иссохшие кости [пустошь]

Ан Хэ чувствовала аномальную усталость. Хайди приняла из ее рук находящуюся в беспамятстве Асыту, перетащила на заднее сиденье и привычно, без лишних изысков перевязала старыми полосками ткани. — Что произошло? — Хайди повернулась к Ан Хэ с выражением глубокого недоверия на лице, расспрашивая о том, что только что случилось. — Я не... знаю, — Ан Хэ подперла лоб рукой. Ощутив липкость, она осознала, что вся ее ладонь в крови, и было непонятно, ее это кровь или Асыты. Она словно ненадолго лишилась памяти. Если вдуматься, это была не совсем амнезия. Скорее, ее душу будто вытолкнули наружу, и контроль над телом перехватило нечто неизвестное. Она, словно безразличный сторонний наблюдатель, смотрела, как из ее собственного тела взмывает в небо плотная стая птиц, смотрела, как сама выбегает из машины и с невероятной скоростью мчится к Асыте. А потом... Что произошло потом, стерлось в хаотичных обрывках воспоминаний. Сознание вернулось к ней лишь тогда, когда ее пробудил грохот автомобильных колес Хайди, и она обнаружила, что Асыта лежит, уткнувшись ей в плечо. Ан Хэ опустила руку и пожала плечами: — Возможно, у меня снова случился приступ. Тот самый, о котором я говорила — психическое расстройство. Подобное состояние возникало у нее не впервые. В кабинете психологической консультации врач называл это «диссоциацией». Диссоциация? Кажется, в этот раз все было немного иначе. Ведь только что она не подвергалась никакой невыносимой психологической травме. — Ты реально больна? А я думала, ты шутишь, — Хайди глубоко вздохнула. — Та стая воронов... она связана с тобой? — Наверное? — Ан Хэ склонила голову набок. Выражение лица Хайди стало очень странным. Она замялась, словно хотела что-то сказать, но в итоге промолчала и поспешно подтолкнула Ан Хэ в салон: — Поехали, поехали, сначала вернемся. Ты слишком странная, я должна сдать тебя организации. Ан Хэ смутно ощутила, что спешка Хайди походила на страх, будто пленница может сбежать. Машина вернулась на дорогу, ведущую к Цитадели. Ан Хэ снова села на заднее сиденье, Асыта положила голову ей на колени. Несмотря на то что она изо всех сил старалась не смотреть на тело Асыты, витающий у носа запах крови заставлял ее против воли прокручивать в голове тяжесть чужих ранений — Асыта отсекла себе правую руку, ее ногу тоже разнесло взрывом. Ценой этих жертв она полностью уничтожила одного костееда. А разлетевшиеся кости утащили с собой другие костееды. — Она выживет? — Ан Хэ услышала, как ее собственный голос слегка дрожит от напряжения. Хайди вела машину еще яростнее: — Трудно сказать. Уровень медицины в Девятой цитадели недостаточно высок. В тоне Хайди не чувствовалось избытка эмоций. Она даже немного пофантазировала, приподняв уголки губ: — Если спасти не удастся, мы устроим ей похороны. Ты слышала о том, как слоны хоронят умерших сородичей? Вот точно так же. Мы соберемся вокруг, выразим почтение телу Асыты, мягко коснемся ее лба, ладоней и лодыжек — тех частей тела, с которыми соприкасались чаще всего, и почтим ее память. — Для такого воина, как Асыта, мы также воздвигнем монумент. Ее имя высекут на плите, и оно останется жить вечно вместе с камнем, — Хайди словно уже перенеслась на церемонию прощания. Она щелкнула пальцами. — Очень круто. — Ты так и ждешь ее смерти? — Вовсе нет, — Хайди расхохоталась. — Просто смерть для нас — дело вполне обыденное. Ан Хэ поджала губы. Реакция Хайди служила отличным тому подтверждением: поскольку это обыденность, ее принимают со спокойным сердцем. Ан Хэ уже убедилась, что отношение Тернового Маяка к жизни и смерти трудно понять с точки зрения здравого смысла. — И все же я надеюсь, что она выживет, — произнесла Хайди. — Я работаю в паре с Асытой с пятнадцати лет. Честно говоря, я терпеть ее не могу. Она жутко упрямая, слишком принципиальная, поэтому в рейдах мы постоянно ругаемся. Хайди сделала паузу: — Но при этом я глубоко ее уважаю. Не смотри на то, что она раньше тыкала в тебя пушкой, на самом деле она спасла кучу народа. Вместе с тобой наберется уже человек тринадцать. Пока есть такие люди, как она, Цитадель будет становиться только лучше. Хайди замурлыкала под нос какую-то песню, подгоняя машину. Разлетающийся гравий с треском бился о стальные шипы на колесах. Она вытащила из кармана комбинезона прямоугольный кусок металла и, повернувшись, протянула его Ан Хэ. Ан Хэ вытерла ладони о край одежды, стирая кровь, и приняла предмет. Им оказалась старая губная гармошка. Металл с обеих сторон был отполирован до блеска — видно, что его часто протирали. Инструмент выглядел чистым и совершенно не вписывался в этот забитый металлоломом салон. — Что это? — Губная гармошка Асыты. Каждый раз перед выходом наружу она отдает ее мне на хранение, а по возвращении забирает назад, — Хайди покосилась на находящуюся в беспамятстве Асыту. — В Цитадели она играет на ней древние мотивы. Если честно, звучит отвратительно. — Ту самую песню, которую ты сейчас напевала? — Ага. — Ты поешь тоже отвратительно. Ан Хэ сознательно решила отыграться за Асыту. Хайди явно пользовалась обмороком напарницы, чтобы говорить о ней гадости. Похоже, в обычное время их отношения действительно сложно было назвать гармоничными. Однако Ан Хэ не ожидала, что у суровой и грозной с виду Асыты окажется подобное увлечение. — Хм, — Хайди шумно выразила свое недовольство. — Я просто напеваю без задней мысли. Искусство здесь не имеет большого значения, выживание — вот что волнует всех в первую очередь. Она замолчала, но мгновение спустя снова принялась тихонько мурлыкать мотив. — Странно, эта мелодия... как засядет в голове, так и не вылезает. Ан Хэ прислушалась внимательнее. Музыка была незнакомой, протяжной, с множеством переливов. На ее родине такие народные мотивы пользовались популярностью на северном континенте — местами величественные, местами глубокие и печальные. Но в исполнении Хайди это походило на какой-то припадок. Под этот мотив Ан Хэ разглядела вдали, сквозь пелену тумана, смутные очертания уходящей в облака крепостной стены. Это рукотворное сооружение вздымалось прямо из земли, отгораживая Пустошь. Из-за огромного расстояния было не разобрать, из чего именно она сложена, но лучи блеклого солнца оставляли на ней зеркальные блики. Поверхность казалась гладкой и холодной, совсем не похожей на кирпич или бетон. Похоже, это и была Девятая цитадель. Ан Хэ аккуратно пересадила затекшую ногу: — Хайди, а что такое тотем? — Тотем? Ты не спрашивала меня об этом раньше, и я решила, что ты в курсе, — Хайди слегка удивилась. Она моргнула, но все же терпеливо принялась объяснять. — Тотем — это материализация нашей ментальной силы. Его можно призывать, его видно со стороны, он помогает в атаке. Тех, кто пробудил в себе эти способности, называют тотемными медиумами. Ты видела мою белочку? Правда ведь милашка? — Милашка, — Ан Хэ показалось, что та просто хвастается. — И все могут пробудить его? — Конечно нет. Скорее, это огромная редкость — один случай на двадцать-тридцать тысяч человек. — Тогда почему становятся тотемными медиумами? — Ан Хэ опустила взгляд на свою рану. То, как появились те вороны, во многом походило на тотем Хайди. Если это ее собственный тотем, то его появление она могла связать лишь с полученными ранее царапинами. Неужели несчастье обернулось благословением? Исключено. Подобные опции обычно полагаются только главным героиням романов. С какой стати такая удача свалилась бы ей на голову. Однако ответ Хайди оказался совершенно неожиданным: — Эта способность передается нам от матерей. — А? — Ан Хэ перестала витать в облаках, в ней проснулось любопытство. Оценивая время, оставшееся до прибытия в Цитадель, Хайди неспешно заговорила: — Нам потребовалось много времени, чтобы разобраться в происхождении тотемных медиумов. Матери, которые заразились костеедной болезнью и излечились еще в инкубационном периоде, рожают или взращивают девочек, у которых с малой долей вероятности пробуждается тотем. Эти матери являются носителями грибка с низкой активностью, но, что удивительно, их дети обладают абсолютным иммунитетом к костееду. Даже если они получат ранение, мутация не начнется. Хайди подобрала сравнение: — Это выглядит так, словно материнский организм становится барьером, задерживающим болезнь, и преобразует ее в особый дар, который преподносит ребенку. — Впрочем, этот вывод работает только в одну сторону. Далеко не каждая зараженная мать способна родить тотемного медиума. Эта вероятность по-прежнему ничтожно мала — настолько, что мы до сих пор не разгадали точную закономерность. Звучало так, будто это системный баг, оставленный костеедной болезнью. В то время как грибок пожирал человечество, человеческий организм боролся с ним, удивительным образом порождая столь нестандартные защитные механизмы. Подобно тому как растения, годами страдающие от вредителей, со временем начинают вырабатывать соответствующий токсин. Живые существа на этой планете сменяли друг друга, ведя непрекращающееся противоборство, — в этом и заключалась местная магия природы. Хайди повернулась и бросила на нее быстрый взгляд: — Тебе кажется, что это здорово? Ан Хэ тихо спросила: — Разве нет? Иметь иммунитет к костееду — звучит как огромное везение. — К сожалению, тотемные медиумы обычно долго не живут. Мы растем быстрее остальных детей, да и телосложением крупнее, но средняя продолжительность нашей жизни составляет всего сорок лет. А с учетом боевых потерь эта цифра резко падает, так что тридцать лет у нас считается долгожительством. Большинство детей пробуждаются в возрасте пятнадцати лет, я сама пробудилась всего пять лет назад. Хайди продолжила: — Так что люди не считают это великим благом. К тому же риски слишком высоки, никто не станет намеренно пытаться зачать тотемного медиума. — Зато, — тон Хайди снова стал жизнерадостным, — Асыте уже тридцать один! Кто знает, может, в будущем нам удастся значительно продлить этот срок. Она всегда оставалась оптимисткой, и ее слова дарили надежду. Ан Хэ снова посмотрела на рану. Странно, тогда почему пробудилась она сама? Ее мать физически не могла заразиться костеедной болезнью. Ан Хэ попыталась вспомнить лицо своей матери, и первым делом в памяти всплыли ее строго поджатые уголки губ. Хайди не заметила перемен в ее настроении и продолжала терпеливо просвещать: — Разумеется, тотемные медиумы рождены для сражений, поэтому почти все сестры вступают в ряды Тернового Маяка. Помимо тотема, у нас также пробуждаются таланты — например, обостренное зрение или огромная физическая сила. Каждый тотемный медиум за всю жизнь может пробудить лишь один талант и один тотем. — И это всегда животные? — Да. Мы считаем, что первобытная ментальная форма человека — это дикий зверь, поэтому тотемы в большинстве своем являются животными, тесно связанными с самой личностью медиума. Хайди добавила: — Характер, личные качества, увлечения — все это оказывает колоссальное влияние на формирование тотема в момент пробуждения. Когда я впервые увидела свою белочку, я еще долго пребывала в унынии — она ведь совершенно не приспособлена для боя. Хайди освободила одну руку и поправила защитные очки. — Твои вороны... Ну, непохоже на то, чтобы ты была мрачным человеком. — Нет, это не так, я не мрачная, — возразила Ан Хэ. Она не была такой. Если и нужно было хоть как-то связать ее личность с воронами, то дело, возможно, крылось в этой ее ауре полуживого-полумертвого существа. Так ей казалось. Когда высокая стена оказалась совсем близко, Ан Хэ наконец разглядела, что эта конструкция была отлита из стали. Ее поверхность была настолько гладкой, что даже костееды не смогли бы по ней взобраться. Через равные промежутки на стене выступали оборонительные сооружения, на которых дежурили патрульные. Она выглядела величественно и внушала чувство безопасности. Ан Хэ ни с того ни с сего вспомнила фразу, которую только что произнесла Хайди — «материнский барьер». Защитники города заметили машину Хайди и открыли пропускные ворота. Покрытый шрамами и вмятинами внедорожник наконец доставил их в безопасное место. — И последнее, что я хотела сказать, — Хайди выехала на широкую чистую дорогу и заговорила лишь после того, как шлюзовые ворота за ними плотно закрылись. — Тотем любого человека — это всегда одно единственное существо, даже если речь идет о птицах. Так что, Ан Хэ, ты странная абсолютно во всех отношениях. Будь ты обычной выжившей, я бы оставила тебя в больнице жилого сектора... Хайди обернулась и стянула с лица пылезащитную маску, по-прежнему лучезарно и безобидно улыбаясь: — Но сейчас, извини, я направлю тебя прямиком в исследовательскую лабораторию Тернового Маяка, чтобы подтвердить твой уровень опасности. Прости, что мне приходится ограничить твою свободу. Несмотря на то что эти черные глаза выглядели чистыми и ясными, Ан Хэ поняла: Хайди далеко не так проста, какой хочет казаться. Здесь никто не был прост. Ан Хэ невольно занервничала. Нахлынуло необъяснимое чувство опасности, заставившее ее мышцы инстинктивно напрячься. Кто она такая, как здесь оказалась, представляет ли угрозу — Ан Хэ и сама толком не понимала. Кто знает, какие пугающие данные обнаружат ученые и до чего они докопаются в ходе исследований. Оплошала, оплошала, оплошала. Ее действительно собираются сдать в руки неизвестной организации.