Speakless Flowers

Раннее солнце пробивалось сквозь решетчатое окно, падая на лицо спящего парня. Зеркало, на которое так же попадал свет, отбрасывало солнечных зайчиков, а воздух был чуть влажным и сырым от ночного дождя. Вдруг за дверью послышалась ужасная ругань и крики: – Хан Джисон!? Где этот мелкий поганец!? – донеслись ужасные крики отца где-то на лестнице между первым и вторым этажом. Хотя Хан привык. Вот уже на протяжении 16 лет он слышит их изо дня в день. Сев на кровати, он наконец-то поморщился от горячих лучей и потер лицо руками. Открыв глаза, ему открылась привычная картина: одежда, висящая на стуле, огромный шкаф от пола до потолка с резными вставками, старое зеркало на стене с небольшой трещиной, ковер пусть и не протертый до дыр, но явно помотанный временем. Картина, менявшаяся здесь уже очень давно. Встав, Хан подошел к зеркалу. В отражении стоял растрёпанный парень с огромными, хоть и заспанными, черными, как два океана, глазами. Вьющиеся или даже кудрявые волосы, несвойственные его семье, уже совсем отрасли и почти доставали до плеч, но Джисон совсем не спешил их стричь. Пухлые губы и щеки дополняли его образ, но совсем не отражали его мужской натуры. Джисон усмехнулся. – Все же он прав. Как девченка. – не с грустью, а с насмешкой произнес парень. Он опустил глаза ниже. Ночная рубашка скомкалась и съехала на одно плечо, оголяя изящные изгибы. Талия была узкая. Совсем не свойственна парням вроде него. Низкий рост. Все это вместе складывало ощущение, будто он не парень, которого дрессируют на протяжении долгого времени, а девчонка просто с короткой стрижкой. – Платья не хватает, и будет сказка... – Джисон отвернулся от зеркала и стал одеваться. Внизу до сих пор слышались возмущение отца. Его басистый голос одновременно нервировал и ужасал. В прошлом генерал армии теперь пытался смириться с рождением дочери и новой женой, которая явно не по любви за него вышла. Но в этот раз он будто круги наматывал по дому. С кем-то громко говорил. Он точно был взволнован и весь на нервах. Во всяком случае, так думал Хан – его «любимый» сын от первого брака. Мать Джисона умерла 8 лет назад. 6 из них отец не мог найти себе места, а после на одном из званных ужинов подцепил дочь одного из богатейших купцов округи.

***

Прошло достаточно времени, когда Хан наконец спустился. На нем была привычная одежда: рубаха, которая завязывалась на шее с помощью верёвок, темные брюки с протертыми коленями и сапоги для конной езды. Он застал отца, когда тот неистово размахивал руками перед прислугой, которая носилась с вещами, сундуками и прочей утварью. – Доброе утро, отец. – произнес Джисон, встав за его спиной. Тот сразу же замолчал и обернулся. – Да неужели. Ты пропустил завтрак, поэтому сегодня будешь без него, раз до сих пор не можешь вставать, как все нормальные люди. Парень опустил глаза в пол, но голова осталась смотреть прямо. – Собирайся. – он хлопнул сына по плечу. Не как тот, кто гордится, а как тот, кто презирает и не верит. Хан опешил. Нет, они часто куда-то выезжали, но обычно это обговаривалось заранее или проходило в тихой спокойной обстановке, но сейчас в доме чувствовалась какая-то спешка и суета. Что? Но куда? Он последовал за отцом на выход из дома. Когда они вышли во двор, он увидел семейный экипаж с каретами и сундуками, куда грузили вещи парня. Что происходит? Ты едешь на Имперские курсы выживания и рыцарской доблести, – ответил отец пустым голосом. – Там-то из тебя сделаю нормального мужчину, – он холодно обвел фигуру сына взглядом. – И, возможно, рыцаря. Хотя куда тебе там, когда ты нормально лук держать не умеешь. Уезжаешь сегодня в полдень. Будь готов. – Он развернулся и ушел обратно в дом, оставив сына опустошенным. Он не знал, что чувствовать. Страх? Облегчение? И то, и другое одновременно?

***

Джисон не помнил, как оказался в лошадином стойле. Ноги просто несли его куда угодно, или это потому, что здесь находилась та, кто понимал его лучше всех. Зайдя в здание, Черри встретила его радостным ржанием. Белая породистая кобылка с черной гривой. Не молодая, но и не старая, и именно она лучше всех понимала Джисона на протяжении многих лет. – Что мне делать... С самого детства он готовил мне к этому? – Хан повис на шее Черри, обнимая ее. – Как я буду без те... – не успел он закончить, как ему в голову пришла мысль. – Я возьму тебя с собой, несмотря ни на что. – Взяв за повод, и вывел из конюшни. В момент отъезда отца не было. Джисон смотрел в маленькое окно кареты на дом, в котором он вырос, но не мог назвать родным. Он не знал, чего ожидать. Черри удалось взять с собой, и это радовало. Лишь это радовало. Карета тронулась, и с этого момента началась новая жизнь Хан Джисона.