Я тебя не люблю

Ночью в башне по-настоящему тихо. Джарвис везде гасит свет, а звукоизоляция не пропускает внешний мир в комнаты Мстителей. И только в одном месте в три часа ночи всё ещё горят лампы, шумит кондиционер и слышны голоса хозяина башни и его верного ИИ. Увлёкшись очередным проектом для компании, Старк, по своему обыкновению, забыл про сон и еду. Единственное, чего ему сейчас хотелось, — это закончить чёртов проект и выпить кофе. О, ради кофе миллиардер был готов на всё! Но чрезмерно своевольный ИИ, невзирая на угрозы перепрошивки или полного удаления, запер кухню ещё два часа назад. Аргумент о том, что и без того потрёпанное сердце гения не выдержит очередной порции кофеина, Тони предпочёл игнорировать, но сделать всё равно ничего не мог. Вернее, не хотел. — Джей, покажи ещё раз таблицу пять, — попросил он, внимательно вглядываясь во всплывшую голограмму. — Старк, хорошие мальчики ложатся спать до полуночи, — прошептал на ухо бог лжи, обвивая руками, словно змей, талию и плечи человека. — Если бы тебе нравились «хорошие мальчики», ты бы стоял не здесь, а в комнате Кэпа, — хмыкнул Тони, позволяя прижать себя к божественному — во всех смыслах — телу и продолжить оглаживать открытые плечи. Всё-таки Старку нравилось работать в мастерской в старой чёрной майке и свободных серых штанах. Эту одежду было не жалко испачкать, и снимать её - минутное дело. Впрочем, с последним Локи никогда не спешил. Старк вырвался из рук трикстера, но лишь для того, чтобы заглянуть любовнику в глаза. Локи вновь притянул его к себе, обхватив талию, и впился в губы сладостным, нежным, но жадным поцелуем. Тони был в восторге. Одним этим поцелуем, всегда единственным за ночь, Локи обозначал и настроение, и план на их дальнейшее времяпрепровождение. Миллиардер просто обожал моменты, когда бог был не в настроении долго играть и просто брал его на любой пригодной поверхности, но при этом был намерен проявлять нежность. У Старка никогда не было иллюзий насчёт их с Локи отношений. Вернее, их отсутствия. Локи мог найти его где угодно, и бога никогда не интересовало, занят ли чем-то гений, хочет ли он вообще или в состоянии ли заниматься сексом. Локи приходил, раскладывал Тони на первой попавшейся поверхности и, выжав из него всё, уходил. И это было именно то, что нужно! Сбежавший из Асгарда бог оставил идеи о безоговорочном господстве, но не переставал тащить за собой сотню забот для Мстителей, где бы ни появлялся. Старка это, впрочем, мало заботило — после одного разговора, в котором Локи упомянул, что всё это лишь шалости «от нечего делать или просто чтобы позлить пару блондинов». С того момента Тони и сам еле сдерживался от смеха, когда бог начинал портить вещи, упомянутые Стивом или Тором в интервью, а с недавних пор и вовсе стал подкидывать ему идеи. Наверное, это действительно отвратительно с его стороны, но кого это волновало? Разомкнув губы, Локи огладил скулу Тони, и Старк одним движением вновь выскользнул из его объятий, запрыгивая на стол и призывно раздвигая ноги. — Вернись. Даже плохих мальчиков нужно укладывать в кроватку, — игриво улыбнувшись, произнёс Локи, разведя руки для новых объятий. Старк не заставил ждать — тут же повис на шее бога и практически мгновенно оказался прижатым к своей кровати. Удобно, когда твой партнёр может просто телепортировать тебя куда угодно. Оставляя на шее поцелуи, Локи опустился ниже и начал дразнить левый сосок Тони языком и прохладным дыханием сквозь тонкую ткань майки. Медленно огладив живот и правое бедро, бог положил руку на пах смертного и сжал сквозь штаны уже твердеющий член. — Локи, умоляю, не тяни... просто трахни! — выстонал миллиардер. Бог довольно хмыкнул. Ему нравилось, когда Старк стонал и умолял. И в этот раз ему захотелось проявить снисхождение. Стянув со смертного одежду, он разделся и сам — уже не вручную, а простым щелчком пальцев. Тони схватил пару подушек и, бросив их перед богом, улёгся поверх на живот, почти привычно подставляя зад под ласкающие бёдра и сжимающие ягодицы длинные пальцы. Локи понял, насколько хрупки и нежны людские тела, после их третьего или четвёртого раза с Тони и с тех пор взял за правило всегда растягивать и смазывать его, даже если в этот раз намеревался быть грубым. Вот и сейчас, достав тюбик смазки, лежавший под подушками, Локи щедро полил прохладным гелем анальное отверстие Старка и свои пальцы. Первый палец вошёл без проблем, поэтому бог сразу добавил второй, но и эти движения быстро стали привычны для тела Тони. Не желая торопиться, Локи продолжал растягивать податливый вход, пока внутри не стали свободно двигаться сразу четыре пальца. Хорошо смазав собственный член, он начал медленно входить, вызывая громкие, протяжные стоны — Тони отзывался ими на каждый миллиметр проникающей внутрь плоти. Оказавшись внутри полностью, Локи всё же сорвался на дикий темп. Старка буквально вжимало в матрац, каждое движение превращалось во вспышку фейерверка перед глазами. И Тони стонал! Стонал громко, протяжно, подаваясь навстречу озверевшему богу. Уже очень скоро, так и не коснувшись себя, он кончил на подушку. Локи сделал ещё несколько резких толчков и с рыком излился внутрь расслабленного тела. Выйдя и убедившись, что из Тони вытекает только сперма, без малейшей примеси крови, бог небрежно скинул испорченные подушки на пол и привычным щелчком пальцев вновь облачился в свой полный наряд. Разморённый, Тони лениво повернул голову и устало спросил: — Может, сегодня останешься со мной до утра? — У меня есть дела поважнее тебя, Старк. Локи не стал задерживаться ни на секунду и просто растворился в воздухе. «Хорошо, что я его не люблю», — подумал миллиардер, проваливаясь в сон.

***

Утро встретило Старка запахом свежесваренного кофе и совестью по имени Стив Роджерс. Вернее, совесть молча поставила кружку на тумбочку, предварительно убрав с пола испорченные подушки, и теперь стояла у панорамного окна, всем своим видом выражая молчаливое неодобрение. Тони потянулся, чувствуя приятную, тупую боль в пояснице — фирменный знак присутствия Локи — и хрипло усмехнулся. — Кэп, ты, конечно, отличный будильник, но твоя осуждающая аура перебивает даже аромат «Blue Mountain». Что на этот раз? Я опять заснул с паяльником? Или оставил включённым реактор? Стив обернулся. В его голубых глазах читалась не злость, а усталая, почти отеческая забота. Это бесило и успокаивало одновременно. — Снова, Тони? — он кивнул на подушки, которые только что поднял с пола. — Я думал, после прошлого раза ты возьмёшь паузу. Это нездорово. Тони лениво сел в кровати, даже не пытаясь прикрыть плечи — в конце концов, Стив видел его и в худшем состоянии. Да и скрывать следы на теле не было нужды. Стив списывал их на «последствия бурной ночи с очередным незнакомцем», а не на происки скандинавского бога, которого вся команда считала врагом. — Нездорово — это когда ты пьёшь по утрам. А я просто снимаю напряжение доступными мне способами, — Тони сделал глоток кофе. — Не всем быть девственниками из сороковых, Кэп. — Я не... — Стив осёкся, и на его щеках проступил лёгкий румянец. — Дело не в этом. Дело в том, что ты каждый раз находишь кого-то на одну ночь. Они даже не остаются до утра, Тони. Это не интимность, это... саморазрушение. Старк хмыкнул, пряча за усмешкой что-то тёмное и колючее, что заворочалось в груди при этих словах. Стив был чертовски прав, и он даже не догадывался, насколько. Это действительно было саморазрушение. Но не потому, что Старк не мог найти себе постоянного партнёра. А потому, что тот, кто приходил к нему по ночам, был единственным, с кем Тони чувствовал себя по-настоящему понятым — и при этом он был худшим из возможных выборов. — Это просто секс, Стив, — пожал плечами он, тщательно подбирая слова. — Иногда приятный, иногда не очень. С кем-то из приложения, иногда — профессионалы. Ты же знаешь, у меня нет времени на свидания и прочую романтическую чушь. Это была ложь. Первая, но далеко не последняя за это утро. Тони врал Стиву, но больше всего он врал себе. Потому что то, что происходило между ним и Локи прошлой ночью — эта нежность в поцелуе, эти секунды замедления перед грубостью — не было «просто сексом». Это было преддверием чего-то, чему Тони отказывался давать название. И уж точно за этим не стояло никакое приложение. Стив вздохнул и присел на край кровати. Матрас прогнулся под его тяжестью — совсем не так, как под невесомым телом бога, который растворялся в воздухе сразу после оргазма. Стив был настоящим. Тёплым. Осязаемым. — Ты заслуживаешь большего, чем просто кто-то на одну ночь, — тихо сказал он, глядя куда-то в сторону. — Ты достоин того, чтобы кто-то остался. Чтобы утром не убирать подушки с пола, а просыпаться рядом с человеком, который... которому ты небезразличен. Тони замер с кружкой у губ. В этот момент между ними возникло странное, новое напряжение. Стив накрыл его ладонь своей — большой, тёплой, шершавой от постоянных тренировок. Тони замер, глядя на их переплетённые пальцы. Это прикосновение не было похоже на оголённый нерв. Оно было похоже на заземление. — Останься, — вдруг вырвалось у него, и он сам удивился тому, как тихо и беззащитно это прозвучало. — В смысле... может, позавтракаем вместе? Прямо здесь. Джарвис закажет что-нибудь приличное. Ты расскажешь мне, как спалось в новом крыле, а я сделаю вид, что слушаю. Стив улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Тони всегда странно теплело в груди. Не обжигало, не выжигало дотла, как от присутствия Локи, а именно теплело. Мягко. Спокойно. — Договорились, — кивнул он. Завтрак получился на удивление уютным. Стив сидел на краю постели с тарелкой омлета, который Джарвис организовал за рекордные пятнадцать минут, и рассказывал что-то о новой системе вентиляции в спортзале. Тони почти не слушал. Он смотрел на то, как солнечный свет падает на светлые волосы Кэпа, как тот смеётся над собственной шуткой — немного неуклюже, словно до сих пор стесняясь самого себя, — и ловил себя на абсолютно чуждой ему до этого момента мысли. «Возможно, у нас со Стивом есть шанс». Она оформилась в голове во что-то реальное, не иллюзорное — не то, что привычные фантазии, которыми он заполнял пустоту между ночными визитами Локи. Это было осязаемое, возможное, почти достижимое будущее. И от этого становилось страшно. А следом — неожиданно, колко, почти болезненно — пришла вторая мысль: «Я хочу, чтобы Локи об этом узнал». Тони замер с куском тоста на полпути ко рту. Это желание было иррациональным, опасным, совершенно не вязалось с их «договором без обязательств». С чего бы ему вообще хотеть, чтобы бог лжи узнал о Стиве? Чтобы сделать больно? Чтобы проверить реакцию? Чтобы убедиться, что Локи действительно настолько плевать, насколько он демонстрирует? — Тони? — Стив коснулся его плеча. — Ты побледнел. Всё в порядке? — Да-да, — Старк тряхнул головой, прогоняя непрошеные мысли. — Просто задумался о новом проекте. Ты же знаешь, гений никогда не отдыхает. Стив покачал головой с мягкой укоризной, но ничего не сказал. А Тони сделал глоток уже остывшего кофе и понял, что только что перешёл некую невидимую черту — ту, за которой их с Локи «не-отношения» были обречены. И кто-то из них двоих должен был нанести первый удар.

***

Прошла неделя. Локи появился в мастерской, когда Тони в одиночестве копался во внутренностях старого Марка. Бог не стал обнимать его со спины. Он просто стоял в тени, сверкая глазами, и эта неподвижность была страшнее любой змеиной ласки. — Ты чем-то пахнешь, Старк. — Голос Локи был холоден, как лед Йотунхейма. — Надеждой. Праведностью. Сырой землей Бруклина. Тони вытер руки ветошью и повернулся. Он решил не играть. Игры с Локи зашли слишком далеко. — Ты прав. Я, кажется, начинаю что-то чувствовать к нему. Что-то... что может перерасти в серьёзное. Я не буду извиняться. Ты сам говорил — мы никто друг другу. Просто тела. Локи шагнул вперёд. Его лицо было маской высокомерной скуки, но в глубине зрачков клубилась такая вселенская тьма, что у Тони перехватило дыхание. Сейчас, как никогда раньше, Старк увидел не просто трикстера, а древнее, непостижимое существо, способное разрушать миры. — О, я знаю, — Локи растянул губы в улыбке, которая не коснулась глаз. Он подошёл вплотную, но не прикоснулся. — Я наблюдал за вами. Солдат и Кузнец. Как трогательно. Он дарит тебе цветы? Говорит, что ты хороший? Ты, который создал оружие, убившее его друзей? Вы отлично смотритесь вместе. Два разбитых куска, пытающихся склеиться в одну вазу. Слова хлестали, как пощёчины. Локи наклонился к самому уху Тони, и его шёпот был слышен даже сквозь шум реактора. — Только не думай, что я стану ревновать. Это удел смертных и моего глупого брата. Я — бог. И я благословляю ваш союз. Правда. Мне надоела эта дыра, и твоё тело, Старк, стало предсказуемым. Солдат найдёт в нём что-то новое, пока ты будешь разлагаться заживо от тоски по звёздам. Локи резко отстранился. Тони стоял, сжимая кулаки. Почему от слов о том, что он «предсказуем» и «надоел», сердце пропускает удар? Ведь это именно то, чего он хотел, верно? Разрыва без сожалений. — Я не люблю тебя, Тони Старк, — сказал Локи громко, почти торжественно, и в тишине мастерской эти слова прозвучали как проклятие. В них была ярость, отрицание и что-то ещё, что Тони не успел распознать. Локи исчез, но на этот раз он не оставил после себя запаха секса и пустоты. Он оставил на рабочем столе Тони маленькую, светящуюся холодным светом слезу — застывшую частицу льда из Йотунхейма, которая никогда не таяла. Талисман, который боги дарили только тем, кого... Но Тони не знал этого обычая. Он смотрел на льдинку, и до него доходил горький перевод слов Локи, спрятанный за тоном и маской. «Я тебя не люблю, но мне от тебя не уйти просто так. Ты вырываешь меня с корнем, а я делаю вид, что ухожу по своей воле». «Хорошо, что я его не люблю», — снова, как мантру, повторил про себя Тони, но в горле стоял ком, а перед глазами стояло лицо Стива, полное надежды на «нормальное» завтра.

Эпилог

Локи покинул Мидгард. Полностью. Джарвис доложил, что все порталы закрыты. Тор был в ярости, Стив — спокоен, а Тони... Тони пытался радоваться. Вечером Стив впервые поцеловал его. Это был нежный, бережный поцелуй, полный обещаний. Тони ответил, чувствуя, как под ладонями бьётся ровное, надёжное сердце Кэпа. Это было прекрасно. Это было правильно. Но когда Стив ушёл на ночное дежурство, а в башне снова стало тихо, Тони не смог уснуть. Он достал из-под подушки ту самую ледяную слезу, которая жгла ему пальцы нестерпимым холодом. Она была доказательством того, что он не любил. Не любил. «Но если я не люблю, — пронеслась предательская мысль, пока он сжимал талисман до побелевших костяшек, — то почему же мне так дьявольски больно?» За окном спал Нью-Йорк, а где-то среди звёзд завывал от тоски бог лжи, давший себе слово никогда больше не спускаться вниз.