Лимбо

Говорят, каждая история немного похожа на автора: через героев, через мотивацию, через упомянутые ситуации, через поднятые проблемы.

Если это действительно так, то конкретно здесь можно встретить не только часть меня, но и людей, которые окружали или окружают меня.

В том или ином смешном диалоге/уморительном или не очень происшествии/необходимом моменте поддержки/бесконечных сомнениях.

Эта история могла даже не начаться, но благодаря определенным личностям — они сами знают — все-таки началась.

Спасибо им.

И тебе, дорогой читатель, тоже спасибо. Хотя бы за то, что дал этим строкам шанс.

***

Чтобы создать собственную историю, которая заинтересует по меньшей мере хотя бы одного человека, взявшемуся писать потребуется пролистать сотни, возможно, даже тысячи книг. Чтобы достичь высшего академического уровня, за который будет уважать все учебное заведение и по возможности не только оно, придется пройти долгий путь и научиться соответствовать строгим требованиям. Чтобы попасть в ситуацию, при воспоминании которой потом всю жизнь можно будет рвать на голове волосы, нужна всего пара дней.

***

Раскинувшись на сбитых простынях, Тэхен спал в номере, окна которого выходили на небезызвестный бульвар Лас-Вегас-Стрип. Ночью огни главной семикилометровой магистрали вспыхивали перед великим церемониалом безудержного веселья и азартных игр. Гангстерский дух, роскошные залы казино, богатое убранство, танцующие фонтаны. Любить Вегас казалось чем-то естественным. Кого не привлекают отсутствие запретов, свобода, дух авантюризма, уносящиеся воздухом отрывки песен и соблазны таинственного мира, просыпающегося по ночам? Золотисто-солнечный луч скользнул по приоткрытым губам, кончику носа с маленькой коричневой точкой на самом краю и остановился на закрытом веке. Тэхен поморщился, перевернулся на спину и глубоко вдохнул. Воздух пропитался запахами сочных и истекающих бледно-розовым соком арбузов, душистыми персиками, которые на юго-западе обычно укладывали в ящики бочок к бочку, и благоуханием горьковатой корки апельсинов. Зверское солнце, минуя тяжелые шторы, упрямо проникало в комнату, но, вопреки наглой настойчивости, ласково гладило обнаженные участки кожи. Погода обещала быть чертовски жаркой, и скорпионы в пригороде уже наверняка прятались в засохшую глину или под садовыми дорожками. Собственно, что еще следовало ожидать от начала сентября? Отличная суббота! Не под стать настроению. Тэхен завозился, снедаемый ненужными мыслями о бедных представителях фауны, которых сам боялся так, что от одного вида на загнутые хвостики поджимал свой собственный, разве что мысленно, и несся по раскаленной дороге в противоположную сторону. Он слегка повернул голову и нежно прижался щекой к мягкой щеке подушки. Онемевшее тело двигаться категорически отказывалось, но все же изо всех сил старалось по ощущению тяжести определить свое положение. После пробуждения и вялых, почти незначительных шевелений и плечи, и шея, и ноги, и спина отозвались сладостным покалыванием, а после, как и в любой другой день, принялись рисовать воображаемую комнату, в которой заснул их хозяин. Понеслись клочки воспоминаний: смутные, кружащиеся, они сменяли один другой и не давали точных сведений. Рука на автомате потянулась к закрытым глазам и безвольно плюхнулась сверху. — Привет, Коко Джамбо! — бодро заявил знакомый до тошноты голос, а после теплые, пахнущие густым кофе губы мягко дотронулись до дернувшегося носа. Аккурат до той самой родинки, цветом напоминавшей тягучую карамель. Не в смысле, что по сладости, но по желанию лизнуть — вполне. Распахнув глаза, Тэхен медленно приподнялся на локтях и заморгал в такт отбивающей марш головной боли. Во рту сушило, а язык отказывался хоть как-нибудь шевелиться. Тэхен прищурился, поводил слезящимися глазами, с изумлением отметил, что лежит голый, и, уставившись на сидевшего рядом мужчину с фарфоровой чашкой в руке, упал обратно. Даже укрываться не стал. Для полноты картины осталось только противно вспотеть. Комната, как оказалось, благоухала тоже далеко не симфонией фруктовых садов или лавок. Все вышло куда прозаичнее: тело, что расположилось в ворохе скомканного одеяла, видимо, только вышло из душа, и чувствительное обоняние Тэхена различило каждую тропическую, но искусственную ноту. — Жуть, — все-таки вырвалось из едва разомкнувшегося рта. Замогильный хриплый голос словно подводил итоговую черту, непонятно только под чем — под оценкой состояния или же ситуации. — Ты что здесь забыл? — Я тут подумал… — Вот это да! Ты подумал! — восторженно, но все еще сипло отозвался Тэхен и тут же болезненно поморщился. — И пришел к выводу, что мы созданы друг для друга. Тэхен впился в нависающее над ним лицо немигающим взглядом. — Стесняюсь спросить… — Стесняюсь ответить… — Как это ты думал и вдруг надумал, что мы созданы друг для друга? — Мы долго дружим и дружим отлично. Наши члены, кстати, тоже. — Тогда как насчет обменяться со мной утренним дыханием? — гневно выпалил Тэхен, устав придумывать ответы, потому что голова безбожно трещала по швам. Хотелось в душ, пить и спать. Но в программе развлечений, ради которой они собрались тут, сильных поблажек не предусматривалось. — Вот и решили. Время сколько? — Три часа дня. — Жуть… — повторил Тэхен и, тяжело вздохнув, свесил ноги с края кровати. Но тут же подскочил как ошпаренный и вытянулся по струнке. — Мы что, снова трахались? — Невероятное умозаключение, — фыркнул Чонгук и, несмотря на испепеляющий взгляд, продолжил как ни в чем не бывало: — Даже не знаю, что подтолкнуло тебя на него: твой вид, мой вид или… — Его ладонь неопределенно обвела пространство комнаты. — Все остальное. Тэхен еще раз бегло осмотрел убранство. Или, правильнее было сказать, его отсутствие. Разбросанная одежда, сдвинутый кофейный столик из черного стекла, сумочка Тэхена, которую, впрочем, сумочкой сложно было назвать, потому что там всегда находилось все необходимое и не очень — в чем, кстати, сейчас как раз можно было убедиться, смотря на раскиданные по ковру вещи. На этом же ковре обнаружилась ценная пропажа, а конкретно, трусы Тэхена, который активно заламывал брови и покусывал нижнюю губу. На полу у кровати валялись использованные презервативы. — Фу, жуть, — не сдержался Тэхен и посмотрел на последнюю очевидную деталь-свидетеля вчерашней ночи: картина у двери слегка накренилась, видимо, как и его мозг. Но как раз-таки этот вывод и не удивлял. Гораздо сильнее Тэхена интересовало другое. — Ты, как обычно, в высшей степени нагнетаешь. — Я, как обычно, в высшей степени прав. — Тэхен нахмурился. — А почему нас не разбудили и не потащили в Ред-Рок-Каньон? Я точно помню, что культурная программа Миши включала покатушки в заповедник. — Все в курсе, что у тебя после текилы кошмарное похмелье. Я добровольцем вызвался облегчить твои мучения. — И Чонгук, отвернувшись на пару секунд, развернулся обратно с мутной водой в высоком бокале. — Надо же! Прямо-таки знаете меня вдоль и поперек, — съязвил Тэхен и припал к спасительному лекарству, как умирающий в пустыне. — Лично я тебя знаю не только вдоль и поперек, но еще и внутри, и снаружи, — не остался в долгу Чонгук, откинувшись на спинку кровати и скрестив ноги. — А ты почему такой свеженький, как только что выпущенный из лаборатории вирус? — с недоверием поинтересовался Тэхен, морщась от оставшегося на языке привкуса разведенного порошка. — Так я не ты, поэтому стараюсь радоваться каждому новому доброму дню. — Доброму ли? — скептически отозвался Тэхен. — Даже спустя столько лет я все еще иногда задаюсь вопросом: как в тебе уживаются ядовитая язва и золотой души человек? — С трудом. — Оно и видно. Может, тогда и голову мне откусишь? Знаешь, как самка богомола? — хмыкнул Чонгук. — А то как–то ты слабовато реагируешь на случившееся, надо добавить вишенку на торт. Тэхен, приготовившись разразиться негодованием, уже открыл было рот, но его прервал еле разборчивый бубнеж за дверью. — Чонгук, если ты один, то открывай! — Непрекращающийся глухой стук намекал не только на срочность встречи, но и на скорый вынос двери с петель, хотя та была выполнена из плотного ценного дерева и вообще закрывалась на электронный замок. — Если с Тэхеном, то тоже открывай! Упомянутый в это время ловко похватал завязанные резинки, нагнулся за трусами и, выдохнув через сжатые зубы, разогнулся. Уже подойдя к двери в ванную, Тэхен, прежде чем скрыться внутри, с победной ухмылкой бросил в отместку: — Твой брат, ты и разбирайся!