытывал никакого сочувствия к бывшему врагу, но ощущение чего-то неправильного заставляло раз за разом всматриваться в колдографию, пытаясь определить — уж не прокляли ли слизеринца? Или тот где-то подхватил моду на внешность покойников? Тогда проще было напялить маску Пожирателя. Поттер не удержался от соблазна и заглянул в текст, оказавшийся на удивление коротким и пустым. Как будто выпуск распланировали заранее, но достать никаких сведений не смогли. Ха! Главред так часто делает. Судя по статье, аврор Малфой месяцами не ел, не спал, не пил, только некоего криминального барона ловил (видок доблестного вояки написанное подтверждал). Блестяще провёл финальную операцию по захвату чуть ли не в одиночку, и теперь с тяжелейшим истощением направлен на принудительное лечение, после чего непременно вернется изматывать себя на благо Родины дальше. Гарри перевернул страницу назад и ещё раз присмотрелся к колдофото. Аврор и впрямь выглядел несколько безумно, в его глазах плескалось что-то…знакомое, что однажды видел в зеркале сам Поттер, когда у него окончательно сорвало внутренний стоп-кран и крышу в целом: сначала он примитивными маггловскими методами разнес гостиную в доме на Гриммо, а потом сидел в ванне и с изумлением разглядывал под причитания Кричера свои окровавленные руки. Это был день, когда девятнадцатилетний Гарри понял три вещи — он не женится на Джинни Уизли, не станет аврором и не останется в Британии. Подавив желание брезгливо отшвырнуть газету, Гарри медленно отложил её в сторону. Неправильный Малфой почему-то отбил весь аппетит, но доесть было надо — ночь и день предстояли… Длинные. Интересно, Лунар вместе с Малфоем ловил барона? Аврорат, конечно, большой, но… Нет. Гарри бы не хотел, чтобы его странный, но задорный собеседник контактировал с Малфоем. Особенно вот с тем стрёмным психопатом с колдографии. *** — Твой Поттер — долбоёб! — Да твой Малфой — не лучше! Уверен, он опять ядом опплевался. — Драко нихрена не жрёт, не спит, башка у него не работает. Ему плохо! — Ой, да не драматизируй. Он у вас только прикидывается фарфоровым, а сам крепче титана. Даже цвета такого же. Пощечина. Шипение. Ответная пощечина. Поцелуй. Укус. Выдох. Поцелуй. — Драко потащился в одиночку брать Коршуна. Мы с ребятами едва успели, а этот герой несколько раз подставился. Хорошо Кроули вовремя отследил координаты, а то пришлось бы хоронить. — Да признай уже, просто Малфой — самоубий… Хорошо, молчу. — Вот и молчи. Мне надо подумать. Тяжелый вздох. Покашливание. Один перетаптывается с ноги на ногу. — Подозреваю, Гарри больше не носит браслет. — Заставь надеть. — Ну… мне насилие недоступно, я ж не вы. Мы сейчас редко видимся, дел дофига. Думаю, Гарри, эээ, злится… Я бы тоже, знаешь… Ох. Молчу. — У артефактов осталось два месяца. Нет гарантии, что Драко не перестанет носить перчатку. Постоянно порывается снять, хотя с момента дарения как сросся с ней. Я уж обрадовался. — Он хоть ею пытается пользоваться? — При нас — нет, но в Аврорате он обычно торчит в кабинете. Но думаю, что пытается. Точнее, пытался. Судя по поведению Драко, твой Поттер уже две недели на связь не выходит. — Мордред… Почему с этими двоими вечно так сложно? Тяжелый вздох. Сопение. Один возится. — Потому что иначе они бы давно были женаты. — Ты же в курсе, что Гарри ненавидит Малфоя? — Это взаимно, мой дорогой, но мы же с тобой знаем, как легко вулкан меняет направление. Главное, чтобы он горел. Хотя Драко-то уже давно готов, как пирожок, и Поттеру его надо только надкусить. Жаль, что очкарик такой тормоз. — А то твой псих быстрый… С шестого курса! С ума сойти. — Вот они и сходят. — А я схожу с ума от тебя… Громкий, сладкий поцелуй. Легкий стон. — Мордред, это противозаконно… Иди-ка сюда… — Ты — мерзкий, скользкий сводник, ты знаешь об этом? — Ммм, а ты мой подельник. А я не против изучить вопрос скользкости с тобой, это точно… Шуршание одежды. Горячее дыхание. Снова стон. Лёгкий поцелуй. Жаркий, протяжный поцелуй. Смех. — Мне на смену пора. Жду вечером. — Изучать вопрос скользкости? — И скорости закипания гриффиндорцев в горячей воде. — Ура, джакузи! — Моргана, какой же ты ребёнок иногда… Нежный, продолжительный поцелуй. *** Всю неделю Гарри методично обшаривал поместья Розье и Мальсиберов. Аврорат при конфискации поработал весьма халатно, если не сказать ущербно, и пробраться в каждую из библиотек оказалось тем ещё приключением в духе Индианы Джонса — со снятием ловушек, уклонением от вылетающих не пойми откуда проклятий и прочими приятными сюрпризами. Подобные вылазки Гарри очень любил, но сейчас почему-то раздражался. Мелькнула даже шальная мысль, не позвать ли Малфоя и Нотта с собой в их поместья? Знак вежливости, всё такое. Подскажите, как пройти в вашу библиотеку? Да, прям в три часа ночи, один хрен вы на дежурстве. Да, это я постарался, гриффиндорские козни, ага. Нет, меня нельзя убивать. Нет, даже если очень хочется. Спасибо, Нотт, потом расколдуем, под Ступефаем никто ещё не умирал. Как мило, что ты готов защищать своего друга от Азкабана даже такими радикальными методами. Кстати, а не знаешь, кто из ваших коллег любит луну? К пятнице Гарри окончательно выдохся. На колкие замечания Падмы только отмахивался, на приглашение Рона выпить пивка и посмотреть квиддичный матч ответил положительно. Перерыв был действительно нужен, потому что всю следующую неделю, а возможно, даже не одну, Поттеру предстояло заниматься самой тоскливой и муторной работой — копаться в пыльных древних фолиантах и пытаться держать концентрацию, не засыпая и не умирая от скуки. В субботу днём, придя в себя от ночных посиделок с Уизли в баре, которые затянулись сильно дольше приличного времени, Гарри сидел на столе в своей крохотной, бардачной кухне, и думал вот о чём. Ни о чём. Просто тупо смотрел в окно. Мысли никак не хотели принимать вменяемую форму, и перетекали от картинок вчерашнего обсуждения квиддича к концепции целей на будущее, которые у Гарри были исключительно профессиональными. Ему только-только начало казаться, что личные тоже стали складываться, но эта иллюзия довольно грубо разрушилась. Не стоило так много и горячо фантазировать. Довольно ныть, детектив Поттер. Пострадали, и хватит. Тебя ждёт Роза и анализ проведённой за три недели работы, потому что пока твоя результативность предполагает, что тебя пора уволить к чёртовой бабушке. В отделе Тайн стояла абсолютная тишина, но это ничего не значило. Гарри подозревал, что десятки коллег, бьющихся над порученными загадками, копаются в архивах, бродят по складам и запасникам, а также пьют кофе в своих комнатушках, глядя в стену обессмыслившимися глазами. В кабинете, как всегда, было уютно и светло. Роза выглядела всё так же прекрасно и непонятно, и эта ассоциация неизбежно привела мысли к другому схожему субъекту. Интересно, как там Лунар? Гарри глазами отыскал наруч на горе артефактов, больше напоминавшую барахолку. Надеть, не надеть? Позвать, не позвать? Нарвётся на грубость, или…? На пластинке светились буквы. Вот это поворот. Значит, слова произнесли только что! «Ты — почти самое ужасное, что случалось со мной в жизни. Хуже тебя только &*^%# с $@^&*, чтоб ты знал.» «Привет! А я уж думал, ты умер.» «Ты…ты здесь?!» — браслет зафонил, и Гарри физически ощутил чужое изумление и…это радость? Неужели настолько сильная, что пробилась через вот этот подозрительный привкус… Что это? Тоска? «Давал передышку от своих сказок. Они же тебя расстраивают.» «Это ты меня расстраиваешь!» Гарри вздохнул. Как быстро невыносимый аврор приходит в себя. Удивительно просто. «По-моему, ты драматизируешь.» «Ничего себе! Сначала наговорил мне…этих…отвратительных вещей… А потом просто взял и бросил!» Кто ещё кому тут отвратительных вещей наговорил. И вот зачем Поттер опять во всё это лезет? Лунар прав — он конченый. Конченый мазохист. «Ненавижу!!!» — нет, кажется, не ненавидит. Но в хаотичных импульсах очень сложно определить, что же именно чувствует оппонент. «А я, знаешь, тебе очень рад. Не люблю расставаться на конфликтных нотах.» «Да ты сам сплошной конфликт. Я уж думал, ты там об проклятый артефакт какой-то убился.» Гарри удивленно дернул уголком губ. Брови как-то сами уползли вверх. Лунар…беспокоился? Строил предположения о том, что случилось с собеседником? Ему не всё равно? «То же самое я думал про тебя.» «И даже не соизволил узнать, как я тут после этого?! И где твои распрекрасные чувства, мастер?» «Обычно трупы после смерти не разговаривают.» «Я бы ожил, чтобы посмотреть в твои бесстыжие глаза! А потом умер от отвращения и стал бы призраком и начал преследовать! Забыл, кого надо бояться и у кого самая страшная месть?» Ага, то-то браслет прямо сейчас столько радостного азарта транслирует. Какая страсть, с ума сойти. Гарри усмехнулся. Ощущение спокойного тепла стремительно разливалось по груди, и детектив даже попытался усилить его, чтобы браслет смог считать и передать собеседнику. Зачем скрывать чувства, если гораздо приятнее ими делиться? Ладно. Последняя попытка, и надо поспать. Мозги уже ни к чёрту. «Сильно досталось?» «Фигня. Скоро выпишут. И умоляю, только ты мне никаких сопливых сувениров не присылай. А то я аж отсюда чувствую, эээ, позитивные вибрации.» — не упустили случая подколоть на том конце контакта. «Ну вот, бандитский налёт на ближайший цветочный придётся отложить. Может, в следующий раз?» «Не вздумай! Превентивно арестую! Как особо опасного психа!» И вот тут сонный мозг почему-то встрепенулся. Лунар с ним один раз уже флиртовал, правда? Находящееся в неадеквате сознание невинно посоветовало вернуть должок. «Интригующее обещание, господин аврор. Непременно надену свои парадные трусы на случай допроса с особым, так сказать, пристрастием.» «С удовольствием тебя вы…кхм…выпорю.» «О. Для тебя — всё, что угодно. Мне пора.» Гарри коварно снял наруч, оставляя собеседника в недоумении — ну, так ему казалось. Потом моргнул. Потом с подозрением пощупал лицо — ну да, так и есть, целиком превратилось в огромную, счастливую улыбку. Даже щетина, казалось, топорщилась как-то радостно — Поттер уже много лет пребывал в состоянии сильной небритости, придававшей ему мужественный вид. Потому что, в отличие от того же Малфоя, он-то себе мог в перспективе позволить роскошную бороду. Только её время ещё не наступило. Накрывшее чувство было каким-то странным и очень непривычным. И, пожалуй, очень забористым, как невилловская настойка. Пьянящим, да, это слово. Не влюблённость, нет, упаси Мерлин втрескаться в эту аврорскую змею… Хотя Поттер, вообще-то, уже не помнил, какой должна ощущаться влюблённость у него самого, а не у гипотетических заказчиков артефактов. Не похоже на то, как было с Чжоу и Джинни, другое — скорее, как с самыми восхитительными расследованиями. На стыке агрессии, любопытства и заботы — извращенное, неповторимое удовольствие. Оставалось понять, могло ли у Лунара появиться что-то…хоть немного похожее? Он трепыхался, требовал внимания, сопротивлялся, безжалостно атаковал, отталкивал и при этом нагло притягивал к себе — Гарри всё это уже проанализировал не по одному разу, как заевшая пластинка. Вроде бы выглядит как заинтересованность. Значит, надо просто продолжать попытки сближения. Если у них получится…что-нибудь, да, что-нибудь — будет много времени обсудить. Оставив связующий артефакт в кабинете во избежание искушения продолжить общение, Поттер отправился домой. *** «Соляр. Полчаса.» «Что, прости?» «Ты сказал — всё, что угодно. Я хочу полчаса твоего внимания.» Гарри потянулся. Устроившись в огромном кресле, он уже несколько часов кряду перетряхивал библиотеку Розье, и вот наконец-то наткнулся на занимательный том. Но Лунар, к некоторому сожалению, интересовал его куда больше. Отложив огромный талмуд, Поттер дал себе разрешение устроить перерыв. «Кажется, нам предстоит долгий разговор?» «Не по душам, не надейся. Интересно использовать артефакт по назначению. Ты со мной?» «В смысле? Мы же общаемся, значит, используем…» «Не то, дурень! %#$^, ты что, правда не понимаешь? Я о другом общении.» «Хм… А у тебя когда-нибудь был секс с мужчиной?» — Поттер не ожидал такого напора и даже растерялся. Он был не уверен, что готов к такому повороту событий…прямо в данный момент. Ещё и в особняке Розье. Особенно напротив вон того милого портрета благообразного дедули, периодически метавшего прожигающие взгляды на вторженца. «Конечно.» — надо же… Хотелось надеяться, что собеседник привирает, но ведь не все такие тормоза в этой жизни, как Поттер, кто-то с ориентацией разбирается вовремя. Ну, всё равно терять нечего, поэтому он тоже скажет правду. «А у меня нет. Если честно, я даже не задумывался…раньше. Ну, не знал, могут ли мне нравиться мужчины.» «То есть тебя всё это время не смущало, что ты общаешься с мужчиной по артефакту, предназначенному для дистанционных любовных утех? А кто про близкую связь заливал?» — любопытно, каким тоном это было сказано? Жаль, не узнать. «Эта штука прежде всего — для эмоциональной связи. Её характер определяем мы сами. Это сложная магия, она не работает на однобокую цель.» «Зануда. Зря предложил, ты только лекции читать горазд. Можно мне другого собеседника?» — ишь надулся. «Ножкой ещё капризно топни и начальнику на меня пожалуйся. Скажи, что кто-то отказывается перед тобой дистанционно раздеваться по первому зову.» Молчание. Как же с этим аврором сложно… Как он вообще работает-то, такой чувствительный? Или у них там специальный отряд неженок, где кучкуются Малфой и подобные? Полиция впечатлительности, всем оставаться в своих бронированных доспехах! Шаг в сторону приравнивается к излишней рефлексии и будет наказан моральным расстрелом путём чмырения и унижения! Добро пожаловать на Слизерин, мы тут все помешаны на самоконтроле и блестящих фантиках. А иметь содержимое обёртке запрещено законом! Браслет безмолвствовал. Похоже, разговор затянется. Поттер достал из рюкзака термос, наполнив чашку наспех заваренным чаем. Не дождавшись реакции, невыразимец решил ещё проверить прочность чужого сопротивления. «Тебе не нужна эмоциональная связь, чтобы с кем-то переспать?» «Секс — даже не повод для знакомства.» — ишь какой мачо. «А ты так легко их заводишь?» «Сами липнут.» — с таким-то характером? Видимо, Лунар очень красив, если ему прощают даже такую закрытость. Гарри стало ещё интереснее, как тот выглядит. «Скажи, а как ты понял, что тебе нравятся мужчины?» «Соляр! Да перестань уже делать это! Немедленно!» «А что я делаю, Лунар?» «Пытаешься вскрыть меня, как устрицу консервным ножом — грубо и без всякого приглашения!» «Мне показалось, ты не любишь, когда нежно.» «Ты ничего обо мне не знаешь.» — ах вот как заговорил… Сколько же в тебе слоёв правды, устрица? «Ты и не позволяешь себя толком узнать. Но я не могу иначе. Лёгкая интрижка…меня не очень интересует.» — придётся опять идти на откровения. Может, это расслабит напрягшегося собеседника. Аж наруч сжался. «То-то ты весь такой солнечный, открытый, доброжелательный… Как будто тебе не всё равно. А потом берёшь и пропадаешь на три недели.» — дулись на другом конце. Гарри аж икнул от удивления. Так вот как его видит Лунар? Это же, можно сказать, признание в симпатии… И укор тогда тоже понятен. Ну, относительно. Ну правда ведь устрица — приходится раздвигать створки железной раковины, чтоб чуть-чуть заглянуть в жемчужный внутренний мир. А вопрос-то был безобидный. Ровно этим несправедливость обвинений Поттеру и не понравилась — вроде жрёшь кактус, надеясь найти под колючками что-нибудь нежное и мягкое, а там… Змеиный яд. «И что мешало выйти на связь тебе? Я много работал. Давал тебе отдохнуть от грустных сказок. Ну, я уже говорил.» «Я тут при смерти валялся, досадная мелочь, но случается. И ты не первый, о ком я думаю в таких ситуациях, знаешь ли. Даже, я бы сказал, последний.» Здравствуй, Хогвартс, первый курс… Кто ж там такой эмоционально незрелый? Неужели Лунар — стажёр, вчерашний выпускник или вообще ученик Академии? Гарри даже на секунду виновато почувствовал себя коварным растлителем. Там человеку, может, совсем недавно 18 исполнилось, и он ещё не то, что о себе — о мире ничего не знает… Это ведь только ровесникам Поттера пришлось резко повзрослеть, столкнувшись с войной. Но гипотеза никак не клеилась с манерой речи. Собеседник был как минимум его возраста, с вероятностью — старше. Поттер, ну дурак ты, ну дурак… Ладно, дай человеку шанс. Кажется, с ним там что-то происходит, но ни ты, ни он сам не понимает, что именно. «Лунар, чего ты хочешь?» «Да ничего уже я от тебя не хочу. Мне пора.» «ЛУНАР! А ну стоять!» — рявкнул Гарри в наруч, ощущая, как задумчивость сменяется раздражением, и позволяя ему разрастаться ещё больше. Пусть и этот почувствует. «Что ещё?» «Ты попросил внимания — я готов его тебе уделить. Хоть полчаса, хоть больше — сколько понадобится, даже несмотря на то, что предыдущие десять минут ты на меня шипел, а я тут в целом занят и нахожусь в очень недружелюбном месте. Но ты должен пообещать мне одну вещь.» «Ой, простите, господин мастер, я вас отвлекаю! Я ужасен! Настолько, что вы в очередной раз вынуждены диктовать какие-то условия!» — слова так и сочились ядом, и Гарри, морщась, снова сначала отогнал образ аврора-стажера, а потом почему-то визуализировавшегося Малфоя-младшего. «Я хочу, чтобы ты был с собой откровенен. И со мной — насколько возможно. Я могу почувствовать отголоски твоих сложных эмоций, но разобраться можешь в них только ты сам. Нам тяжело общаться, это очевидно. Я готов идти навстречу, а ты то да, то нет, и наши цели…непонятно, совпадают или нет. Очень многое ты просто либо умалчиваешь, либо выворачиваешь наизнанку.» «Пока что тут наизнанку только ты меня пытаешься вывернуть. Долбишься, как малахольный в стену, знаю я несколько таких. А всё очень просто — не надо лезть мне в голову. Я этого не люблю.» «Усложняешь. Узнать друг друга получше — не значит прям залезть в голову…» «Сам всё усложняешь. Я предложил совершенно простую вещь, а ты устроил сопливую драму на пустом месте. Мне это неинтересно так же, как тебе — лёгкие интрижки. Я не просто так одинок. Ненавижу чужие истерики.» «Конечно, ведь их главным источником должен быть ты. Угадал?» «Засунь себе колдопсихоанализ знаешь куда!» — браслет нешуточно нагрелся, и Гарри с трудом подавил искушение его сорвать. Чёрт. Как они вообще оказались в этой точке? В который раз уже. «Думаю, я не подхожу тебе, и артефакт ошибся.» «В смысле?» «Артефакт подбирает партнёра, исходя из максимальной совместимости по одним ему понятным критериям. Это тонкая энергетическая работа с эмоциями, ценностями, образами… В общем, экспериментальная разработка, к сожалению, но дьявольски прикольная и интересная.» «Это откуда вообще? Не было ничего такого в инструкции.» «Мир тесен, у меня свои информационные каналы. Зато теперь ты тоже знаешь. Может быть, на нас артефакт при связи дал сбой или просто не сработал как надо. Интересно, как у других.» «Мне не интересно. Особенно быть подопытным кроликом. Я и так им всю жизнь был.» «Мне очень жаль, Лунар, что с тобой так поступали.» «Ой, только давай не надо вот тут этой добренькой жалости! И так тошнит уже. И вообще, прекрати делать вид, будто тебе не всё равно!» «Будь добр, иди…перескажи кому-нибудь нашу переписку, и спроси, похож ли я со своим ангельским терпением, сказками и дурацкой заботой на человека, которому всё равно. Ты мне нравишься, Лунар, но я не готов давать постоянно унижать и драконить. Интересно меня бесить? Ты не по адресу. Я не помойка для чужих негативных эмоций, хотя имею некий запас прочности. Ты его уже исчерпал. Уверен, ты способен себя прекрасно контролировать, особенно учитывая характер работы. Но почему-то со мной не хочешь этого делать, постоянно проверяя, где мой предел и когда же я тебя пошлю нахер. Так вот.» Гарри сделал глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную прорубь. По грубым расчетам, он либо найдет на дне сияющий Меч Годрика, либо… захлебнётся, и потом долго, очень долго будет всплывать на поверхность. «Прямо сейчас, на сегодня, ты идёшь нахер. Подумать обо всём сказанном — если, конечно, в твоём плотном графике между погонями за контрабандистами и побегами от колдомедиков найдется время. Я буду носить свой артефакт неделю, после чего отправлю его в магазин как дефектный. Пусть тебе достанется новый собеседник, горячий, готовый к эротическим приключениям, такой, кому на тебя реально пофигу, поэтому он не будет пытаться лезть глубоко, как я. Может, так даже лучше. Если захочешь извиниться и поговорить — я всегда найду для тебя время. А сейчас — просто иди нахер, Лунар.» Поттер сдернул наруч и состроил ему самую свирепую гримасу. Собеседник обладал фантастическим умением портить момент и кусаться в ответ на совершенно безобидные вещи. Это было немного свойственно и самому Гарри — но тогда, давно, в юности, до колдопсихотерапии и работы с чужими чувствами. Сейчас ему бы и в голову не пришло так реагировать — не просто переучился, а вырос. А вот Лунар… Неужели его правда интересует только секс? Почему ему неинтересны чувства, если он одинок? Они — естественная часть человека, с ней надо сосуществовать, а тот, кто из себя всё это выкорчевывает, достоин лишь жалости, как Волдеморт, и никогда не будет функционировать как полноценный человек. Неужели у аврора в планах действительно оставаться эмоциональным инвалидом? Вопросов — много, из ответов — только истерики, расследование — в тупике. И неизвестно теперь, выйдет ли ещё Лунар на связь и прояснит ли что-нибудь. Поттер был слишком зол, чтобы думать об этом дальше. Порадовался только, что встретился с Роном вчера — сегодня из него был бы весьма хреновый собеседник, а друг точно бы что-то заподозрил. В том, что это не Рон прислал артефакт, Гарри был уверен на все сто: профукав Гермиону, Уизли вовсю крутил интрижку с какой-то жаркой красавицей, с которой туманно обещал познакомить в ближайшем будущем, которое уже год как не наступало. И вообще… Рон бы не понял такого увлечения другим мужчиной. Гарри до сих пор помнил жадный взгляд друга, которым тот сопровождал задницы дефилировавших мимо них девушек на квиддичном матче. Ух. Никаких неопределённости в ориентации… А тем временем неизвестный мужчина, которым увлёкся сам Поттер, с завидным постоянством пытался то ли очаровать его, то ли свести с ума, то ли всё сразу. Такой персональный Том Реддл, только не в дневнике, а в предмете одежды. Поморщившись от жутких школьных воспоминаний, невыразимец вернулся к изучению фолианта, хотя рабочий настрой был сорван ко всем чертям. *** Гарри подвис в неизвестности. Да, пришлось жестко отшить своего виртуального визави, но далось это совсем непросто. Отвратительное настроение на пару с разбитым состоянием буквально преследовали Поттера, не оставляя ни на минуту. Ему приходилось заставлять себя работать почти без отдыха, упорно вгрызаясь в старые, провонявшие тёмной магией книги. Амулеты буквально трещали, защитные заклинания стали постоянными спутниками — но это был единственный шанс отогнать от себя непрошенные мысли и сомнения — потерял он Лунара или нет? Гермиона вот могла пахать в любом состоянии. Гарри тоже справится, хоть и не настолько хорош. Он очень скучал по подруге. Они были напарниками — до того, как Крам сделал предложение, и Гермиона, уволившись из Отдела Тайн, уехала в Болгарию. Гарри не понимал Рона — ну вот как, как можно было так просто отказаться от своих чувств и даже весело отплясывать на свадьбе? Что не так с этим миром? Сам Поттер бы никогда не смог кого-то так легко отпустить, в чем лишний раз убеждался на примере Лунара. Может, чего-то он и правда не понимал в этом мире, уйдя в сложный, тонкий, почти параллельный мир механизмов и предметов, завязанных на эмоциях и чистой энергии. Если подумать, охренеть как аврору не повезло нарваться на такого собеседника. Они же правда из разных реальностей. Невыразимец живет в мире чувств и глубокого анализа, мало смотрит на поверхностное и много — на скрытое от глаз. Его оппонент, наоборот, всё время на адреналиновом взводе — быстрый анализ, быстрая оценка, повышенное внимание к окружающей среде и материальной составляющей. Может, и правда, хватит его мучить? Да, Гарри не может в полной мере от души оказывать эмоциональную поддержку тому, в ком не разбирается. Но если Лунару это и не нужно, если Поттер всё надумал (включая уязвимость) — что мешает самому Гарри взять и насладиться простым человеческим теплом, жаром…желанием, в конце концов? Потому что тепло — не про этого мужчину. Но желания там стопудово хоть отбавляй. На адреналине с постоянно взвинченным тестостероном иначе быть и не может. О том, с каким азартом он сам ковыряет проклятые артефакты, обезвреживает ловушки и снимает убийственные заклятья, детектив старался не думать. Это же другое — исследовательский интерес! Он не отменяет эмоциональной глубины, правда? Её, кстати, тоже хотелось бы проклясть, ведь она требовала симметрии от партнёра. Только пути назад не было. Гарри — он вот такой. Не сможет измениться, даже если захочет, потому что тогда… Смерть личности, вот что. Слишком долго он шёл к её формированию, чтобы теперь так просто отказаться. И всё же было одно но. Мысль про «насладиться теплом» пришла к Поттеру буквально на следующий день после отповеди, и оказалась сама по себе слишком шокирующей, чтобы от неё так просто отмахнуться. Точнее…он просто не успел. Отмахнуться. Он знал за собой такую опасность — стоит только рассмотреть какую-нибудь нелепую авантюрную идею, и вот она уже укореняется, как родная, а следом происходит что-нибудь увлекательное, но обычно небезопасное. И правда, уже через пару дней изнывающий от недостатка информации и реакции Гарри всерьёз задался вопросом — а что будет, если он оставит Лунара в покое и сыграет по его правилам? Ну там…интимно, жёстко, поверхностно. Здравый смысл подсказывал, что затея — говно. Исследовательский интерес говорил, что это может быть познавательно. А вот детективный азарт утверждал, что это будет очень жарко. Поттер не был готов ни к какому «жарко», но ему, если честно, хотелось уже какого-нибудь яркого, положительного отклика от странного аврора. Ну что тот ему сделает? Как это вообще у мужчин происходит? Физику процесса Гарри абстрактно представлял, а вот эмоциональную сторону — не очень. Но это же не тот самый секс без знакомства, правда? Это же виртуальная связь, на голых описаниях она будет выглядеть как-то идиотски. Наверняка Лунар и сам это понимал, а значит, всё равно придётся приоткрыться, хочет он того или нет. Мужик непростой, грубое описание дрочки его вряд ли удовлетворит. Мысль…вполне удовлетворительная. Базируясь на этой гипотезе, Гарри решил позволить себе хотя бы исследовательский интерес. Чёрта с два он так просто отпустит эту устрицу, хоть немного, но жемчужину потрогает. А вдруг Лунар предложит что-то такое, что Гарри вообще понравится? Ну или хотя бы поможет разобраться, стоит ли пытаться рассматривать мужчин в качестве объекта романтического интереса. *** Торопливый поцелуй. — У нас нехуёвые такие проблемы. — Это вместо приветствия? Рад тебя видеть… — Нет, блять, я серьёзно. Нужно срочно как-то вмешаться! Недовольное сопение. Один нервно щёлкает пальцами. — Хорёк опять в истерике? — Не знаю, что твой дебил ему наговорил, но Драко просто не в себе. Ему чуть башку при освобождении заложников не разнесли! — Ты сам-то как? Нахрен Малфоя твоего. — Нормально. Ай! Не трогай. — Ну-ну. Почему не в Мунго? — Да это царапина. И вообще. Хотел тебя увидеть… Нежный, долгий поцелуй. -…И сказать, что это уже перешло все границы. Мы на такое не договаривались! — Нет, но это же была твоя идея! То, что ваш Малфой бешеный — не вина Гарри. Сам же рассказывал, что его с катушек снесло после…э…смерти матери. Кто ж знал, что только хуже станет. — Так это когда было! Он почти стабилизировался. А тут…как будто… Один задумчиво вздыхает. Другой шепчет нежное «красивый». Поцелуй. — Как будто надломился. Причем после всего, что Драко вытерпел, я не понимаю — что конкретно могло на него так повлиять? Вздох.