иссохшие кости [пустошь]

Когда высаживали тринадцатую партию семян, пришло очень много людей. Теплицы в Центральном районе, кольцевой пустырь в самом центре города и горный склон позади стадиона — все эти места превратили в огороды. Их использовали для выращивания овощных семян, пробужденных из семенного фонда Оазиса. В тот день рук не хватало, поэтому Ан Хэ и Гу Сяньцин из Центра исследований, а также Хайди, Минь Хэ и другие пришли помочь с посадками. Минь Хэ орудовала мотыгой так, словно колотила кого-то. Склонив голову над перекопанной почвой, она спросила: — Если посадить эту партию семян, через сколько они взойдут? Люди, привыкшие держать в руках ножи и пушки, понятия не имели, сколько именно дней требуется семени от посадки до появления всходов. Но Чан Чживей, отвечавшая за кухонный половник, знала это очень хорошо. Чан Чживей изначально была из Девятой цитадели, а теперь заведовала готовкой в столовой Оазиса. В этом году ей как раз исполнилось сорок семь лет. У нее было приветливое лицо, а из-за постоянной работы с тяжелым воком руки и все тело казались крепкими и сильными. — Это семена редиса, они прорастут через три-пять дней, — Чан Чживей, подперев бока руками, твердо стояла посреди поля и продемонстрировала пять пальцев. Ан Хэ резко подняла голову от грядки: — Так быстро? — Да, именно так быстро. Мы уже собрали больше десятка урожаев. Гу Сяньцин, которая обычно знала обо всем на свете, тоже с недоумением потерла в пальцах коричневые семена, внимательно их разглядывая: — Оказывается, у редиса есть семена. Есть, конечно же, есть. Растение цветет, образует стручки, а при созревании они лопаются, как горох, и наружу выкатываются коричневые семена. Им нужно собирать эти семена и сажать побольше, чтобы еды хватало всем жителям Оазиса. И не только редис — остальные овощи тоже прорастали очень быстро. Шпинат, кинза, томаты, острый перец и целый ряд других культур имели крайне короткий срок прорастания: от трех-пяти дней до силы пары недель. Как только пробивались ростки, можно было считать, что они успешно прижились. Чистая земля появилась, чистая вода тоже была. Две самые крупные реки Оазиса спускались со снежных гор и пересекали всю его территорию. Раньше вода в верховьях была непригодна для использования из-за радиационного загрязнения, но на той стороне, что прилегала к защитной оболочке, располагалась крупная водоочистная станция. После того как оболочка Оазиса возобновила работу, уцелевшая система фильтрации тоже включилась, и с тех пор вода в низовьях рек снова стала кристально чистой. Эти нежно-зеленые побеги будут изо всех сил расти под солнцем и брызгами воды. Поэтому никто не ожидал, что первыми, к кому вернется жизнь в Оазисе, окажутся именно эти огороды и цветники. Похороненные в земле семена непрерывно прорастали за три-пять дней, и Оазис в этих сменяющих друг друга волнах зеленых всходов постепенно становился все более цветущим и многолюдным. Те, кто просто ел, редко обращали внимание на сроки прорастания. Но Чан Чживей четко понимала: в эти полгода все думали в основном о том, как восстановить оборудование Оазиса, как принять бродяжек и как изолировать окружающие радиационные объекты. Ей не нужно было забивать себе голову этим — требовалось лишь досыта кормить людей. Поэтому Чан Чживей не слишком разбиралась в том, чем именно заняты остальные. В начальный период восстановления Оазиса все питались вместе. Ее задача заключалась в том, чтобы готовить в столовой и раздавать еду, а в нерабочие часы — присматривать за огородом. За эти полгода они силами десятка человек умудрялись прокормить триста-четыреста человек, триста-четыреста ртов. Профессор Су говорила, что им не нужно заниматься ничем другим — просто готовить еду уже было достаточно тяжелым трудом. Но в то же время Чан Чживей была тем самым человеком, которая лучше всех понимала, что происходит у ребят. Ей часто казалось, что Ан Хэ и остальные похожи на стайку птенцов. В положенное время они шумной толпой заваливались в столовую мэрии, выстраивались в очередь за едой, щебетали и галдели, а поев, расходились компаниями по несколько человек. Благодаря этому она слышала очень многое. Она слышала, что Идэ взяла на себя обязанности верховного правителя Оазиса и перенесла сюда ту самую систему управления из Девятой цитадели. Однако теперь ситуация была совершенно иной: люди в Оазисе были более разными, территория — обширнее, да и безопасность — выше. Поэтому Идэ при содействии А Чэнь и профессора Су требовалось изучить, как интегрировать исходную диспетчерскую систему Оазиса и выстроить новую структуру управления. Говорили, она уже обрела форму и будет внедрена через полмесяца. Чан Чживей понимала, что это звучит очень изнурительно, поэтому всегда добавляла в порции Идэ побольше острых блюд, которые так любила командир. Еще Чан Чживей прослышала, что профессор Су и Лора исследуют способы продления жизни тотемных медиумов и устранения побочных эффектов от экстрактов. Эти две занятые женщины почти не заглядывали в столовую, так что Идэ и Минь Хэ приходилось разносить им еду в больницу. Впрочем, Чан Чживей все равно слышала от людей, что оба врача получили восстановленные А Чэнь архивные исследовательские материалы, нащупали новое направление в лечении и уже пробуют создавать лекарства. Ситуация выглядела крайне многообещающей. От радости Чан Чживей накладывала еду в ланч-боксы так щедро, что крышки едва закрывались. Все это были люди, которых она знала еще по Девятой цитадели. Относясь к ним как к собственным детям, она помнила любимые блюда каждого. Но и по отношению к новым знакомым вроде Минь Хэ и Лайтси она никогда не проявляла предвзятости. Эта рослая Минь Хэ с тех пор, как приняла командование войсками, каждый день от радости уплетала по три миски риса за раз, и Чан Чживей выделяла ей порции побольше. В первые полгода рис, муку и масло для столовой Лайтси со своими людьми собирала по заброшенным лавкам. Новый урожай зерна только пробовали сажать, он едва дал всходы, и до этого момента Чан Чживей до смерти боялась, что Минь Хэ подчистую сожрет все запасы Оазиса. Но на самом деле Минь Хэ была непривередлива в еде и молотила все подряд. И даже если продукты были на грани срока годности или просрочены, Минь Хэ со своим железным здоровьем никогда не мучилась болями в животе. До Чан Чживей долетали и другие добрые вести. Ан Хэ и Гу Сяньцин время от времени заглядывали к ней. Говорили, что обе они стали офицерами Центра исследований. Что именно они расследовали, Чан Чживей не знала, ей было известно лишь то, что девчата как-то притащили несколько цыплят. Рассказывали, будто прежние поколения ученых из базы Оазиса проявили дальновидность и оставили культивируемые клетки некоторых домашних птиц, которые можно разводить искусственно. В окрестных горах тоже обитала популяция птицы с низким уровнем радиации, которую можно было пригнать обратно для разведения. Пройдет совсем немного времени, и у них появится свежее мясо. Чан Чживей была счастлива. Если подумать, Ан Хэ и Гу Сяньцин как раз занимались обустройством их будущей жизни. Такие дни наполняли душу теплом. Она была человеком, выросшей в лишениях, и за половник в Девятой цитадели отвечала с тринадцати лет — целых тридцать лет у плиты. Земля Девятой цитадели не подходила для выращивания овощей, поэтому им приходилось торговать с другими цитаделями, выменивая капусту, искусственное мясо и муку с примесью отрубей. В самые тяжелые времена она варила похлебку, в которой плавали несколько жестких кусков нарезанных старых капустных листьев. Когда эта жижа проваливалась в желудок, она создавала иллюзию сытости. Но Чан Чживей прекрасно понимала: это была никакая не сытость, а дискомфорт от того, что жесткие частицы царапали кишечник. Люди хотели есть меньше не потому, что наедались, а потому, что им становилось дурно. После того как черный туман атаковал Девятую цитадель, они пережили невероятно тяжелые времена. Запасы зерна полностью иссякли, связь между цитаделями прервалась. В самый критический момент Чан Чживей даже подумывала взять пушку и рвануть в Пустошь, чтобы раздобыть хоть какой-то еды. А если погибнет — значит, туда и дорога. Смерть казалась лучше, чем муки этого голода. Но так было нельзя — в ее руках по-прежнему оставался половник. Половник, перенятый из рук матери, не был оружием или врожденным даром, но точно так же определял выживание целой цитадели. Чан Чживей превратила последние гнилые овощные листья в жижу, разведя их не самой чистой водой, и продержалась так до тех пор, пока Ан Хэ и Асыта не вернулись в город. С тех пор Чан Чживей твердо уяснила: в самые горькие времена никакие божества не спасут человеческую жизнь, а вот еда — спасет. Еду готовят люди, а значит, люди могут спасать жизни друг друга. Они спасли жизни друг другу. К счастью, она выдержала то время. С тех пор как они прибыли в Оазис, дни потекли, складываясь из одной доброй вести за другой. Спустя еще несколько месяцев блюда на подносах и еда в половнике тоже начали сменяться одно за другим, становясь невероятно сытными и разнообразными. От первоначальной рисовой жижи и старых консервов они дошли до супов, появилось больше мяса. Чан Чживей попросила А Чэнь отыскать кулинарные рецепты старого Оазиса и принялась готовить жареные тефтели, тушеные белые грибы, свиные ломтики в уксусном соусе с чесночными стрелками, добавляя туда для красоты сочный красный и зеленый сладкий перец. Раньше она никогда не готовила этих блюд, а теперь кое-чему научилась и смогла насытить еще больше ртов. В Оазис прибывало много людей. Кто-то притащил кошку — настоящую маленькую кошку. Защищавший ее подросток исхудал до неузнаваемости, но умудрился пронести живое существо сквозь все катастрофы. Просто невероятно! Растроганная Чан Чживей приготовила для мальчишки отдельный обед, а кошке скормила вареный яичный желток. Когда в маленькую пустую миску скатился этот идеально круглый «желтый круг», и кошка, и Чан Чживей на мгновение замерли. Как же это удивительно: теперь они жили в таком достатке, что могли позволить себе подкармливать кошку. После этого у Чан Чживей родилась новая идея. Народу в Оазисе становилось все больше. Выжившие замечали оставленные Центром исследований дорожные знаки и спешили сюда. В пустующие комнаты Оазиса начали заселяться люди. Во втором и третьем районах уже вовсю кипела жизнь, а в будущем люди займут четвертый, пятый и окраинные районы. Чан Чживей рассудила, что одна столовая не сможет прокормить столько народу. Ей захотелось обучить этих бойцов, вечно держащих в руках пушки, чтобы они, как и она, освоили приготовление этих вкусных блюд и в будущем могли готовить у себя дома. Огонь, разжигаемый при готовке, разлетится искрами и затеплится на домашних очагах. Предложение Чан Чживей нашло поддержку у Ан Хэ. Они не раз организовывали кулинарные уроки, специально выделяя время на обучение искусству обжарки. Ан Хэ и Идэ приходили очень часто, но Чан Чживей никак не могла взять в толк, почему Идэ, которая всегда обожала острое, училась готовить пресные и легкие блюда. В то время как Ан Хэ, явно не питавшая неприязни к сладкому, упорно игнорировала все рецепты, где требовалось добавлять сахар. А ведь в прежние времена, когда в рот шло все подряд, ни у кого не водилось столько привередливости. Чан Чживей думала: «Все-таки жизнь пошла на лад». Спустя год после возрождения Оазиса Чан Чживей приготовила для всех праздничное угощение. На горных склонах буйно разрослись заросли индокаламуса, радуя глаз сочной зеленью. Сверяясь с материалами А Чэнь, Чан Чживей нарвала листьев, замесила муку, завернула внутрь мясной фарш, ароматные грибы и кубики бамбуковых побегов. После варки на пару получились овальные аккуратные пирожки. А Чэнь сказала, что это блюдо называется «ноциньго» — традиционное лакомство Оазиса. Она и не думала, что Чан Чживей сумеет воссоздать его. В годовщину возрождения Оазиса Чан Чживей усадила всех вместе лепить эти пирожки, заодно подготовив сладкий вариант с начинкой из бобовой пасты и сахара. И надо же было такому случиться, что прямо у нее в столовой из-за этого разразился спор. Хайди кричала, что соленые пирожки — это гадость, и внутрь нужно класть сахар, а не мясо! Минь Хэ в ответ вопила, что с мясом куда вкуснее, и она будет есть только с мясом! Чан Чживей, сжимая в руке половник, звонко рассмеялась. За первые сорок лет своей жизни она ни разу не видела, чтобы люди ругались из-за вкусовых предпочтений. Она видела, как люди ссорились, когда не наедались или когда еды не хватало, но никто никогда не привередничал насчет вкуса. Но теперь у всех появилось право на капризы. Чан Чживей искренне надеялась, что подобные споры продлятся как можно дольше и будут случаться как можно чаще. Они уже пережили достаточно бурь и потрясений, и эти дни, наполненные руганью из-за всяких глупостей, были невероятно драгоценны. Это означало, что отвоеванные ими крупицы мирной жизни теперь находятся на расстоянии вытянутой руки. Чан Чживей протиснулась между двумя готовыми вцепиться друг в друга девушками и по привычке, уперев руки в бока, выставила половник разделяющим барьером: — Если устали орать, живо садитесь есть. В конце концов, главное — это всегда хорошо питаться. Авторский комментарий: В последнее время я хорошо питаюсь и чувствую, что в жизни снова появилось неиссякаемое количество сил. Подумав, я поняла, что в этой книге еще ни разу толком не писала о еде, поэтому повседневная жизнь в Оазисе будет строиться вокруг трапез, уходя в описание будней каждой из персонажек. Эта глава — лишь вступление, а в следующих главах компании за столом разделятся так: 1. Лора, Минь Хэ, Асыта и Хайди. 2. Су Лин и Идэ. 3. Ань Нин и Фан Яньчэнь. 4. Ан Хэ и Гу Сяньцин. P.S. Бонусные экстра-главы выйдут только после того, как будет поставлена отметка «Завершено». Они будут включать в себя короткие биографии персонажей и AU-мир, где присутствуют абсолютно все.