иссохшие кости [пустошь]

Тишина. Ан Хэ хладнокровно стояла перед трупом Гу Сяньцин, неторопливо поднимая голову. Позади нее черный туман, клубившийся ранее, замедлил свой ход, но все еще бурлил подобно шторму, заставляя ее силуэт казаться ничтожно малым. Среди неба и земли серая гниль продолжала поглощать все сущее, но перед самой Ан Хэ она на мгновение замерла. «Божество» очень долго не давало ответа, а когда заговорило вновь, в его голосе прозвучала тень жалости: — Ты привыкла использовать обман для получения выгоды. Видишь, от человеческой лжи никогда невозможно застраховаться. — Похоже, ты говоришь об этом со знанием дела, — отозвалась Ан Хэ, после чего великодушно признала: — Да, я действительно искусна в обмане. Она и не рассчитывала, что «божество» так легко поверит в ее искренность. Раз оно способно читать мысли, то наверняка уже знало, как именно она относится к этим заражающим спорам. — Однако, если ты достаточно хорошо знаешь людей, тебе следовало бы понимать: человеческие позиции никогда не бывают непоколебимыми. Если предложенная тобой выгода окажется достаточно велика, человек может изменить свой лагерь в любой момент, — Ан Хэ взяла себя в руки. — В этом и заключается вся сложность человеческой природы. Как узнать, не попробовав? — И ты — именно такая человек? — Если ты этого желаешь, я могу ей стать, — Ан Хэ опустила ресницы, выглядя абсолютно безобидно, но каждое произнесенное ей слово служило прощупыванием почвы. — Как бы то ни было, я очень важна для тебя, верно? Ведь я — кокон, и в моих жилах течет твоя кровь. Ты хочешь, чтобы я преподнесла тебе свою душу, не так ли? «Божество» уклонилось от ответа на вопрос Ан Хэ: — Мы не виделись какое-то время, и ты стала куда инициативнее. Ан Хэ, разумеется, знала о переменах в себе. У нее была отличная память, и она помнила каждое слово из их диалога в прошлой иллюзии. Попав в Первую цитадель, она сопоставила все сказанное «божеством» и поняла, что та партия коконов, созданная путем скрещивания человеческих генов и божественной крови, и была теми самыми сестрами Ан Хэ, которых искало это существо. Оно хочет подчинить себе коконы, использовать их в своих целях, распространить так называемое «благословение» и заставить людей на этой земле как-то поклоняться ему? Опасность заключалась в том, что Сайхэмэйтэ, похоже, совершенно ничего об этом не знала, по-прежнему считая коконов принципиально новым типом бойцов на стороне человечества. Ан Хэ оборвала свои мысли. То, что «божество» раз за разом пыталось убедить ее, окончательно утвердило ее в собственной значимости. Только тот, кого ценят, может иметь козыри для переговоров. Ан Хэ продолжила допытываться: — Так каков же твой ответ? — Мне нужно подвергнуть тебя испытанию. Докажи, что будешь беспрекословно следовать моим указаниям. — Какому испытанию? Стоило словам сорваться с губ, как в густом тумане внезапно возник размытый силуэт. Пелена скрывала лицо пришедшего, и в этих зыбких очертаниях невозможно было ничего разобрать. «Божество» озвучило сложнейшую задачу: — Если в будущем эта человек предаст меня, хватит ли у тебя решимости убить её? Кто это? Неужели снова Гу Сяньцин? Ан Хэ прищурилась, пытаясь разглядеть фигуру. Для проверки искренности через убийство это определенно должен быть кто-то очень важный для нее. Или Асыта? А может, Идэ? Ан Хэ сделала шаг вперед, перешагнув через труп Гу Сяньцин, и направилась к незнакомцу. И тут она обнаружила, что перед ней стоит Вэйвэйань. — Ты считаешь, что Вэйвэйань в будущем предаст тебя? — Ан Хэ была слегка удивлена. Не было никаких сомнений в том, что «божество» уже обнаружило Вэйвэйань. Ан Хэ не знала, пыталось ли оно выходить с ней на связь и в какой форме это происходило. Однако то, что «божество» выбрало именно этого подростка для проверки, явно не было случайной прихотью. Неужели оно уже предвидело ситуацию, при которой коконы обернутся против него? Но почему тогда оно продолжает с такой настойчивостью переманивать ее саму? Ан Хэ подумала, что из всех них именно она — самая трудноподдающаяся дрессировке. К сожалению, «божество» не собиралось отвечать на все вопросы подряд. Оно лишь произнесло: — Если тебе трудно поднять руку... *Хруст!* Ан Хэ уже подобрала с земли покрытую ржавчиной алебарду и точным ударом пронзила сердце Вэйвэйань. Выражение ее лица ничуть не изменилось, а движения оставались четкими и стремительными. Прямо перед ней чистые глаза Вэйвэйань в мгновение ока потеряли всякий цвет: — Сестра... Ан Хэ выпустила древко алебарды, опустила руки и незаметно для чужих глаз сжала мелко подрагивающий указательный палец. Они с Вэйвэйань были знакомы всего один день, и у нее еще не успело зародиться настолько глубокое чувство, чтобы рука дрогнула в решающий момент. Тем более, это была всего лишь иллюзия. — Ну как? — Ан Хэ подняла голову, обращаясь к божеству. Этот голос вдруг разразился смехом — сухим, надрывным, в котором не было ни капли того соблазнительного очарования, что было свойственно Гу Сяньцин. — Очень хорошо. Я могу даровать тебе талант, — произнес голос. — Открой глаза и взгляни на этот прекрасный мир. Ан Хэ не поняла истинного смысла этих слов, но после того, как она неосознанно моргнула, перед ее глазами яркой вспышкой пронеслись чужие, незнакомые фрагменты — похожие на дым лозы вместе с дыханием проникали в трахею Лоры, а затем, затвердев, с треском прорывали ее плоть изнутри, выбираясь наружу! Что это такое?! Ан Хэ вскинула руку, заслоняя лицо. Спустя всего полсекунды видение исчезло. Она тяжело дышала, в ужасе оглядываясь в том направлении, откуда пришла — труп Лоры, который она встретила чуть раньше, выглядел именно так. — Это тот дар, которого ты просила: Глаз пророчества. Отныне ты можешь заглянуть в любой отрезок будущего, начиная с текущего момента. Однако твои силы сейчас ограничены, ты не сможешь использовать его слишком часто, доступна лишь крупица информации. То, что ты видела только что — это Лора спустя два года, — коротко пояснил голос, после чего осведомился: — Ты довольна? В его интонации сквозило безграничное милосердие, но для ушей Ан Хэ оно звучало так же отвратительно, как похоронный марш. Два года. В голове Ан Хэ поднялся оглушительный гул. Она немедленно активировала этот талант, пытаясь рассмотреть будущее Асыты, будущее Хайди — и увиденные причины их смертей в точности совпали с теми картинами, что она застала в начале сна. Только в этот миг Ан Хэ по-настоящему осознала смысл слов «божества». Все, что она видела — действительно было грядущим. Они все обречены на смерть. Это был не бред и не обычное сновидение, а наглядная демонстрация бесплодного, выжженного будущего, которую устроило ей «божество». Все именно так. Каждое слово этого существа несло в себе колоссальный объем информации. Значит, то, что они с сестрой сойдутся в смертельной схватке, тоже было пророчеством? Ан Хэ резко перевела взгляд на все еще стоящее тело Вэйвэйань. Промелькнувшие фрагменты пророчества были залиты кровью, но Ан Хэ все равно смогла опознать по шрамам на сломанных и вновь сросшихся суставах пальцев, что оружие в руках держала именно она. Возможно, из-за чрезмерного использования таланта у нее сильно разболелась голова, в висках пульсировало так, словно череп вот-вот расколется. Она обернулась к трупу Гу Сяньцин, и на какой-то миг ей стало по-настоящему страшно снова применять способность. Что, если финал окажется столь же жутким? Как быть тогда? Пожалуй, не стоит заглядывать на два года вперед. Ан Хэ мысленно скорректировала временной отрезок с двух лет до десяти, а затем — до сорока. Если спустя сорок лет ей удастся увидеть, как Гу Сяньцин живая и невредимая гоняет на байке, это будет означать, что та неплохо устроилась в жизни, верно? Однако представшая картина почти не изменилась: Гу Сяньцин все так же неподвижно лежала на каком-то неизвестном каменном выступе. Более того, сорока лет дождей и палящего солнца оказалсь достаточно, чтобы эта человек превратилась в иссохший скелет. На нее лавиной обрушились тяжелые, удушающие эмоции, не позволяя вздохнуть. Ан Хэ молча развернулась. Если Глаз пророчества создан лишь для того, чтобы заставлять людей испытывать абсолютное отчаяние перед будущим, то этот талант вряд ли можно назвать прекрасным или полезным. Она пребывала в некотором оцепенении. Теперь, оглядываясь назад, сделка с «божеством» показалась ей слишком легкой, она-то наивно полагала, будто перехватила инициативу. Но, похоже, каждый противник на этой земле обладал сокрушительным могуществом, и до самого последнего мгновения никто не мог знать наверняка, за кем останется победа. Ан Хэ почувствовала легкую боль в горле и внезапно осознала, что с тех пор, как она начала использовать талант, «божество» больше не проронило ни слова. Было неизвестно, сколько времени уже прошло. Першение в горле заставило ее закашляться. Это колющее ощущение проникло глубоко в грудную клетку, и Ан Хэ с ужасом поняла: за то короткое время, пока она пребывала в прострации, в воздухе вокруг нее скопилось огромное количество желтых спор, которые она успела вдохнуть в легкие. Еще большее количество частиц радостно устремилось к ней, словно готовясь занять ее физическую оболочку и отобрать душу. Ан Хэ мгновенно пришла в себя. Приняв быстрое решение, она зажала рот и нос руками и бросилась назад на несколько шагов. Вот оно что. «Божество» намеренно усыпило ее бдительность, заставив волю пошатнуться, чтобы улучить момент и полностью завладеть ее сознанием. — Разве ты не собиралась следовать за мной? Позволь мне поселиться в твоем теле, мне нужна твоя душа, — голос зазвучал вновь. На этот раз Ан Хэ обнаружила, что он раздается у самой ее шеи. Прежде чем она успела среагировать, кто-то обхватил ее сзади, силой отрывая ладони от лица. Тело Гу Сяньцин каким-то образом снова ожило и теперь шло в яростную атаку на Ан Хэ. В то же самое время Вэйвэйань протянула руку, вырвала застрявшую в собственной груди алебарду и двинулась на нее: — Сестра, не сопротивляйся. «Не сопротивляйся». Лора, Асыта — все больше и больше знакомых лиц обступали ее кольцом, протягивая руки и намертво хватая за конечности. Разве мертвецы могут воскресать? Ан Хэ едва не поддалась этой иллюзии, но вовремя сообразила, что все это — лишь очередной морок. Иллюзии и пророчества перемешались здесь в единую кашу; человек со слабой психикой давно бы потерял способность рассуждать и сошел с ума! Ан Хэ прекратила бесплодные попытки вырваться. На этот раз она применила пророчество к самой себе — через три минуты ее поглотит черный туман, и она полностью покорится чужой воле. Божество сольется с ней в единое целое, и тогда она обретет безграничную ментальную силу и талант, способный творить миры. Звучит вроде бы неплохо. Вот только в памяти Ан Хэ вновь всплыло предупреждение Гу Сяньцин: «Ни в коем случае не принимай его». Она резко распахнула глаза. Вот оно что. У «божества» нет осязаемой формы. Ему просто жизненно необходим физический сосуд. Ан Хэ резко вывернула корпус, перехватила руку Вэйвэйань и в то же мгновение активировала Паразитизм. Кто сказал, что у Глаза пророчества нет преимуществ? Если увиденное будущее ее не устраивает, она может изменить его прямо сейчас. — Используй свой талант, — одними губами приказала Ан Хэ, прижав два пальца к горлу Вэйвэйань. Хрупкий хрящ судорожно бился под ее ладонью. Под воздействием Паразитизма талант кокона еще никогда не активировался настолько легко и плавно — в долю секунды он с максимальной мощью беззвучно поразил сразу несколько живых существ вокруг. Ан Хэ наконец своими глазами увидела, насколько ужасающим был талант этого кокона. У всех иллюзий, носивших лица ее знакомых, в одно мгновение из пяти чувств хлынула кровь, суставы неестественно вывернулись, и Ан Хэ отчетливо услышала сухой хруст ломающихся костей. Кто-то не удержался на ногах и рухнул на колени, выпуская Ан Хэ из хватки. На секунду Ан Хэ заколебалась. Если бы божество использовало ее собственный облик, она бы без малейших сомнений разорвала это лицо на куски. Но в этой иллюзии перед ней предстали те, кого она считала друзьями. Если, конечно, Гу Сяньцин тоже можно было отнести к их числу. Однако Ан Хэ не могла остановиться. Она решительно сделала выбор в пользу повторного использования таланта. За исключением Гу Сяньцин, все остальные фантомы пали замертво, заливая землю кровью, пока наконец из носа и рта самой Вэйвэйань тоже не потекли багровые струйки. Глаз пророчества активировался вновь, и Ан Хэ поняла, что дело плохо: убийство этих марионеток было абсолютно бесполезным, она по-прежнему не разорвала оковы этого иллюзорного пространства. Методы «божества» стали куда более изощренными и жестокими. Накатывающая со спины стена черного тумана, так долго выжидавшая своего часа, вновь пришла в движение, устремляясь к Ан Хэ точно так же, как она когда-то поглотила всю эту землю. Она напоминала бьющуюся за жизнь букашку, которая под надзором божественной воли отчаянно ищет хотя бы крошечную лазейку для спасения, пусть даже тысячи предыдущих вариантов закончились полным крахом. Ан Хэ выпустила Вэйвэйань, бросилась к Гу Сяньцин и, мертвой хваткой обхватив ее бьющееся в конвульсиях тело, применила Паразитизм прямо на ней. Раз уж талант Гу Сяньцин заключался в эрозии сновидений, то в этот раз Ан Хэ позволит ей устроить эту эрозию на полную мощность, используя все доступные ресурсы, чтобы противопоставить один сон другому! Черный туман наконец накрыл их, и последний островок чистой земли ушел из-под ног. Из-за нехватки кислорода глаза Ан Хэ налились кровью, а вены по всему телу вздулись. Все происходило в точности так, как описывала Хайди при попадании в зону экстремальной радиации: эти частицы въедались в кожу и проникали в мозг. Очень скоро она почувствовала накатывающую волну непреодолимой слабости. И именно в этот миг сновидение, сотканное Гу Сяньцин, наконец расцвело прямо у нее под ногами! Островок сочной, давно позабытой зелени начал стремительно разрастаться подобно течению полноводной реки. Это оказалась самая настоящая луговая трава, каждая травинка которой ласково купалась в лучах солнца, а вокруг пышными охапками цвели разноцветные дикие цветы. Ан Хэ вдруг захотелось рассмеяться. Эта жестокая, беспощадная женщина Гу Сяньцин на подсознательном уровне невольно сотворила мир, напоминающий сказочный сон? Зеленый ковер стремительно расширялся. Вот только в ее объятиях находилась вовсе не настоящая Гу Сяньцин. Спустя три секунды цветущий луг начал стремительно отступать под натиском черного тумана, сжимаясь до крошечного круга, на котором можно было устоять лишь на одной ноге. Ан Хэ продолжала крепко удерживать Гу Сяньцин, глядя на то, как пылевая завеса вновь подбирается к ним со всех сторон. Время, на которое она могла задержать дыхание, наконец подошло к своему критическому пределу! *Вдох!* Ан Хэ резко подалась вперед, жадно хватая ртом воздух, но ее движение тут же было заблокировано фиксирующими ремнями. Мокрые от пота волосы по инерции упали на лицо. Она широко распахнутыми глазами уставилась на пол и первым же делом увидела луч света. Лампа над головой заливала ее своим сиянием, а под ногами простирался чистый, стерильный пол лаборатории. Затем в поле зрения Ан Хэ появились две пары обуви. Из-под свисающих прядей волос она увидела, как Вэнь Еван непрестанно расхаживает взад-вперед, возбужденно тараторя: — Колебания ментальной активности достигли пиковых значений и удерживались на этой отметке целых сорок минут! О боже, аппаратура едва не сгорела к чертям! Ан Хэ хранила молчание, неотрывно и пристально глядя на носки обуви Вэнь Еван. — Я спрашивала тебя совершенно не об этом. Антидот уже подействовал? Живее сворачивай подачу наркоза и приводи ее в чувство! — к огромному удивлению, из темноты в стороне раздался низкий, крайне недовольный голос Сайхэмэйтэ. — Все уже подействовало, видишь, у нее мышцы сводит судорогой? Скоро придет в себя, — Вэнь Еван направилась в сторону Святейшей владыки. — Куда важнее другое, я хочу доложить вам, Святейшая владыка, что она определенно является коконом. Посмотрите сами, она дала четкую реакцию на споры, выращенные в чашке Петри с божественной кровью. Более того, сигналы ее мозга продолжали сопротивляться. Обычный человек не продержался бы и минуты, сразу опустив руки и превратившись в безвольную марионетку. Сайхэмэйтэ с трудом сдерживала гнев: — Разве я не приказывала тебе отложить все эксперименты на более позднее время? — Ну да. На более позднее время для опасных экспериментов, — Вэнь Еван намеренно выделила слово «опасных», без тени страха продолжая: — А сейчас я всего лишь позволила ей соприкоснуться со спорами, взяла пару пробирок крови да прогнала через несколько стимулирующих сигналов, чтобы подтвердить ее ментальный порог. Исключительно ради того, чтобы гарантировать, что у нее хватит сил сражаться на вашей стороне. Сайхэмэйтэ на какое-то время замолчала. Ан Хэ увидела, как Сайхэмэйтэ развернулась и направилась прямо к ней. Ан Хэ поспешила медленно закрыть глаза. Спустя мгновение чья-то рука приподняла ее за подбородок, вынуждая встретиться с чужим взглядом сверху вниз. — Значит, у Вэйвэйань действительно есть способности? — Святейшую владыку, как и следовало ожидать, интересовал исключительно этот вопрос. — Абсолютно! Показатели выносливости, мышечного тонуса и жировой прослойки просто великолепны, — увлеченный тон Вэнь Еван немного спал. — Однако в ее данных есть одна странность. Когда ее ментальная система подвергается стимуляции, показатели взлетают до пиковых значений. Но в стабильном, спокойном состоянии ее рейтинг едва дотягивает до уровня C. — Уровень C? Настолько низкий? — Да, хотя ее тотем уже невероятно силен, для управления им обычно требуются люди с уровнем не ниже A или S, — пояснила Вэнь Еван. — Я подозреваю, что ее способности изначально были заблокированы — либо намеренно, либо в результате какого-то несчастного случая. Но ее верхний предел определенно должен быть колоссальным. Вэнь Еван наклонилась, упершись ладонями в колени, и принялась внимательно разглядывать лицо Ан Хэ: — Возможно, это какой-то сбой, вызванный слишком ранним извлечением из капсулы. Тут стоит винить Гу Сяньцин, которая выкрала VN319, а затем бросила без дела. Ума не приложу, о чем думала эта ненормальная. Ан Хэ мысленно усмехнулась: Вэнь Еван действительно без тени сомнения заглотила наживку из ее лжи. Она медленно открыла глаза, встречаясь взглядом с Вэнь Еван. Глаз пророчества активировался абсолютно бесшумно. Картина того, как Вэнь Еван пространно рассуждает о науке, на мгновение промелькнула перед глазами. Какая жалость — спустя три месяца эта тварь все еще будет оставаться в живых. Впрочем, это не имело значения. Разве известное будущее существует не для того, чтобы его менять? Судьба напоминает сложный, взаимосвязанный механизм: стоит лишь сдвинуть один винтик или перенаправить одну шестеренку, как вся система устремится к совершенно иному финалу. Ан Хэ нужно было лишь затаиться и дождаться подходящего момента. Ан Хэ разомкнула плотно сжатые челюсти. Из прокушенной от чрезмерного напряжения губы выступила капля крови, металлический привкус заполнил рот. Из-под влажных прядей волос ее глаза смотрели ярко, точно два зажженных факела. Вэнь Еван без всякой видимой причины внезапно пробрала легкая дрожь. Почему после того, как эта девчонка пришла в себя, ее взгляд стал казаться еще более агрессивным? — Ой, ты проснулась, — с сияющей улыбкой поприветствовала ее Вэнь Еван. Ан Хэ не предприняла ничего опасного, лишь слегка приподняла уголки губ в едва заметной улыбке: — Да. Я проснулась. С Ан Хэ постепенно сняли фиксирующие ремни. На этот раз Сайхэмэйтэ не отходила ни на шаг, лично контролируя, как Вэнь Еван завершает финальные тесты обследования. Только тогда Ан Хэ узнала, что Сайхэмэйтэ вернулась в смотровую на полчаса раньше намеченного срока и в приказном порядке заставила Вэнь Еван немедленно ввести антидот, свернуть эксперимент и сократить программу обследования. А причиной для столь поспешного возвращения послужили экстренные данные, переданные Минь Хэ: религиозный центр Первой цитадели подвергся террористической атаке со стороны Гу Сяньцин. Назначенный Святейшей владыкой епископ скончался от острой потери крови, а башня, где хранились священные тексты, была полностью взорвана. Причем боеприпасы, использованные при налете, судя по всему, были похищены из подземного опорного пункта лихоимцев Нижнего города. Ан Хэ облизала губы. Вкус крови был пугающе реальным. Получается, пока она там целовалась с Гу Сяньцин во сне, эта женщина в реальности вовсю убивала людей и устраивала поджоги? Ха. Ну надо же... Ей ведь впору сказать той спасибо, верно? Если бы не это чрезвычайное происшествие, Святейшая владыка вряд ли бы явилась так быстро, чтобы осадить профессора Вэнь. — Вэнь Еван, ей нужно привести себя в порядок, — нахмурившись, Сайхэмэйтэ перевела взгляд на Ан Хэ. — А затем приведешь ее в зал запечатления. — Что это за место? — спросила Ан Хэ. Сайхэмэйтэ на мгновение замешкалась, но в итоге сочла нужным снизойти до объяснений: — Если ты хочешь остаться при мне и стать воином цитадели, тебе необходимо пройти процедуру ментального запечатления убеждений. Разумеется, я учту твое мнение, ты имеешь право отказаться. Если ты согласишься, я обеспечу тебя оружием и провизией в избытке, а твои условия жизни станут в сотни раз лучше, чем в Пустоши. Все предсказуемо: в этом месте действовало незыблемое правило обмена собственной жизни на еду. Ан Хэ приложила слишком много усилий, чтобы добраться до этой точки, поэтому отказываться она, разумеется, не собиралась. Однако и соглашаться сию секунду тоже не спешила: — А кормить будут? Она спросила об этом с самым искренним выражением лица. Этот день выдался слишком длинным, ее физические силы были на исходе, и организм отчаянно нуждался в восполнении энергии. Сайхэмэйтэ, похоже, уже очень давно не сталкивалась с настолько базовыми и приземленными потребностями. Ее тон стал немного мягче: — Будут. Перед тем как отправить тебя на поле боя, я лично прослежу за тем, чтобы ты была сыта.