иссохшие кости [пустошь]

Если бы в этом мире существовала награда за толстокожесть, Ан Хэ без раздумий в первую же секунду вручила бы ее Гу Сяньцин. В последующие несколько дней Гу Сяньцин время от времени по-прежнему проникала в сны Ан Хэ, однако вела себя как ни в чем не бывало — непринужденно и самодовольно. Она ни единым словом не упоминала о случившейся той ночью «осечке», отчего Ан Хэ, которая никак не могла выкинуть это из головы, казалась себе слишком зацикленной. — Не принимай близко к сердцу, — даже как-то раз вскользь бросила Гу Сяньцин в качестве утешения. — Считай это просто забавой, чтобы снять напряжение. — Я забава?! — Ан Хэ едва не ткнула пальцем себе в нос. — Я?! — Ну да, овечка моя, — с улыбкой отозвалась Гу Сяньцин. — Ты кандидатка номер один. Ан Хэ в тот миг не смогла разобрать, было ли это проявлением подлинного расположения Гу Сяньцин или же просто очередной дежурной фразой из вороха ее фальшивых ласковых речей. Вид у Гу Сяньцин был совершенно беззаботный. — И других людей для подобных забав ты тоже ищешь? — сквозь зубы процедила Ан Хэ. — Пока нет. — А в будущем найдешь? — Если ты этого желаешь. Ан Хэ окончательно лишилась дара речи. Это еще что такое? При чем тут вообще ее желания? Неужели она важна? Будь она действительно так важна для нее, Гу Сяньцин не говорила бы об этом столь буднично! Ан Хэ вновь показалось, будто Гу Сяньцин завлекла ее на высотную орбиту и оставила стоять на тонком рельсе, где едва хватало места для ступней, а в груди защемило от смеси горечи и сладости. Ей одновременно хотелось сбежать и в то же время безумно хотелось, чтобы Гу Сяньцин удержала ее. Ей было крайне трудно разгадать, что творится в голове у Гу Сяньцин. Если та совсем не ценила их отношения, то зачем тогда продолжала так то приближаться, то отдаляться, флиртуя и то и дело давая понять, будто Ан Хэ имеет для нее огромное значение? Гу Сяньцин раз за разом подчеркивала: именно она, именно Ан Хэ, Ан Хэ очень важна. Вот только подлинных чувств Гу Сяньцин девушка нащупать так и не могла. И чем более бесцеремонно та заигрывала, тем более дешевыми казались слетающие с ее губ признания. Гу Сяньцин вела себя как ни в чем не бывало, оставляя Ан Хэ одну вариться в чувстве неловкости и обиды от невозможности проглотить эту обиду, а вдобавок еще и подшучивала над тем, что у нее через край бьют эмоции. И что это за раунд? Состязание в том, у кого изощреннее методы? Кто первая откроет душу? Ан Хэ полночи пристально вглядывалась в черты лица Гу Сяньцин, но в итоге разглядела на нем лишь одно емкое слово: «дрянь». Ха, классические уловки коварной соблазнительницы. Поэтому продолжать расспросы не стоило: чем сильнее цепляешься за это, тем более зацикленной кажешься, а значит — заведомо проигрываешь. — Перейдем к делу. Предложение прозвучало как нельзя кстати, словно вытащив измученного человека из ледяной воды, и обе девушки облегченно вздохнули. О делах они побеседовали весьма продуктивно, быстро отбросив лишние эмоции и сделавшись предельно серьезными. Гу Сяньцин сообщила, что материалы для биомеханических протезов уже доставлены и оставлены на видном месте, так что люди из Девятой цитадели их благополучно подобрали. Ну а увенчается ли успехом операция Асыты — теперь зависело исключительно от судьбы. Вскоре Ан Хэ вновь с головой ушла в дела. Вот уже больше десяти дней в Первой цитадели сохранялось противоестественное спокойствие. Число случаев заражения сократилось до единичных показателей, а продвижение черного тумана полностью прекратилось. С момента выявления первого инфицированного прошло уже почти три месяца, и Ан Хэ изначально полагала, что катастрофа разразится со дня на день. Под руководством Сайхэмэйтэ все воинские подразделения без сна и отдыха несли караульную службу, готовясь к отчаянному последнему бою. Однако теперь этот пресловутый дамоклов меч по-прежнему отчетливо маячил перед глазами, но так и не падал. Они не смели ослаблять бдительность, боясь, что стоит им хоть на миг расслабиться, как этот камень обрушится им на головы. Но какими бы стойкими ни были люди, никто не способен сохранять предельное напряжение на протяжении целого месяца. Подобное ментальное состояние, напротив, делало их волю крайне уязвимой. Это было сущим изнурительным испытанием. Все походило на хитрую тактику божества. Очень многие люди уже были измотаны до предела. Во всем гарнизоне лишь высшие офицеры по-прежнему сохраняли боевой настрой. Минь Хэ случайно обнаружила, что Ан Хэ, Вэнь Евань, а также крайне редко являющаяся народу Сайхэмэйтэ часто пропадают из виду. Похоже, у каждой из них были свои неотложные дела. …… Кабинет Сайхэмэйтэ. Вэнь Евань извлекла перьевую ручку из кармана пальто, зубами стянула колпачок и, склонившись над столом Сайхэмэйтэ, принялась со свистом чертить круги. — Сайхэмэйтэ, гляди, все, что ты просила, я подготовила в полном объеме. — На листе бумаги пестрели многочисленные росчерки Вэнь Евань; каждый круг она с каким-то неистовством обводила по нескольку раз, отчего острие пера местами прорывало бумагу. — Все проекты, находящиеся в разработке, прошли строгий отбор. Не до конца проработанные экспериментальные образцы были экстренно доведены до ума. Вместе с той группой людей, что закрепили за Вэйвэйань, мы имеем в общей сложности двести семьдесят одного солдата с модифицированными талантами и пятнадцать воскрешенных. Со стороны капсульных пока затишье, но я еще поразмыслю над вариантами. Сайхэмэйтэ опустила взгляд на лист: — Что с химическим оружием? — Разъедающий состав полностью готов. Мои люди перенастроили увлажняющие распылители по периметру Вавилонской башни, так что теперь оттуда бьет чистая концентрированная кислота. Токсичный газ, за который отвечала третья группа, тоже практически синтезирован, в ближайшие два дня мы запустим его в городскую систему вентиляции. Вот только против костеедов эта штука ведь бесполезна, верно? Планируешь травить мицелий? Вэнь Евань суетливо подергивала ногой и, словно не собираясь дожидаться ответа от Сайхэмэйтэ, торопливо заговорила вновь: — Кроме того, согласно твоему распоряжению, лаборатория на протяжении нескольких дней путем электролиза воды выделила огромный объем водорода. Газ закачан в резервуары высокого давления и ждет своего часа. И где именно ты планируешь его задействовать? Вэнь Евань резко вскинула голову. Она уже несколько дней не меняла одежду; ее манжеты были покрыты грязью, а на всем пальто виднелись темные бурые пятна. Запавшие глазницы казались еще глубже, серебристые волосы спутались в сущий птичий ворот, и лишь в глазах по-прежнему горел лихорадочный блеск. — Задействуем в критический момент. Снарядов у нас в обрез, так что приходится искать альтернативные методы, — Сайхэмэйтэ ровно сидела в кресле. Она без сна и отдыха крутилась уже целый месяц. Наступательная стратегия Ан Хэ являлась лишь одним из элементов ее общей оборонительной схемы; будучи Сайхэмэйтэ, она обязана была просчитывать картину в целом. За этот период оборонительные рубежи — начиная от канализационных сетей Нижнего района и заканчивая вентиляционными шахтами Вавилонской башни — подверглись масштабной перестройке. Одна часть коммуникаций предназначалась для размещения оружия, чтобы предотвратить массовый прорыв костеедов и мицелия внутри периметра. Другая половина должна была послужить убежищем, способным обеспечить кратковременную передышку до того момента, как Ан Хэ отвоюет сектор эвакуации. К счастью, Вэнь Евань, в одиночку курировавшая двадцать две исследовательские группы, за это время предоставила Сайхэмэйтэ блестящие результаты, продемонстрировав куда большую эффективность, чем когда-либо прежде. Сайхэмэйтэ наконец смогла немного выдохнуть. Завершив обсуждение дел, Сайхэмэйтэ покосилась на растрепанную шевелюру Вэнь Евань: — Ты две ночи подряд не смыкала глаз? — Не спала? — Вэнь Евань поскребла пятерней волосы. — Да спала я вроде, нет? — Системы вентиляции и освещения в лаборатории работают без перерыва слишком долго. Выскочили уведомления об аномальной нагрузке, — Сайхэмэйтэ коснулась кнопки на столе. — Навалилось слишком много работы, я уже и не помню. В любом случае, даже когда закрываю глаза, мне видятся сплошные эксперименты. В конечном счете Сайхэмэйтэ посоветовала: — Может, тебе стоит немного передохнуть? Ты сейчас выглядишь как сумасшедшая. — Да я не первый день так выгляжу, неужели Сайхэмэйтэ до сих пор не привыкла? — Вэнь Евань по-прежнему пребывала в крайне возбужденном состоянии и залилась смехом: — Отдых ни к чему, я в последнее время чувствую колоссальный прилив сил. Вэнь Евань действительно была полна энергии; казалось, у нее внутри бьет неиссякаемый источник жизненных сил. Она непрерывно находилась на пике активности, и для работы подобный тонус был как нельзя кстати — усталости она не чувствовала вовсе. Вэнь Евань принялась возбужденно мерить шагами ковер: — Скверно то, что источник инфекции до сих пор не обнаружен, это создает определенные трудности. По идее, за те десять дней затишья цепочка заражения должна была полностью прерваться, однако вчера выявили еще двоих пациентов. Сайхэмэйтэ: — Ты уверена, что все чашки Петри были уничтожены? Ничего не припрятала? — Да даже пожелай я что-то утаить, у меня бы ничего не вышло. Когда я пришла в себя, божественную кровь уже полностью ликвидировали без моего участия, там и поминать-то нечего. Вэнь Евань с преувеличенным драматизмом уперлась руками в стол: — К тому же вне лабораторных условий божественная кровь теряет активность всего за три часа. Если только... — Что ты хочешь сказать? — Если только не существует постоянного живого носителя. На данный момент Вэйвэйань — единственная уцелевшая капсульная. Если здесь и есть кто-то под подозрением, то только она. — Доказательства имеются? — Никаких, мы проверяли ее несколько раз. Я расспрашивала хирургов, проводивших операцию по протезированию, — они тоже не обнаружили в организме Вэйвэйань никаких симптомов, — Вэнь Евань ответила вполне искренне. — Однако, Сайхэмэйтэ, я обязана тебя предостеречь: старайся свести к минимуму контакты с Вэйвэйань. Если заразишься еще и ты, Первой цитадели точно крышка. Сайхэмэйтэ подобрала со стола бумаги: — Я не заражусь. Ее воля была неприступной стеной, не допускающей мысли о болезни. Бегло просмотрев все отчеты, Сайхэмэйтэ подняла взгляд от документов: — Я поручала тебе приглядывать за Вэйвэйань. Каковы результаты наблюдений? — Ведет она себя вполне нормально, — Вэнь Евань убрала руки и снова принялась расхаживать по комнате, скрестив их на груди. — Однако каждые два дня она прибегает ко мне: то под предлогом проверки заживления протеза, то требует протестировать ментальную силу кого-то из солдат. Я прекрасно вижу, что все это лишь зацепки. Она приходит целенаправленно ради меня. — И зачем ты ей? — Похоже, она во мне сомневается, — Вэнь Евань издала короткий свист и рассмеялась. — Какое забавное совпадение, не на находишь? Мы подозреваем друг друга! — Держи ее в поле зрения, — Сайхэмэйтэ сделала короткую паузу и извлекла из стопки документов рапорт с загнутым уголком. — По первоначальному плану Вэйвэйань должна была выступить во главе отряда еще десять дней назад. Однако она явилась ко мне и под предлогом неполной готовности выбила отсрочку, сдвинув дату на пять дней. А когда срок подошел, вновь заявила, что момент неподходящий, и перенесла выступление еще на сутки. — Что она задумала? — Вэнь Евань замерла на месте. — Не желает выступать в поход? Идет наперекор приказам... Неужели она все-таки подверглась паразитизму? Сайхэмэйтэ качнула головой: — Не похоже. Мои распоряжения она выполняет и к миссии готовится непрерывно. Впрочем, эти сутки — мой крайний рубеж. Если она посмеет перенести выступление еще раз, мне придется поставить под вопрос ее лояльность. — Ладно, я присмотрю за ней, — Вэнь Евань потянулась убрать ручку в нагрудный карман, но дважды промахнулась — только тогда она заметила, что ее левая рука непрерывно дрожит. Ручка выскользнула из пальцев и со стуком повалилась на ковер. Вэнь Евань наклонилась подобрать ее и внезапно обнаружила на носке своего ботинка мазок желтой глины. Странно. Она уже пять лет не покидала пределов Вавилонской башни, откуда здесь взяться грязи? …… В ту ночь лаборатория была залита ярким светом, вентиляция работала на полную мощность. Было уже два часа ночи, когда дремавшая на диване Вэнь Евань шевельнулась, открыла глаза и с некоторой натугой принялась натягивать одежду. Улыбка полностью исчезла с ее лица, сознание больше не будоражили вспышки чрезмерного возбуждения. Когда она не улыбалась, ее облик словно лишался всякой искры жизни, оставляя лишь широко распахнутые, круглые глаза. Под рукой покоились свежие отчеты по проектам — результат непрерывного изнурительного труда; завершенные пункты уже не подлежали корректировке. Вэнь Евань подобрала их, внимательно просмотрела, растолкала ногами разбросанные повсюду инструменты и вышла из кабинета. Свет в лаборатории горел круглые сутки. Вэнь Евань заново переписала программу распыления разъедающего состава, подключив к системе абсолютно все точки водоснабжения внутри Вавилонской башни, включая душевые лейки. Время запуска было установлено ровно на сутки вперед. Пока она совершала эти манипуляции, кожа на ее левом предплечье едва заметно пульсировала: крошечные нити мицелия продвигались вдоль костной ткани и нервных окончаний, отвоевывая все новые сантиметры пространства. Они не совершали прорыв в мозг, ограничиваясь контролем за движениями через мышечные ткани спины — словно кукловод дергал за ниточки марионетку. Поэтому реакция отторжения у Вэнь Евань по-прежнему удерживалась в рамках допустимого. Принадлежавшая капсульной левая рука была пришита безупречно; мицелий обосновался исключительно внутри кости и пребывал там уже долгое время. Напитываясь кровью из сердца Вэнь Евань, конечность капсульной служила идеальным прибежищем для паразитизма — она не погибала, закрепившись здесь надолго. Вэнь Евань оказалась подвергнута завуалированному паразитизму. Все рапорты, что она ранее предоставляла Сайхэмэйтэ, не содержали в себе лжи. Вэнь Евань действительно добилась колоссальных результатов и в состоянии лихорадочного возбуждения произвела огромное количество «оружия» — вот только теперь все это оружие перешло в распоряжение божества. Оно ведь уже отмечало: они с Вэнь Евань наверняка отлично поладят, ведь обе питают страсть к максимально эффективному задействованию ресурсов. Поэтому сложно отыскать более подходящий объект для паразитизма, чем человек, наделённая огромной властью и не вызывающая при этом подозрений. Сама Вэнь Евань об этом даже не догадывалась. Божество действовало абсолютно хаотично: оно пробуждалось лишь изредка посреди ночи, перехватывая контроль над телом всего на пару минут, причем каждый раз в разное время, что делало обнаружение практически невозможным. Остальные задачи Вэнь Евань выполняла самостоятельно, а ему оставалось лишь принимать готовый результат. И сейчас как раз настал момент для приемки работы. С его точки зрения, солдаты Вавилонской башни были измотаны до предела, так что любой выбор Ан Хэ — выступит она в поход или останется — играл ему на руку. Если откажется, Сайхэмэйтэ лишит Ан Хэ своего доверия, а едва самая мощная боевая единица лишится статуса, разобраться с ней не составит труда. Если же Ан Хэ выступит в поход — тем лучше: с оставшимися внутри людьми можно будет покончить одним ударом изнутри, они не окажут никакого сопротивления, так что даже не придется организовывать натиск костеедов. Время пришло. Кратковременно осмотрев лабораторный этаж, Вэнь Евань зашла в лифт и спустилась на ярус, где размещался личный состав. Где там расквартировали ту партию экстренно доведенных до ума воскрешенных? Оно прокрутило информацию в памяти. Спустя две минуты Вэнь Евань привычным маршрутом добралась до расположения «новобранцев». Дежурный солдат решил, что у профессора есть какие-то дела, — эту группу пополнения привела лично Вэнь Евань, и они изначально числились за исследовательским институтом. Поэтому препятствовать ей никто не стал. Вэнь Евань поправила одеяло у одного из спящих бойцов и слегка похлопала его по щеке. Инфицированные люди не сваливались с недугом одновременно — мицелий просто методично перетекал от одного к другому. Все нити внутри тел солдат представляли собой единое целое; по сути, оно обладало бесчисленным множеством глаз и рук, беспрекословно подчинявшихся его воле. Минуту спустя Вэнь Евань бесшумно удалилась. Следующей целью стал отряд солдат, закрепленный за Ан Хэ. Изначально у него были мысли подвергнуть паразитизму напрямую Сайхэмэйтэ. Однако воля этой предводительницы человечества оказалась поистине несокрушимой, и подыскать удобный момент так и не удалось. С Ан Хэ совладать тоже было непросто: эта девчонка в последнее время поднаторела в боевых навыках и могла попросту поглотить его самого. Зато со всеми остальными дело обходилось куда проще. Вэнь Евань без тени смущения шествовала по коридорам; в зоне размещения личного состава дежурило немало людей. Профессора они знали плохо и лишних вопросов задавать не стремились: видя, как она с бесстрастным лицом проходит мимо, солдаты лишь почтительно склоняли головы в приветствии. Глубокой ночью Первая цитадель являла собой картину крайнего изнеможения. Вся высокая башня погрузилась в тишину, и единственным, кто скрытно бодрствовал в этой ночной мгле, был он один. Нет, не один. Вэнь Евань резко замерла на месте. В самом конце коридора у поворота промелькнул силуэт Ан Хэ; мгновение спустя она вновь показалась из тени, стремительно осматривая пространство. На плече у Ан Хэ восседал ворон, чей багровый глаз настороженно фиксировал все вокруг. Кроме того, ее рука была вытянута вперед, удерживая круглый металлический предмет. Крайне причудливое зрелище. Что задумала Ан Хэ? Похоже... она ворует припасы? Действовала она довольно открыто, однако то, как она озиралась по сторонам, явно свидетельствовало: добрых дел она не замышляет. Вэнь Евань прижалась к стене, уходя из зоны видимости Ан Хэ. Секунду спустя Вэнь Евань стремительно развернулась и покинула коридор. …… Ан Хэ устроила А Чэнь внутри своего капюшона — размеры и вес шара идеально подходили для этого, так что переносить его было весьма удобно. Они только что завершили копирование архивных баз данных Первой цитадели, а заодно прихватили часть химического оружия, которое могло пригодиться в будущем. Ан Хэ не стала подавать официальный запрос по линии армии, решив припрятать эти запасы для личного пользования. Проходя по коридору, Ан Хэ уловила вдали чье-то движение, однако, когда она всмотрелась внимательнее, силуэт уже исчез, и он мало напоминал кого-то из дежурных часовых. Неужели кто-то еще, подобно ей, страдает бессонницей и шляется посреди ночи где попало? Ан Хэ ненадолго задумалась и вновь призвала ворона. Птица пронеслась над участками, куда не доходил свет ламп, и замерла у входа в жилой сектор. Она увидела Вэнь Евань. Вэнь Евань как раз подошла к выходу, и надо же было такому случиться, что навстречу ей из-за угла вышла Минь Хэ. Минь Хэ была без формы, в одной лишь черной футболке; судя по всему, ей тоже не спалось, и она решила подняться пораньше, чтобы потренироваться в стрельбе. Встретив Вэнь Евань, Минь Хэ выказала некоторое удивление, однако развивать беседу не стала, лишь вежливо поздоровавшись с профессором. Вэнь Евань кивнула в ответ и проследовала дальше. На первый взгляд, сцена выглядела вполне обыденно, однако Ан Хэ не покидало смутное ощущение подвоха. В ночных прогулках Вэнь Евань не было ничего удивительного: эта ученая частенько совершала эксцентричные поступки. Случалось, что посреди ночи ей в голову внезапно приходила идея для исследования, и она могла заявиться прямо в душевую, чтобы силой утащить кого-то в лабораторию. И все же в сознании Ан Хэ промелькнула едва уловимая деталь. Что именно пошло не так? Или, быть может, все выглядело слишком нормально? Ан Хэ внезапно осенило: ну конечно, Вэнь Евань вела себя слишком нормально. Столкнувшись с Минь Хэ, Вэнь Евань никогда бы не ограничилась простым кивком головы. Она бы всенепременно вцепилась в нее мертвой хваткой, принявшись с жаром расспрашивать обо всем на свете. Минь Хэ ведь являлась самой первой пациенткой, находившейся на грани заражения и сумевшей исцелиться, и Вэнь Евань в свое время вела изыскания именно в этом направлении, не теряя к Минь Хэ жгучего профессионального интереса. Однако сейчас Вэнь Евань лишь дежурно поприветствовала ее, едва заметно дернув мускулами лица в подобии улыбки. На протяжении последующих тридцати минут ворон неотступно следовал за Вэнь Евань, пока та не вернулась в лабораторию. Профессор сразу завалилась спать, не совершая больше никаких подозрительных действий. Но именно это и заставило Ан Хэ насторожиться. В ее памяти Вэнь Евань никогда не вела себя скрытно; неужели они упустили какую-то важную деталь? Или Вэнь Евань научилась искусно маскироваться? Вдоволь поразмыслив над этим, Ан Хэ вернулась в свои покои и легла в постель. Вспомнив об одной зацепке, она решила прояснить этот вопрос у Гу Сяньцин. В мире грез, едва Гу Сяньцин соткалась из дымки, Ан Хэ без долгих предисловий спросила напрямую: — Ты не замечала за Вэнь Евань ничего странного? — Каких еще странностей? Я досконально изучила ее сознание: если не считать того факта, что она непрерывно ведет за тобой наблюдение, никаких аномалий там нет, — Гу Сяньцин не стала садиться на кровать, а просто прислонилась спиной к шкафу, скрестив руки на груди. — Нет, не так, я неправильно сформулировала вопрос, — Ан Хэ поспешила скорректировать формулировку. — Ты замечала моменты, когда Вэнь Евань ведет себя слишком нормально? Обычный человек радуется хорошим событиям и испытывает страх перед лицом опасности. Но Вэнь Евань нельзя назвать обычным человеком: с какими бы вещами — благими или скверными — ей ни приходилось сталкиваться, если в них крылась хоть какая-то исследовательская ценность, она неизменно впадала в состояние крайнего возбуждения. Вэнь Евань не ведала страха; спектр ее эмоций ограничивался либо полным безразличием, либо безумным фанатизмом. — О боже, — Гу Сяньцин посерьезнела и на какое-то время погрузилась в раздумья. — Помнишь, когда мы тогда спустились под землю... Ей было по-настоящему жутко, и она звала на помощь. Неужели еще до их прибытия туда Вэнь Евань уже оказалась подвергнута паразитизму? Ан Хэ мысленно воскресила в памяти детали той сцены, и у нее в тот же миг волосы встали дыбом. Она отчетливо вспомнила неестественный изгиб лицевых мышц Вэнь Евань и ее истошные крики — тогда этот призыв о помощи даже вызвал у нее каплю искреннего сострадания. Божество устроило это намеренно. Оно до мельчайших нюансов изучило все уязвимые места в эмоциональной броне людей.