Таинственность ночного мрака

Улица медленно поглощается густой темнотой, фонари медленно загораются, их дрожащий желтый свет - пытается осветить тот мрак, который лишь больше расползается по улице. Он заглядывает в каждый угол, в каждую открытую форточку и пугает своей неизвестностью, навевает страх многих. В одном из небольших городков, между глухим лесом и давно не чищенной трассой, окна многоэтажных домов одаряют светом из стекол и отражениями в них. Если приглядеться, можно даже увидеть четкие силуэты людей, которые двинутся со квартирам, не подозревая, что за ними наблюдают с улицы, из самой гущи тьмы Лето начинается с аномальной, неестественной жары: воздух становился плотным, пыль не оседала неделями. И это пекло понесло за собой довольно странные последствия.. Кабинет освещала только настольная лампа с тусклым, болезненно-жёлтым светом. На столе в хаотичном порядке лежали распечатанные фотографии - стопка, от которой веяло леденящим холодом. Молодой детектив сидел, откинувшись на спинку стула, но его пальцы судорожно сжимали тонкую картонную обложку папки с грифом «Совершенно секретно». Он вглядывался в снимки снова и снова, словно надеясь, что если посмотреть достаточно долго, искажённые тела превратятся в обычных людей. — Это бред, такого не может быть, — голос детектива сошел на хриплый шепот. Он раз за разом пролистывает папку документов и перед глазами мелькает множество снятых кадров, жестоко убитых людей. Тела изуродованные до неузнаваемости личности, а область сердца в многочисленный раз была особенно выделена убийцей. Он всегда оставлял на своих жертвах вырезанный узор бутона роз в определенном месте. Лепестки, шипы, тонкие прожилки… всё это было вырезано с пугающей аккуратностью, как у безумного ювелира, творящего свои украшения из плоти. Юнги провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть увиденное. — Я тоже так считаю, Юн. Но столичные люди уверены, что это дело рук лишь одного человека, — произносит Хосок, которого срочно вызвали на дежурство, прямо с домашнего ужина - на плечах ещё висела ветровка, а под глазами залегли фиолетовые тени бессонной ночи. Он вглядывается в фотографии и задумывается, — но разве возможно совершить такое крупное и спланированное преступление, с вырезанными узорами - без соучастников? Даже если это один психопат-одиночка, кто-то помогал ему заметать следы. Кто-то отводил глаза патрульным. На секунду в кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном шуршат шинами редкие машины. Юн также молчал, нервно крутя в пальцах скрепку. Эмоции брали вверх, скрепка согнулась под тяжестью пальцев и с тихим звоном упала на пол, разрушая оглушительную тишину — Они все с ума, что-ли посходили.. — Мин тяжело вздыхает. Тонкая оправа оставила красные следы на переносице. Он устало потёр пальцами покрасневшую кожу и переводит взгляд на потолок, будто надеясь найти там ответ. За последние три месяца многочисленные убийства стали происходить всё чаще, словно кто-то включил невидимый счётчик. Никаких явных улик. Ни отпечатков, ни свидетелей, ни зацепок, которые вели бы к виновному. Сначала у следователей была хоть какая-то ниточка: между жертвами обнаружилось единственное совпадение - все они, являлись медицинскими работниками. Происшествия случались в совершенно несвязанных частях небольшого города - одни трупы находили в спальных районах, другие в подворотнях, третьи прямо на пороге собственных квартир. Но позже и эта деталь бесследно исчезла, будто её никогда и не существовало. Последние трое погибших к медицине отношения не имели. — Ещё скажите, блять, что зомби существуют, — процедил Юнги сквозь зубы. — Пф, если это понадобится прессе и не такое тебе скажут, — его напарник отпивает глоток горячего кофе и усмехаясь добавляет, — и покажут ещё — Завали, — парень явно раздражён и не настроен на очередные дискуссии о том, что творят городские. Особенно сегодня. Особенно после новой партии фотографий, от которых в горле пересыхало. Юнги жил в маленьком, забытом городе. Таких на карте десятки - серые пятиэтажки, пыльные улицы, один светофор на весь район и единственное кафе, где подают кофе, похожий на растворённую горечь. Здесь сформировалась особенное отношения к людям из центра. Их считали не просто чужаками - их считали бесценным, но при этом дорогим мусором. Теми, чья человечность разбивалась о звук шуршащих кошельков. Теми, кто растопчет в грязь своего ближнего, сделает всё ради своей выгоды, даже не моргнув глазом. — Съездим на место последнего случая? — Хосок рассматривающий бумаги из папки, предлагает идею, которая по сути и является обязанностью детектива. Но в последние месяцы эта «обязанность» превратилась в пытку. — Знаешь, Хосок, — наконец тихо проговорил Юнги, — я за всю свою должность не видел столько трупов, как за последние месяцы. Раньше за год набиралось меньше, чем сейчас за месяц. — Я помню, — коротко ответил Хосок, — твой первый выезд был к старушке, которая уснула и не проснулась. Естественные причины. — Ага. И тогда мне казалось, что это страшно, — Юнги криво усмехнулся и переводит взгляд на темнеющие небо за окном. Он всматривается в блеск звёзд и прикрывает глаза Неприятное чувство страха за неизвестность и липкая ответственность за чужие жизни, окутывает прохладный воздух. Это въедается в кожу, пропитывается моментально и уже пускает ядовитые корни. Юнги не может предугадать кто может стать следующим. Не может найти связанности смертей. Не может гарантировать, что следующим не будет кто-то родной ему.. это ощущение отрезвляет рассудок лучше любого кофеина. — Поехали, — Юнги явно не хочет начинать это дело, но его назначили, как лучшего в отделе города. Подвести в первую очередь себя, а также руководство - он не может.. не сможет простить себе той ответственности, — но кофе по дороге купишь ты. — Договорились, — кивнул Хосок и первым направился к двери, оставляя за собой запах старой бумаги и несбывшихся надежд.

***

Громкий дождь бьёт по капоту старой служебной машины, не давая забыться в тишине. Дворники с усталым скрипом смахивали воду с лобового стекла, но она тут же заливала его снова, превращая мир снаружи в размытый холст. Юнги за рулём заворачивает в когда-то жилой переулок. Он вел машину почти на автопилоте - поворот, ещё поворот, знакомые улицы, которые теперь казались чужими. Пространство перед ним превратилось в кадр из кошмара. Мигание полицейских машин - сине-красные вспышки - ослепительно резануло по глазам. Мину на секунду захотелось ослепнуть по-настоящему, лишь бы не видеть того, что открылось его взгляду дальше. Через приоткрытое окно в салон ворвался уже знакомый до зубовного скрежета запах. Тяжёлый, с металлическими нотками - запах смерти. Он ударил в нос мгновенно, как пощёчина, заставляя глаза защипать и наполнить их влагой. Рвотный рефлекс подкатил к горлу, и Юнги сглотнул несколько раз подряд, сдерживая тошноту. На глазах Мина уже который день рушиться его собственный город. Парень шумно, всей грудью, вдохнул холодный порыв вечернего ветра. Влажный воздух ворвался в лёгкие, обжигая горло. Ветер проник в салон, пробежал по лицу ледяными пальцами, отрезвляя рассудок, но оставляя после себя на языке нотки горечи - привкус гари, сырой земли и чего-то необратимого. Эта горечь оседала плотным комом в горле, мешая дышать. Сейчас это никак не помогало собраться с мыслями, только сильнее разжигало глухую, беспомощную ярость. — Я и не ожидал увидеть вас тут, — к машине подходит парень. Молодой брюнет, чьи волосы при свете мигалок отдавали не просто чернотой, а карамельным, тёплым блеском. Он был одет в рабочую форму следователя, через которую можно было заметить худобу парнишки, — видать решили собрать здесь сразу всех из разных отраслей — На этот раз случай более критический, чем были до этого, — отрезал Хосок, даже не повернув головы в сторону парня. Голос его звучал сталью, — Убийства происходят по всему городу, а виновник до сих пор остаётся на воле. Он холодно оборвал все возможности продолжить диалог, резко открыл дверь и вышел из машины под ливень. Дождь тут же намочил его волосы, прилепил рубашку к спине, но Хосок не обратил на это никакого внимания. Юнги, который всё ещё сжимал руль до побелевших костяшек, перевёл взгляд на парня, что подошёл к ним. Внутри всё кипело - от запаха смерти, от мигалок, от этого нового лица. — И правду говорят, что вы не особо общительные, — заметил парень, и в его голосе промелькнула тень усмешки. Пазл складывается в голове сам собой. К ним послали расследователя из города. Столичного. Очередного «бесценного мусора», который будет учить их, как работать, но сам ни разу не держал в руках остывающий труп. Мин, как-то истерически усмехается и выходит из машины, при этом сильно хлопая дверцей. Парень дёргается от резких движений и замечает напряжение, которое уже повисло в воздухе. Он делает шаг назад и складывает руки на груди в защитной реакции. — Отъебись уже, и без тебя тошно, — выплюнул Юнги, не скрывая раздражения. Он не смотрел на парня - смотрел куда-то сквозь него, на тела в лужах, на оцепление, на этот бесконечный дождь, который не мог смыть кровь. — Запах тут и вправду тошнотворный, — слова прозвучали как попытка разрядить обстановку, но попали совсем не в цель. Две пары разъярённых глаз сверкнули в сторону парнишки одновременно. В воздухе повисла звенящая тишина, прерываемая только шелестом дождя и далёкими рациями полицейских. И в этой тишине ясно читалось: чужаку здесь не рады. Особенно если он пришёл учить их, как ловить монстра, которого они даже не могут описать. Возле машины собралось уже четверо человек. Мин, всё острее чувствовал, что живых людей здесь слишком много для этого кошмара. — Сокджин, ты прохлаждаешься? — голос раздался откуда-то сбоку и Юнги заметно пронизывает холод знакомого голоса, который вьелся в самые глубины разума. Детектив до этого совершенно незаинтересованный в новых знакомствах - поднимает голову и встречается глазами с взглядом, который когда-то был родным. Светлые волосы, мокрые от дождя, прилипли к лбу. Друг на друга смотрели незнакомцы, которые знали каждого наизусть. — Я просто хотел познакомиться, — Джин разбавляет ту оглушающую тишину, которая затмевала собой звук сирен и мигалок. — Тут не с кем знакомится, — произносит парень одетый в униформу судебно-медицинского эксперта и по свойски кладет руку на плечо Джина. Он оглядывает холодным взглядом все происходящее и задерживается на раздражённом Юнги, — пошли, нужно работать. Вам молодые люди того же желаю. Выместите свою агрессию в работу, а не на сжимание кулаков — Я сожму их на твоей шее, когда буду ее сворачивать. Тренируюсь, - Мин показывает свое отвращение ко всему происходящему, особенно выделяя среди всего этого блондинистые волосы. Эта макушка видна в темноте той кромешной ночи, которая окутывает собой. Светлое пятно мелькает перед глазами, не давая отвести от него взгляд. В нос ударяет отрезвляющий запах знакомого парфюма и Юнги начинает тошнить сильнее — Научись сначала скрывать свои эмоции, там, где они никому не нужны. Тащиться в этот разваленный город - тоже было не радостным для меня, но это моя работа. Прежде, чем ненавидеть кого-то за существование, сначала полюби себя, — слова проникают вглубь души, где сразу разбиваются о кучу шипов, которыми покрыто сердце. Осколки громко сыпятся, принося за собой множество ран и оседают новым слоем. Хосок оказывается рядом с Юнги и встаёт позади него. Он задерживает взгляд на миловидном лице блондина, который пытался, что-то доказать человеку, который дышит чувством неприязни. Чон берет детектива под локоть, и уже чувствует, как напряжены все мышцы внутри, потому уводит его в сторону преступления. Главное подальше отсюда. Он чувствует неимоверную ненависть, которая обволакивает каждого здесь по своему.. заставляет задохнуться, буквально учиться дышать заново.

***

— Добираться из этого города обратно ещё хуже, чем люди живущие в нем, —пробормотал Чимин, не отрывая взгляда от дороги. Парень за рулём внимательно поглядывает на навигатор, который постоянно зависает. Сеть в этом промежутке дороги - совершенно не ловит. Вокруг них небольшие поселки, которые окружены густым лесом. Темнота деревьев была настолько плотной, что казалось будто ночь и не планировала заканчиваться. Словно сейчас стрелка наручных часов остановилась где-то вдалеке.. около трупов и тошнотворного запаха. Около разваленных домов и неблагополучных районов. — Думаю там такого же мнения о нас, Чимин, — Сокджин сидел на пассажирском сидение, откинувшись на спинку и внимательно оглядывал незнакомый ему район. — Да пошли они, — блондин открывает окно машины, чтобы отрезвить рассудок и выбить из головы взгляд темных глаз. Он с силой зажмуривается, да так, что виски пульсируют, а перед взглядом появляются темные пятна. Ему хочется навсегда стереть все связывающее себя с этим клочком земли и забыть этот день. — Нам с ними работать, не забывай, — вдруг сказал Джин. В тот же миг он резко нажал на тормоз - так, что машина клюнул носом, а Джина бросило вперёд, и он чуть не ударился грудью о бардачок. Ремень безопасности впился в плечо, вырвав короткий выдох боли. — Ты что творишь? — возмутился Сокджин, выпрямляясь и растирая ушибленную ключицу. Он перевёл полный недовольства взгляд на блондина, но в глазах Чимина увидел не злость, а полное недопонимание и хаос. Такую смесь паники и отчаяния, что весь гнев мгновенно угас. — Чимин… Тебе не сказали? — Что мне не сказали? — голос Пака дрогнул. — Мы теперь с ними в одной связке. Совместное расследование. Нас прикрепили к их отделу на время этого дела. Чимин замер. Он смотрел на Джина, как на сумасшедшего, а потом медленно перевёл взгляд на лобовое стекло, за которым тянулась та же бесконечная дорога. — Я увольняюсь, — прошептал он, а потом уже громче, срываясь на крик: — Я увольняюсь, Джин! Это же пиздец! Он вдавил педаль газа в пол — машина взревела, дёрнулась и резко тронулась с места. Шины противно взвизгнули, оставляя на асфальте чёрные, дымящиеся следы. — Просто пиздец! — закричал Чимин, ударив несколько раз ладонью по рулю. Звук вышел глухим, но отдался болью в запястьях. Он разгонялся всё сильнее, стрелка спидометра ползла вверх, двигатель выл на высоких оборотах. Машина пошла на обгон — сначала одной фуры, потом двух легковушек, за которыми они до этого плелись, как черепахи. Встречная полоса мелькнула серой лентой, кто-то отчаянно засигналил, но Чимин даже не моргнул. Ему было абсолютно плевать на сплошные линии разметки, на камеры на столбах, на штрафы, которые потом придут по почте. Адреналин подкрался к своему пику и теперь наблюдал, как теряется самоконтроль, как стирается рассудок в порошок. Но через несколько секунд, когда обогнанные машины остались где-то далеко позади, Чимин устало выдохнул. Его плечи опустились, а руки ослабили хватку. Он почувствовал, как колотится сердце где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. — Прости, — прошептал он, почти беззвучно. — Прости за… за это. Джин молчал несколько секунд, давая напарнику прийти в себя. Он смотрел на дорогу, на убегающие назад огни, и чувствовал то напряжение, которое заполняло воздух в салоне. Оно окутывало их плотным куполом, не пропускающим даже того свежего ветра из приоткрытого окна. — Чимин.. все будет в порядке. Никто ведь тогда не знал, как полу.. — Ким начал осторожно подбирать слова. — Я понимаю. Такого больше и не повторится, — в голосе блондина слышится усталость. Глубокая и выматывающая усталость человека, который слишком долго носил в себе то, что не мог выплюнуть. Машина замерла на светофоре - красный свет разлился по мокрому асфальту кровавым пятном. Чимин перевёл взгляд на дома за окном. Всё вокруг казалось ему настолько знакомым, что это отдавалось болью в сердце и давно забытыми чувствами, которые он похоронил много лет назад. — Больше связываться с людьми отсюда, я не собираюсь, — выдохнул Пак и это прозвучало, как приговор. Он перевёл глаза на дорогу, как только загорелся зелёный, и машина плавно покатила вперёд. Но в ушах у блондина стоял лишь звон - оглушающий звон бьющейся посуды о кафель. Перед глазами возникли собственноручно окровавленные руки - ярко-красные на белом фоне. В желудке поднялось неприятное ощущение желчи, подступающей к горлу. Всё вокруг будто снова померкло. Стоило лишь на секунду окунуться в тлен мерцающих, пульсирующих воспоминаний, как реальность теряла свои очертания. — Чимин, — тихо позвал Сокджин, — не уходи в себя. Мы ещё не доехали. Чимин моргнул, возвращаясь в настоящее. Его дыхание было прерывистым, лоб покрылся испариной, но он кивнул - скорее себе, чем напарнику и крепче сжал руль. — Всё нормально, — соврал он, — давай просто… доедем. До дома. До завтра. До того момента, когда придётся снова встретиться с теми, кого он хотел стереть из памяти. Но это было завтра. А сейчас - только ночная трасса, гудение мотора и два человека, которые слишком много знали друг о друге, чтобы делать вид, что всё в порядке. — А может в кафе посидим? Ты хорошо питаешься? — Джин пробует перевести тему от колючего прошлого на что-то иное. Машина медленно катилась по ещё сонным улицам города. На месте преступления они провели всю ночь: анализы, снимки, замеры, бесконечные протоколы. Теперь июньское утро врывалось в открытые окна, обжигая свежестью и ранним солнцем. За окном стояла погода, которая бывает только в начале лета - прозрачная, обещающая, ещё не успевшая раскалиться в полуденный кошмар. Время приближалось к семи утра, и воздух уже успел прогреться до приятной, ласкающей кожу температуры. Тёплые потоки забирались в салон, окутывая плечи, проникая под одежду, согревая глубь души, которая всё ещё дрожала от ночного кошмара. — Не хочется, Джин.. я точно домой. Тебя подбросить куда? — Эх ты.. а я вот кофейку выпью, — Джин покачал головой, но без осуждения, скорее с грустной нежностью Он достал телефон, открыл приложение с картой заведений и нашёл недавно открывшуюся кофейню - в двух кварталах от их текущего маршрута. — Напомни мне, обязательно угостить тебя там карамельным фраппе! — голос Джина зазвучал почти по-детски воодушевлённо. Он развернул телефон в сторону Чимина, едва не сунув его тому в лицо. — ты только посмотри! На экране красовалась яркая, сочная реклама с подписью «Летние новинки». Фотограф явно постарался: на картинке были изображены множество разнообразных холодных кофе - одни с шапками сливок, присыпанными цветной крошкой, другие с шоколадной стружкой, третьи - с разливающимися радужными сиропами. Чимин мельком взглянул на экран, потом перевёл взгляд на лицо друга и вдруг заметил, как тот довольно улыбается. Парень наконец выдохнул. Впервые за последние часы напряжение в его плечах чуть ослабло, и он тоже улыбнулся - кривовато, вымученно, но всё же. Сокджин был настоящим лучиком позитива - неиссякаемым источником энергии, способным вдохновить даже самого потерянного человека. Они стали напарниками относительно недавно, каких-то полгода назад, но уже успели хорошо узнать друг друга. До такой степени, что могли понимать без слов. Джин буквально дарил второе дыхание после невыносимо сложного рабочего дня - он отвлекал своими воодушевлёнными рассказами о рутине, он освещал тёмные коридоры участка своей тёплой, немного наивной улыбкой. Эти лучи солнца проникали в самую глубь ночного мрака и рождали там силы идти дальше. Чимин был полной противоположностью своему напарнику. Разбитый тяжёлым прошлым человек, который в настоящем всё ещё собирал осколки своей души по частям. Он складывал из них верный пазл, но постоянно ошибался - осколки не совпадали, края резали пальцы, стекло ранило кожу, и кровавые капли появлялись снова и снова. Каждый раз, когда ему казалось, что он близок к целостности, что вот-вот соберёт себя заново - что-то шло не так. И он вновь приступал к поиску недостающих кусков, перебирая их дрожащими, исцарапанными руками, складывая новые картины из того, что осталось. Чуть позже. Машина остановилась напротив недавно открывшейся кофейни. Джин потянулся, хрустнув позвоночником, и взял свою сумку с заднего сиденья - старый потёртый рюкзак, набитый бумагами. Он уже открыл дверь, но на секунду замер, обернувшись к Чимину. В его глазах читалась тревога - та, которую он обычно прятал за улыбкой. — Спасибо, что подвез, Чимин! — голос брюнета старался звучать бодро, — пожалуйста, будь аккуратнее. Оставь прошлое там, где ему место и сильно не гони на дорогах. Дверь захлопнулась с глухим, обрывающим звуком. Салон погрузился в тишину - густую, ватную, которая тут же сжала тесное помещение, словно стены машины стали медленно сдвигаться. Чимина накрыло паникой. Она подступила к горлу комом, перекрывая кислород. Несколько слез проливается в неморгающих глаз и машина трогается с места

***

Джин делает глоток холодного фраппе и смотрит вдаль светящему солнцу. Он сидит снаружи кофейни, наблюдая за просыпающимся городом и тепло улыбается. Минуты спокойствия обволакивают и дарят надежду на лучшее. Сложная ночная смена остаётся позади потоков мыслей и Ким позволяет себе выдохнуть. О новой серии убийств успел прокричать каждый уголок города. Новости то и дело, что постоянно прерываются на экстренные случаи. Пресса успевает построить кучу теорий и вкинуть множество неверной, приукрашенной информации. В то время, как весь полицейский участок переворачивает все вверх дном, лишь бы найти зацепку. Все то и дело, что применяют кучу своих связей, да безвылазно сидят за изучением прошлых преступлений. Сотрудники из разных частей городов связываются друг с другом, делится теориями. Начальство, наконец, отдало приказ об объединении группы работников из разных сфер и городов. Они считают, что так намного больше возможностей найти ещё свежие улики. Из мыслей Сокджина прерывает молодой парень, что подходит вплотную к столику с чашкой обжигающего кофе. Он легко кланяется в знак приветствия и улыбается. Джин окутывает парня изучающим взглядом и несмело здоровается в ответ — Очень не хотелось сидеть одному в столь солнечное утро. Вы не против? — незнакомец отодвигает стул около столика и присаживается рядом. — Нет, что вы, — Джин махает головой и изучает собеседника. Порывы теплого ветра трепят его темные, как ночь волосы. Наверняка их длительно укладывали до этого, но у погоды свои вкусы. В карих глазах отражались лучи солнца, а светлая кожа отражала их блеск. Пусть у парня не было ничего особенного во внешности, но в нем все казалось совершенно иным. Какая-то неуловимая гармония, правильность пропорций, которую невозможно объяснить словами, но которая заставляет взгляд задерживаться дольше обычного. — Тогда мне очень приятного познакомиться. Намджун, — парень делает глоток своего кофе и смотрит в ответ таким же пронизывающим взглядом. — Сокджин, — брюнет не спеша здоровается. Он понимает, что засмотрелся и отводит свой взгляд на кружку в руках с напитком. — Тоже перед работой решили зарядится немного? — интересуется Намджун. Джин усмехнулся в ответ, покрутив в руках трубочку от фраппе. Пластиковая палочка издала тихий скрип. — Скорее после работы. Был на ночном дежурстве — Не устаете? Это наверняка сильно выматывает, — Джун переводит свой взгляд на собеседника, который до этого был направленный на людей проходящих мимо них. — Сильно выматывает совсем иное.. — Да? И что же? — Намджун подался вперёд, заинтригованный. Его карие глаза блеснули любопытством. Но договорить он не успел. Рингтон мобильника разорвал утреннюю тишину - мелодия резкая, контрастная этому спокойствию. Намджун поморщился, полез в карман джинсов и, взглянув на экран, извинился: — Простите за внезапное прерывание… Надо ответить.

***

— Как такое совпадение вообще возможно? Этого просто не бывает! — Мин делает уже пятый по счету круг в своем кабинете. Тесное помещение, заваленное папками и распечатками, казалось ещё меньше от его нервной ходьбы. Он подошёл к кулеру, стоящему в углу, и, не глядя, нажал на рычаг. Прозрачная вода потекла в пластиковый стакан - третий за последние полчаса. Юнги залпом выпил его, не чувствуя вкуса. Из-за неаккуратности несколько капель пролились на грудь - рубашка намокла, ткань прилипла к телу, оставляя тёмное пятно. Однако сейчас это совершенно не волновало детектива. Он поставил стакан на стол, оставив мокрый след, и снова запустил пальцы в волосы. Хосок сидел на кожаном диване, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Веки его тяжелели после бессонной ночи, но мозг отказывался отключаться. Он наблюдал за Юнги из-под полуопущенных ресниц, чувствуя, как от напарника исходит волнами гнев и отчаяние. — Юнги… — осторожно начал Чон. — Чтобы ни было в прошлом, он… — Не произноси его имени вслух, — детектив резко прервал его, даже не повернув головы. Голос прозвучал как пощёчина. — Блять, ладно. Вообщем он лучший в своем деле и городе эксперт. Может ведь помочь, — тишина, которая возникла из-за сделанной паузы, слишком давит. Хосок смотрит на вновь разбитого напарника и совершенно не понимает, как помочь ему, — Оставь ту грань между работой и личными отношениями. Ты никогда не позволял этим дорогам пересекаться и сейчас не дай. — Возможно… сука, — выдавил он из последних сил и несильно, почти устало, ударил ладонью по столу. Глухой шум разнёсся по комнате. Он зачесал волосы назад, обнажив бледный лоб, и несколько секунд смотрел вверх - на потолок, где медленно вращались лопасти вентилятора, разгоняя спёртый воздух. — Точно! — глаза его вспыхнули. Мин резко, одним движением, схватил телефон со стола. — Что ты снова придумал? — Хосок устало выдохнул и сильнее откинулся на спинку кожаного дивана. Тот предательски скрипнул под его весом. Чон смотрел из приоткрытых век на Юнги и видел только, как тот торопливо набирает чей-то номер. — Избавиться от него, — коротко бросил Юнги, — Намджун, привет. Есть дело..