Возвращение к жизни

В эту ночь Феофан заснул опустошенный, без сил, со своим новым "другом", который, пока тот спал, взабрался на его живот и улегся там. Ночь была на удивление спокойной, не нужно вставать рано на работу в Банк северного королевства, не нужно было идти ни на какие собрания. Это можно было бы назвать отпуском на не длительное время, но утром предстояло усердное черчение будущего мнимого гнозиса и поиск нужных материалов, которые ещё надо было придумать где найти. Эту ночь так же скрашивает сон, приснившийся Векселю, в котором он и Дотторе обсуждали что-то. Сон был на удивление реальный, словно настоящий, и диалог вызывал сомнения, точно ли это был сон? Так или иначе я поведаю вам этот сон... Феофан прошёл в кабинет, в котором Дотторе наигрывал ту же мелодию, как во время подписания договора о хранении его данных в самом надёжном месте: в Банке северного королевства. Мелодия вызывала тревогу, ноты были по грудной клетке одна за другой. В этот раз доктор не рассказывал историю о изгнаннике Сумеру, о себе же. - Дотторе, я пришел что бы ты подписал согласие на хранение твоих данных в... Ноты резко заканчиваются, Дотторе перестал играть на фортепиано. Мягкий желтоватый свет освещал профиль его лица. Тот резко встает с места и приближается, протягивая руку для пожатия. - Феофан, - тот внезапно называет его по имени, от чего Панталоне останавливается на секунду, но позже решает пожать руку, - мы его уже подписали, давно. Теперь ты здесь, не для этого. После рукопожатия учёный проходит обратно за табурет с мягким сиденьем. Банкир проходит следом, недоумевая. В его памяти этот день остался точно таким же, грудь накрывало ощущение дежавю. Решив не обращать на странные ощущения своё внимание, он садится в кресто напротив. Между ними стоял стол, на котором была чашка на блюдечке, в чашке был тёплый чай, от которого исходил пар. Так же на столике стояла небольшая лампа. Документы, что были в руках у девятого предвестника аккуратно ложаться на стол. Всматриваясь в них, Панталоне понимает, они действительно были уже подписаны. Тогда зачем он пришёл? - Хм, они и вправду уже подписаны, - замечает банкир со своей нежной улыбкой на лице и поправляя свои очки. Меха на одежде Феофана слегка дрогнули, он начал крутить кольца на своих пальцах левой руки, то ли поправляя их, то ли что бы подавить странное ощущение внутри. - Как продвигаются твои исследования? - резко отрезает Дотторе, смотря сквозь маску прямо в глаза. Он встает, подходя к окну, за которым разлились сугробы белоснежного снега, отблескивающие под солнцем. - Хахах, какие? - искренне не понимая спрашивает Панталоне, - только ты тут занимаешься исследованиями. Дотторе оборачивается, его взгляд пронзает, даруя озарение. Панталоне подскакивает, его накрывают воспоминания последних двух месяцев, словно пелена. Вспоминая о своих исследованиях он снова понимает, что Дотторе мёртв. Страх ложится новым слоем, более свежим, снова потерять то, что стоит прямо перед тобой, в нескольких шагах от тебя. Это чувство разъедало клетки кожи изнутри, в глазах на секунду поплыло. Медленными шагами Феофан приближается к Зандику, он осторожно берёт его руку в свою, будто бы проверяя точно ли это был настоящий он, прямо перед ним. Рука твердая, осязаемая, даже теплая, что чувствуется сквозь перчатки. Но как?... Как?... Он же мёртв, умер, растворился прямо на глазах. Вся та подавляемая боль при прощании с ним вышла наружу. Всё тело трясло, холод окутал ноги, покрывая кожу мурашками. Почему? Почему ему было так страшно? Ответ был прямо перед ним, но страх открыть глаза был выше этого. Дотторе не спеша обнимает его, тепло от тел ощущается в этом холодном помещении очень хорошо. Но ещё сильнее ощущалось душевное тепло. Объятия дарили чувство, что это всё реально, но этого просто не могло быть, Панталоне понимал это. Но так же понимал, что в руках этого человека он может расслабиться, даже если он был ненастоящим, даже если это всего-лишь какой-нибудь мираж или сон. Опуская голову на плечо учёного, тот начинает тихо плакать, выпуская всю накопившуюся боль за последние два месяца. Чем больше секунд проходит, тем сильнее и громче банкир начинал рыдать в объятиях. Это было невыносимое чувство, хотелось умереть, умереть и отправится в артерии земли к человеку, что только что стоял перед ним. Но ему нельзя, он не хотел смирятся с такой участью. Не только своей, но и более масштабной. Панталоне крепко вжимался в тело Дотторе, не желая отпускать, будто если отпустит - то больше не увидит его, не почувствует и не услышит. Хоть он и планировал возродить его, но не было гарантии что его план сработает. Тёплый голос перебивает плохие мысли банкира. - Я рядом, - нежно говорит Дотторе, почти шепотом, что бы только он и ещё раз только он мог его слышать, - я слежу за тобой. Панталоне не спеша и нехотя отстраняется, начиная вытирать слезы с лица. Он смотрит на лицо Дотторе, который в тот же миг ему нежно улыбается, показывая что тот готов принять и выслушать все его эмоции. Так или иначе, на этом зацикливаться долго нельзя, впереди его ждет много дел. Выпустив эмоции он чувствует в груди энтузиазм, что дарит силы двигаться дальше, в плане его, так назовем, эксперемента. Хотя назвать это экспересентом было трудно, так как неудачу этого эксперемента принимать от слова совсем не хотелось. За последние несколько минут ему стало гораздо легче, но единственное оставалось неизменным, он не хотел уходить, хотелось остаться здесь навечно, в компании этого тёплого для него человека. - Так.. - начинает Панталоне, задумываясь на несколько секунд, - ты.. Это твоя душа? - Всё верно, я пришел поговорить с тобой. - Значит твоя душа не сгорела вместе с ирминсулем. Я так рад, я безумно рад... - тот начинает улыбаться. Это значило, что его план можно было привести в дело, его душа уцелела, значит её можно было достать из артерий земли. - Твой план, - Дотторе не сдерживается от хохота, нежного и тёплого, - превосходно! Как ты унаследовал тягу от меня к подобного рода эксперементам? - Я хочу вернуть тебя, - несколько милесекуд молчания, и он продолжает, - даже если это значит что весь мир обернется против меня. - Как я и говорил, это превосходно! Панталоне кладет руки на плечи доктора и с облегчением выдыхает. Его взгляд становится более расслабленым, но плечи и остальные мышцы лица напряжены. Их лица внезапно для Дотторе приближаются. Регратор без разрешения начинает целовать губы своего друга, заранее зная, что тот не будет против. Приятный вкус губ Дотторе отзывался нежными позывами внутри того, кто их целовал. Учёный немного удивился, но принял его поцелуй и начал отвечать взаимностью, целуя в ответ, руки упали прямо на талию Панталоне. Их глаза закрылись и они оба погрузились в эти утопающие ощущения. - Почему так резко? - спрашивает учёный, на миг обрывая поцелуй, но позже продолжает. В ответ его лишь начинают целовать глубже, от чего доктор выдыхающе постанывал. - Потому что мы так это и не сделали при жизни, Зандик. Внезапное называние его по имени заставило доктора смутиться и слегка покраснеть, от чего тот немного злобно отворачивается. - Я не хочу прощаться с тобой, - начнает делец. - По этому мы ещё увидимся, прощай... Предвестник просыпается, ощущение чужих губ на своих все еще оставалось, они были слегка влажными, но вспоминая что тот снова его потерял заставляет его резко подскочить, сев на кровать. Ящерка с его пуза падает, прерывая и её сон, и та от испуга начинает шипеть. Феофан откладывает ящерицу на край кровати, и опирается локтями о колени, начиная потирать лицо и переваривать всё случившееся во все. - Хах, так это был всего лишь сон... Феофан рассмеялся от абсурдности. Это вряд ли была его фантазия, всё было подозрительно реальным, даже чувства, которые передавались во сне. Но даже если это был простой сон, плод фантазии, то это было просто прекрасно. Облегчение так и веяло, будто камень с плеч. Впереди ждало ещё несколько дней тяжёлой и усердной работы, так же как и возвращение в снежную.