иссохшие кости [пустошь]

Ан Хэ пристально вглядывалась в лицо Вэнь Еван, пытаясь отыскать в ее зрачках хоть какую-то зацепку, изобличающую притворство. Она, по правде говоря, не слишком близко знала Вэнь Еван. Несмотря на то, что эта особа давно заставляла ее держать ухо востро, число их реальных встреч лицом к лицу не превышало пяти. Ан Хэ ловила малейшее сокращение лицевых мускулов профессора. Стоило той пуститься в оправдания или отчаянно забиться в угол, выдав себя, как Ан Хэ смогла бы практически со стопроцентной уверенностью заявить, что дело нечисто. Однако Вэнь Еван поступила совершенно наперекор ее ожиданиям. Набежавшие на лицо Вэнь Еван эмоции несли в себе долю утрированности, однако испуганно расширившиеся глаза продержались лишь секунду. Следом Вэнь Еван спешно опустилась в инвалидное кресло, подкатила к кушетке Минь Хэ и резким движением сорвала с ее запястья датчики аппаратуры, швырнув их в урну. — Ты сейчас вменяема? Чувствуешь дискомфорт? — расспрашивала Вэнь Еван, параллельно нажимая на кнопку вызова на панели кресла, дабы вызвать дежурную медицинскую бригаду. Ан Хэ пребывала в растерянности. Действия Вэнь Еван были предельно решительными, судя по всему, она вознамерилась спасти человека. Что это за игра? Разве паразитизм Минь Хэ не входил в круг интересов Вэнь Еван? Из соображений осторожности Ан Хэ слегка потянула Минь Хэ к себе. Ладонь, покоившаяся на спине Минь Хэ, была готова в любой миг выпустить гифы. С Минь Хэ они никогда не ладили, но Ан Хэ четко видела грань между ней и настоящим врагом, а потому сейчас решила прикрыть эту девушку. Одна лишь Минь Хэ пребывала в полном неведении. Сначала Ан Хэ лишила ее зуба, а теперь это хрупкое существо бросилось ее защищать, так что ей оставалось лишь инстинктивно ответить Вэнь Еван: — Сейчас я полностью вменяема. Но секунду назад все было иначе. Минь Хэ слишком отчетливо прочувствовала, как нечто пыталось лишить ее контроля над собственным телом. Ему не хватило самой малости. Вэнь Еван покосилась на монитор регистратора, где зафиксировался мгновенный скачок пульса Минь Хэ — частота сокращений превысила норму в два раза, а температура в области шеи, лба и переносицы подскочила выше критической отметки. Именно такие симптомы проявлялись у ликвидированных ранее инфицированных. Сейчас жар у Минь Хэ немного спал, но лихорадка все еще сохранялась. Вэнь Еван стерла с лица наигранные эмоции, растирая ладонью левую кисть: — Тьфу ты, до чего странно. — Что именно странно? — Ан Хэ помрачнела, развивая мысль Вэнь Еван и не сводя с нее глаз. — Данная вспышка инфекции необратима, — Вэнь Еван развернула кресло к рабочему столу и извлекла из ящика папку. — Еще не было случая, чтобы у кого-то проявились симптомы, а затем рассудок полностью прояснился, как у Минь Хэ. Ан Хэ промолчала. Разумеется, не было, ведь она защитила разум Минь Хэ при помощи Паразитизма. Она, по правде говоря, и сама не думала столкнуться здесь с Минь Хэ. Вчера Ан Хэ намеренно подала запрос на повторный замер ментальной силы, приготовившись выступить в роли наживки, дабы получить прямые улики против Вэнь Еван как источника заражения, после чего скоординировать с Гу Сяньцин план ликвидации. Появление Минь Хэ спутало ей все карты. — Это ведь хорошо, она по крайней мере сохранила разум, — произнесла Ан Хэ. — Нет-нет, радоваться тут нечему, — Вэнь Еван раскрыла папку, где лежали две фотографии. — Ранее мы вскрывали трупы: на момент гибели инфицированных все их кровеносные сосуды, мышечные волокна и мозг были сплошь забиты сочными багровыми либо уже усохшими нитями мицелия. Обычный человек физически не способен ассимилироваться с этой божественной… с этим мицелием, так что пусти мы дело Минь Хэ на самотек, финал будет плачевным. Вэнь Еван продемонстрировала снимки: обезображенное тело предстало перед ними во всей красе. В области головного и спинного мозга скопление мицелия было столь плотным, что багровая масса походила на кровавую медузу. У Ан Хэ поползли мурашки по коже. Человек даже после смерти переставал быть человеком, превращаясь в ходячую чашку Петри. Минь Хэ уставилась на снимок, и ее забила крупная дрожь. Она лишь на мгновение поддалась унынию и никак не ожидала подобных последствий. — Видишь? Всего три часа — и внутри разрастается вот такое. Раз у Минь Хэ уже проявились симптомы, весьма вероятно, что она попалась, — Вэнь Еван убрала снимки. — Ты хочешь сказать, что мицелий уже проник в мой организм? — Именно. Вот только наши приборы не способны его выявить. С первой секунды проникновения он маскируется под часть твоего тела, — лицо Вэнь Еван было предельно суровым. Охнув, она напрямую вызвала медицинскую бригаду. Ан Хэ на время потеряла нить рассуждений: судя по всему, Вэнь Еван вовсе не желала скорой кончины Минь Хэ. Минь Хэ безмолвствовала. Ан Хэ украдкой скользнула взглядом по ее лицу. Она спасла Минь Хэ один раз, однако талант Паразитизм не мог напрямую ликвидировать заразу, иначе она давно бы принялась исцелять больных, уничтожая очаги инфекции. В этой ситуации изыскания Вэнь Еван обладали куда большим научным авторитетом. Внутри организма Минь Хэ, возможно, уже укрепился мицелий: ран на теле не было, и проследить, где именно он затаился, не представлялось возможным. Минь Хэ не была капсулой, она не могла слиться с божественной кровью воедино и не владела способностями Ан Хэ, позволяющими открыто бросать вызов божеству. Должно быть, поддавшись синдрому выжившего, Ан Хэ ощутила укол бессилия и нахмурилась. Ей не нравилась Минь Хэ, но пади та жертвой умысла божества, она бы ощутила ярость от того, что близкое ей существо уничтожено пришельцем. — Значит, у меня нет шансов на исцеление? — Минь Хэ выговорила эти слова, крепко сжав челюсти. Человек, полная грандиозных планов, в один миг столкнулась со смертным приговором — подобные диагнозы всегда бьют наотмашь, не давая времени на подготовку. Вэнь Еван покатила к дверям, колеса кресла издавали сухой скрип. Взявшись за ручку, она произнесла: — Если болезнь перешла в активную фазу, медицина бессильна. Но я все же хочу попытаться вытащить тебя. Нам сейчас критически не хватает людей, нужно спасать каждого, кого возможно. — Каким образом? — Приборы бессильны, остается полагаться на зоркость человеческого глаза. Если ты дашь согласие, я подготовлю операцию: вскроем плоть, проверим спинной и головной мозг и вручную вытащим все нити мицелия, — Вэнь Еван обернулась, и тон ее впервые сделался по-настоящему серьезным. — Сама понимаешь, риск у этой затеи колоссальный. Если испустишь дух на столе, исход будет тем же, что ждет тебя без хирургического вмешательства. Ан Хэ вмиг напрягла плечи. Будь за Вэнь Еван какой грех, ее речи сейчас воспринимались бы так, словно добычу заманивают прямиком на разделочный стол, нагнетая ужас. Она в упор разглядывала лицо Вэнь Еван — в нем виделось одновременно и обилие подозрительных деталей, и абсолютное их отсутствие. Но откажись Минь Хэ от операции, разве ее не ждёт тот же финал? Вэнь Еван потянула ручку двери, и в образовавшийся проем Ан Хэ увидела укутанных в защитные костюмы сотрудников медицинской бригады и лаборатории, замерших в ожидании. Вэнь Еван повернула голову: — Ну как? Согласна на операцию? Ты еще живой человек, выбор оставляю за тобой. Минь Хэ долго взвешивала все за и против, после чего вскинула голову, уставившись на Ан Хэ: — Как думаешь, мне стоит согласиться? Ан Хэ замешкалась: — Я не знаю. — Тогда спрошу иначе. Скажи, командир Вэйвэйань, как по-твоему, от меня еще есть прок для Первой цитадели? Минь Хэ спрашивала не о шансах на спасение, а о том, будет ли в ее выживании хоть какой-то смысл. Не дождавшись реплики от Ан Хэ, Минь Хэ сама продолжила: — Если мое выживание лишино смысла и мне все так же предстоит покорно ждать конца в четвертой армии, лучше уж я за эти три часа прорвусь за периметр и завалю побольше костеедов. Сдохнуть в яростной схватке куда достойнее, чем испустить дух на операционном столе. Ан Хэ лишилась дара речи. Судя по всему, зачисление в четвертую армию нанесло ментальности Минь Хэ тяжелый урон, ее вера пошатнулась. Неудивительно, что она подхватила заразу. Испытывая сочувствие, Ан Хэ одновременно поражалась обитателям общества героических душ: эти люди от природы словно обладали неистребимым желанием пахать как волы. Вот только с какой стати Минь Хэ спрашивала ее мнения? Ей требовалось ее одобрение? Она ведь не Святейшая владыка, а простой конкурентка, какой вес ее одобрение могло иметь для Минь Хэ? У дверей Вэнь Еван уже озвучивала подчиненным два сценария действий: в случае неудачи — утилизировать останки, в случае надежды — выкладываться на полную. Профессор действительно, похоже, задалась целью спасти человека. Ан Хэ отвела взгляд, встав у кушетки аккурат напротив Минь Хэ: — Раз уж тебе важно мое мнение… Святейшая владыка озвучила мне задачу: ты — оборонительный рубеж четвертой армии. — Я знаю об этом назначении, можешь не повторять… — Нет, — перебила ее Ан Хэ. — Мне кажется, ты ни черта не понимаешь. Как по мне, суть оборонительного рубежа кроется в допущении, что все вокруг могут проявить слабость и предать человеческий род, а тот, кто назначен рубежом — не отступит. Минь Хэ с удивлением вскинула голову. — Не знаю, что вкладывала в эти слова Святейшая владыка, но я вижу это именно так, — произнесла Ан Хэ. — Ты превосходный боец. Ан Хэ ни за что и никогда не призналась бы Минь Хэ, что по прибытии в Первую цитадель именно в ней она увидела свою ппервую серьёзную соперницу. Эта особа была чуткой, невероятно стойкой и имела смелость сомневаться в ней в присутствии самой Святейшей владыки. Не разыграй они с Гу Сяньцин тот спектакль, Минь Хэ давно прижала бы ее к ногтю. Этот собачий нюх Ан Хэ просто ненавидела. Однако соперница это была первоклассной, и Ан Хэ не собиралась этого отрицать. Она развела руками: — К тому же за тобой стоят люди из четвертой армии, тебе еще предстоит оберегать их. Ан Хэ больше всего хотелось добавить: « Минь Хэ, ты ведь ни разу не покидала пределов Первой цитадели и не видела нормального мира, верно? Стоило угодить в отряд слабых — и ты сразу расклеилась, ну и размазня». Будь она на ее месте, она бы так не поступила. В ее понимании, пусть четвертая армия и считалась слабейшей группой, эти люди все равно нуждались в защите, а не в презрении. Ан Хэ уперлась рукой в бок, в глубине души гордясь своим ментальным превосходством. Жаль, озвучить это открыто было нельзя. Выражение лица Минь Хэ менялось несколько раз: во взгляде Ан Хэ она уловила и каплю признания, и изрядную долю бахвальства, а потому на ее лице застыла суровая мина. Опершись о край кушетки и напрягая рельефные мускулы на руках, она точным движением соскочила на пол: — Назвала меня превосходным бойцом? Это и так очевидно. Чеканя слова, Минь Хэ нагнулась обуться, а когда выпрямилась, на ее лице уже не было и следа улыбки. Она зашагала к Вэнь Еван: — Профессор Вэнь, готовим операцию. Одобрение со стороны соперницы послужило фитилем к пороховой бочке. Минь Хэ выпрямилась во весь рост: умирать ей было некогда, а если и предстоит сделать это, то никак не раньше Ан Хэ. Пусть та и считалась гением, она умудрится пережить ее. — На операцию я тоже пойду, — Ан Хэ переменилась в лице, спешно натягивая обувь. — Тебе-то там что делать? — Вэнь Еван обернулась, преграждая путь у дверей, и негромко заметила: — Вэйвэйань, не прими за упрек, но пусть у тебя и особый статус, держись от Минь Хэ подальше. Опасайся побочных эффектов божественной крови. — Разве ты уже не ставила на мне подобные опыты? — с невинным видом парировала Ан Хэ. — Мне казалось, ты только рада моему контакту с этими субстанциями. — В прошлый раз ведь случилась беда, — горько усмехнулась Вэнь Еван. Судя по всему, из-за гибели капсул ей изрядно влетело от Сехмет, и теперь перемещаться она могла лишь в инвалидном кресле. — Как бы то ни было, ты обязана остаться в живых. Тон Вэнь Еван явно намекал на то, что Ан Хэ является главным козырем в рукаве, которую необходимо беречь. Ан Хэ отвела преграждавшую путь руку профессора: — Мне необходимо там быть. Профессор Вэнь примет личное участие в операции, и если с Минь Хэ что-то случится, ты вряд ли сумеешь быстро отлучиться. Я должна буду оперативно известить Святейшую владыку ради назначения нового человека. — Что ж, ладно, — Вэнь Еван не стала упорствовать. — Как знаешь. Ан Хэ до последнего ждала подвоха от Вэнь Еван во время операции, однако та, облачившись в специальный костюм, внезапно покинула операционную, перепоручив манипуляции хирургам. Сама же она поднялась в смотровую комнату на втором ярусе, и колеса ее кресла неспешно подкатили к Ан Хэ. — Разве профессор Вэнь не примет личное участие в операции? — спросила Ан Хэ. — Не могу оперировать, когда взяла в руки скальпель, поняла, что биопротез еще не прижился, — Вэнь Еван продемонстрировала правую руку. — Эта тварь Гу Сяньцин начисто сломала мне кость, да еще и гематому вызвала, так что подключение протеза к нервным окончаниям идет со скрипом, обе руки сейчас как чужие. Ан Хэ бегло взглянула на руку Вэнь Еван. Профессор после пробуждения согласилась на установку биопротеза, выполненного в точном соответствии с левой рукой, так что внешне они ничем не отличались. — Проверку провели: Минь Хэ утром помогала транспортировать тело одного из инфицированных, — Вэнь Еван кашлянула. — Должно быть, мицелий нашел лазейку. Ан Хэ отнеслась к этой версии с изрядной долей скепсиса. Как ни крути, симптомы у Минь Хэ проявились аккурат после того, как та связалась с Вэнь Еван. В тесной смотровой двое стояли в полуметре друг от друга, их черная и белая одежда отражались в оконном стекле, сквозь которое они вдвоем наблюдали за операционной внизу. На операционном столе Минь Хэ по-прежнему держала глаза открытыми. — Она заявила, что не желает вновь проваливаться в беспамятство, пока мицелий не извлечен, опасаясь нового прорыва в сознание, — Вэнь Еван опустила ладони на подлокотники. — Поэтому дозу анестетика пришлось урезать наполовину. У Ан Хэ поползли мурашки по шее. Медицинское оборудование Первой цитадели было первоклассным, однако ни один человек в здравом уме не согласился бы лечь под скальпель нейрохирурга, будучи в сознании. Как Минь Хэ решилась на такое? Однако Минь Хэ действительно лежала с открытыми глазами. Пусть сквозь одностороннее стекло ей не дано было видеть стоявшую наверху пару, она знала об их присутствии, а потому перед началом манипуляций адресовала смотровой уверенную улыбку. Вызывающую, но лишенную бахвальства улыбку. Ан Хэ отступила на шаг назад. Поступки бойцов общества героических душ раз за разом выходили за рамки ее понимания. Операция началась. Минь Хэ перевернулась на живот, и Ан Хэ, понаблюдав немного, сама в полной мере ощутила фантомную боль. Она отвела взгляд, заметив, что Вэнь Еван неотрывно смотрит вниз, транслируя указания через селектор: — Особое внимание уделите позвоночному столбу и затылочной части. Подобное поведение приводило Ан Хэ в крайнее замешательство. Она последовала сюда из страха, что Вэнь Еван вознамерится устроить массовое заражение, однако сейчас та всеми силами спасала бойца, причем ее указания имели решающее значение. В поступках этой женщины крылось сплошное противоречие. Ан Хэ расфокусировала взгляд, как бы между прочим заметив: — Понятия не имею, где укрывается источник этой заразы и скольким еще людям предстоит погибнуть. — Ты не желаешь гибели людей? — в голосе Вэнь Еван промелькнуло одобрение. — Не переживай, мы ищем. Прежде костеед тоже изредка прорывался наружу, и при должном везении нам удавалось локализовать вспышку. — А если везения не будет? — Ан Хэ склонила голову. — Что, если источник инфекции так и не найдут? Ведь профессор Вэнь и сама знает, что в этот раз расползается та самая подземная божественная кровь, а с ней сладить непросто. — С любой напастью мы способны совладать, — уголки губ Вэнь Еван поползли вверх в привычной уверенной улыбке, а в глазах зажегся блеск. — Не справлюсь я — справится Святейшая владыка, не справится она — наступит твой черед. В Первой цитадели предостаточно героев, и они бессмертны. Вэнь Еван говорила с такой убежденностью, словно «бессмертие» являлось не красивой метафорой, а непреложным фактом. Ан Хэ недоумевала все сильнее. Ей не дано было разгадать замыслы Святейшей владыки, и точно так же она не понимала Вэнь Еван. Будь Вэнь Еван источником заражения, с какими мыслями она могла произносить столь прочувствованные речи? Это было слишком парадоксально. Ан Хэ растеряла былую уверенность в своих выводах. Ей требовался четкий ответ. — Профессор Вэнь, — Ан Хэ сделала шаг ближе к инвалидному креслу, задавая наивный вопрос: — Если в один прекрасный день ты обнаружишь, что источник инфекции кроется в тебе самой, как ты поступишь? — Как поступлю? Хм, не думала об этом, но наилучшим исходом было бы обратить ситуацию себе во благо, — Вэнь Еван покатилась со смеху, косясь на Ан Хэ. — Малышка, уж не подозреваешь ли ты меня? — Сейчас все подозревают друг друга, — невозмутимо парировала Ан Хэ. — В войсках ходит много толков. — В лаборатории тоже. Не переживай, я не допущу подобного исхода, — Вэнь Еван не стала развивать тему обвинений. — Изначальная цель всех моих экспериментальных программ — возвращать мертвых к жизни, а не пускать живых в расход. В этот момент из селектора донесся возглас. Послушав немного, Вэнь Еван перевела прибор на громкую связь. Из динамика один за другим доносились рапорты оперирующего хирурга: — В области затылочных позвонков обнаружен мицелий, идет процесс формирования, ветвление еще не началось. Приступаем к удалению, расчетное время — один час. Судя по всему, у операции имелись все шансы на успех. Вэнь Еван ответила: — Действуйте, следите, чтобы зона была зачищена дочиста. На четырех мониторах в операционной предстало кровавое месиво плоти. Посреди крови можно было лишь невооруженным глазом различить тонкие, как волос, сочные нити мицелия, опутавшие позвоночник. Они едва заметно шевелились, сбившись в пучки, напоминая колышущийся в цвету бутон. Сливаясь со звуками из селектора, кость за ухом Ан Хэ мягко завибрировала — наушник костной проводимости не вовремя подал сигнал. Гу Сяньцин решила сама выйти на связь. — Слышишь меня, овечка? — донесся оттуда тихий голос. — Если слышишь, в Нижнем городе начались беспорядки, мне нужно отлучиться на некоторое время. ~~~~~~~ вероятно у меня проблемы с головой, но мне не нравится когда в каких либо постах в тг с байхэ упоминается мой ник особенно если зовут переводчицей коей я не являюсь, типа новеллки то я рада,что упоминают, но вот моё причастие слишком стыдно, фуфу удалить всё от греха подальше