Не люблю.

Кацуки лежал неподвижно, чувствуя тепло Изуку на своей груди. Пальцы медленно скользили по зелёным прядям его парня - так осторожно, будто боялись разбудить хрупкую иллюзию. В темноте комнаты его глаза горели. Но не нежностью, а яростью. Киришима. Имя жгло изнутри, как раскалённый металл. Он вспоминал тот день - улыбку Киришимы рядом с Денки..Их смех, близость.. А он тогда просто стоял и молчал. Потому что слишком гордым был. А теперь вот это... Он посмотрел вниз: на беззащитное лицо Изуку, который спал так спокойно, доверчиво. Сжимая челюсти до боли, Кацуки мысленно проклинал себя: "Почему я вообще согласился?.." Он ненавидел себя лишь за то, что вообще допустил эту близость. И теперь чувствовал только вину. Не потому, что изменял. А потому что использовал именно того человека, который искренне любил его. Лунный свет скользил по расслабленным чертам лица Изуку, освещая подрагивающие ресницы и чуть приоткрытый рот, медленно выпускающий воздух. Бакуго внимательно рассматривал лицо спящего мальчика, пытаясь найти то, что зажжёт в нём искру. Ту искру, которую он когда-то почувствовал при первом виде Эйджиро. Нет, Мидория не был ни уродом, ни какой-нибудь тварью характера. Он был добрым, милым, а также заботливым и любящим. Отдающим свою любовь только тому, кто прямо сейчас лежит под ним. Каждый раз, как только Кацуки пытался забыть красновласого - вспышка. Киришима, смеющийся. Киришима с поднятой рукой, машущий ему в коридоре ЮЭЙ. Киришима с Каминари… Их плечи соприкасались. И Кацуки стискивал зубы до хруста. Он пытался думать о чём-то другом - о тренировках, о взрывах своей причуды... но всё возвращалось к нему. К тому времени, когда они были парой. Ко всему этому теплу, которое потом просто исчезло без слов... А теперь он лежит вот так - обнимая Изуку. А сам мечтает быть рядом с другим человеком? Это отстой. Он ненавидит себя всё сильнее с каждой секундой. Кацуки медленно, почти незаметно, поднял руку и коснулся пальцами щеки Мидории. Тот тихо вздохнул во сне - доверчивый, беззащитный.. Любящий. И это убивало его ещё сильнее. Потому что Бакуго знал: если бы он сказал правду прямо сейчас - признался в своих чувствах к Киришиме.. То Изуку бы развалился на части. Его сердце сломалось бы навсегда. А этот мягкий и терпеливый мальчик, который целовал его каждый вечер, ждал у дверей после занятий... Он не заслуживал такого предательства. Но он всё равно собирается предать его. Мысль пронзила Кацуки как нож. Он замер, боясь даже дышать слишком громко - будто воздух мог раскрыть ложь внутри него. Но даже если сейчас он прекратит, скажет правду.. Изуку сломается. Кацуки уже видел это однажды: тогда, когда Эйджиро предал его. Именно тогда он не смог спасти никого. Ни себя, ни любовь. А теперь он снова выбирает месть вместо сердца. Блондин никогда не испытывал такого стыда перед собой самим. Но это его убивало. Бакуго сам не заметил, как полупрозрачная слеза скатилась по его щеке, оставив за собой мокрую дорожку. Он медленно провёл пальцем по щеке Изуку, тихо промолвив: -Я не могу... Но даже этого было достаточно, чтобы разбудить героя. -Каччан...?- хрипло пробормотал Мидория. Глаза всё ещё слипались от прерванного сна, а в горле было совсем сухо. Он приподнялся чуть выше, вклядываясь в лицо парня. Он ещё не понимал ничего, но почувствовал то напряжение, висящее в воздухе. Странное молчание посреди ночи, суженные глаза Кацуки и его прерывистое дыхание. Изуку медленно протянул руку, желая докоснуться до щеки Кацуки. -Ты хочешь что-то сказать, Каччан? -Нет.- ответил Кацуки, слабо отвернувшись от руки. Изуку замер, рука в воздухе - тоже. Холодок прошёлся по спине. Прямо как тогда, когда ты видишь злодея. Но сейчас перед ним был не он, а Кацуки Бакуго, отвернувшийся от прикосновения так, будто боялся его. Хотелось обнять, прикоснуться.. Но Изуку понимал, что если сделает это сам, без причины, то может навредить еще больше. Внутри бесконечно перетекала мысль, что что-то не так. Он медленно выпрямился. -Ты плохо себя чувствуешь?- тихо спросил он. Кацуки молчал. Он не мог повернуться. Не мог смотреть в эти глаза, которые смотрели на него с такой чистой заботой, когда внутри всё горело от лжи. Он просто лежал в другую сторону от Изуку, прижав подушку к груди - как будто она могла защитить его от этого момента правды. Нет, он не хотел говорить. Не сейчас. Может…Никогда? Потому что если скажет "да" - ему придётся объяснить почему. А если соврёт и скажет "нет", то снова будет предавать того, кто ему доверяет. Изуку сидел в тишине…Ждал ответа. А Кацуки чувствовал себя самым грязным человеком на свете. Тут Бакуго почувствовал тепло ладони поверх своей. Это простое прикосновение - тихое, мягкое, без давления. Но для него оно было как удар молнии. -Каччан..-повторил парень. Он не двигался. Даже дышал реже. Сердце бешено колотилось где-то в горле, а глаза пылали от сдерживаемых эмоций. Но Кацуки знал, что этот человек любит его настолько сильно, что готов простить всё на свете. И именно поэтому ему было жуть, как больно. Он сжал губы, вдруг резко повернувшись к Изуку лицом. Теперь их лица были в сантиметрах друг от друга. Изуку даже не успел моргнуть. Он просто смотрел на него своими большими зелёными глазами, полными беспокойства. А Кацуки... Кацуки дрожал. Не от злости. Не из-за Киришимы сейчас... Он дрожал от вины. И прежде чем Изуку успел что-то сказать, он сам потянулся и поцеловал его. Этот поцелуй был наполнен всем: тревогой, заботой, нежностью.. Их губы сливались воедино, будто отрицая тот факт, что один из них, вообще-то, не любит другого. Месяц отношений, каждодневные вечерние поцелуи.. Казалось, что именно этот был первым. Он длился недолго, первым разорвал его Изуку. Но лишь для того, чтобы прижаться к его лбу собственным и сказать: -Расскажи, что с тобой случилось, Каччан. Кацуки замер, когда лоб Изуку коснулся его собственного. Блондину очень захотелось ответить, заполонить эту дыру лжи и вины в своём животе. Но только сейчас он осознал, что даже сам не знает причины. Кацуки закрыл глаза. Его веки дрогнули от нарастающих слёз - тех самых, что он так упорно пытался скрыть весь вечер. В этот момент он просто обнял Мидорию. Ну а тот не сказал ни слова. Он просто обнял Кацуки в ответ, прижав его голову к своему плечу. Его пальцы медленно скользили по коротким светлым волосам Кацуки. Так осторожно, как будто успокаивали маленького ребёнка, упавшего с качели. Вдруг он почувствовал влагу на ткани одежды. Слёзы. Кацуки плакал. Тот самый гордый, резкий парень с взрывной причудой, который почти никогда не показывал эмоций перед другими, сейчас молча рыдал у него на плече. То и дело Мидория приговаривал что-то типа "не плачь", "не реви", но это было так тихо, что их просто не было слышно за беззвучными рыданиями Бакуго. Изуку иногда прижимался губами к его виску, волосам, всё ещё успокаивая. Это не было поцелуем, скорее мимолётное касание. Но такое и в правду помогало. Кацуки перестал дрожать, и теперь просто лежал в чужих объятиях. Зеленоволосый не отпускал его. Он продолжать держать Кацуки за спину одной рукой, а второй бережно вытирал остатки слёз, пользуясь лишь тыльной стороной ладони. В один момент он обхватил парня обоими руками, будто предвещая к чему-то, и тихо проговорил: -Каччан, пожалуйста, послушай меня.. Серьёзность, проскальзывающая в его словах, была слишком видна, чтобы её не заметить. Кацуки напрягся. Он ожидал всего, но не двух, совсем простых слов: -Я знал. Трудно было не догадаться, что же знал Изуку Мидория. Бакуго отстранился, посмотрев в его зелёные глаза. Только сейчас он увидел в них не только заботу.. Но и боль. Весь месяц он лишь пытался скрыть своё преступление, закапывая себя всё глубже и глубже. Когда Изуку предлагал сходить куда-то, то абсолютно всегда попадал на места, где блондин уже бывал со своим бывшим парнем. Почти каждый день они проводили в общежитии. Днём - с друзьями, вечерами - вместе. Но никогда. Никогда он не мог подумать о том, что Изуку давно догадался об этом. Кроме заботы - боль, но кроме боли - любовь. Изуку всё ещё держит их руки сплетёнными. И даже сейчас Кацуки слышит его слова: -Не вини себя. Я всё понимаю. Новая волна вины захлестнула большим потоком чувств, хоть только что ему сказали отречься от неё. Это то, о чём он думает. Изуку знал. Знал о мести, о том, что тот на самом деле не любит его. Но несмотря на всё, Мидория целовал, обнимал, заботился о нём. А теперь ещё и говорит, что не стоит винить себя. И в правду, зелёные глаза горят любовью. Никак не яростью. Бакуго закрыл глаза, а когда открыл, был уже в мягких, но крепких объятиях. Он постепенно расслабился. Его дыхание стало ровнее, тяжесть в груди немного улеглась. Он лежал лицом на плече Изуку, чувствуя биение его сердца сквозь тонкую ткань формы.Тишина была не давящей - она была защитной. Как будто всё вокруг остановилось ради этого момента, ради двух парней в полумраке комнаты, которые держатся за руки и молчат. Это была обыкновенная любовь, даже если одна из сторон её ещё не до конца понимает. Кацуки отодвинулся первым. Но не для того, чтобы уйти. А для того, чтобы докоснуться до его щеки и поцеловать. Изуку непременно ответил. Блондин чувствовал тепло его губ, а сам будто хотел впитать всю их доброту, чтобы загладить вину. Он обнял Изуку сильнее, буквально погружаясь в этот поцелуй. И тут бы пошёл хороший конец книги: два парня, которые целуются ночью под лунным светом. Один любит другого всей душой, а второй всё ещё учится отвечать на эту любовь. Но нет. Поцелуй разрывает зеленоглазый, желая что-то да выявить своему возлюбленному, но не убирая своей лёгкой улыбки, которая ещё не раз спасет разрушенные сердца. -Каччан.. Обещай, что попытаешься полюбить меня. Кацуки замер. Он смотрел на Изуку - на его слабую улыбку, полную надежды. Ну а в этих зелёных глазах читалась только трепетная просьба. И сердце Кацуки сжалось до боли. Он не мог пообещать сразу. Потому что внутри всё ещё было пусто от Киришимы, всё ещё кипело обидой и болью. Но, возможно...Это шанс? Шанс начать любить того, кто уже давно его любит? Он глубоко вздохнул. -Я попробую. Слишком прямо, слишком очевидно. Но "попробую" от Кацуки Бакуго - это не просто сказать и пообещать, но и попробовать. Изуку улыбнулся — настоящей, светлой улыбкой. Таковой, от которой даже тьма в комнате стала чуть теплее. Такой, с которой он много раз спасал чужие жизни.. И одно сердце. Он не сказал ничего громкого. Не стал требовать доказательств своих слов. Просто снова прижался к Кацуки, обхватив руками так, как будто хотел запомнить этот момент навсегда. Но он и запомнит. Его сердце билось часто лишь потому, что он верил. Верил в это согласие. В эти объятия. В то, что однажды, возможно, Кацуки действительно полюбит его так же сильно... А пока - этого было достаточно.