Ближе к солнцу, ближе ещё

Утро в гостиничном номере было серым, тяжёлым и каким-то особенно беспощадным. За окном моросил мелкий, нудный дождь, который уже третий день превращал все города в одинаково размытую серую массу. Капли медленно ползли по стеклу, оставляя тонкие, дрожащие дорожки. Внутри номера воздух был плотным, слоистым: запах старого ковролина, пропитанного тысячами чужих ночей, вчерашний день после концерта, остатки цитрусового геля для душа и едва уловимая горечь пыли, которую никогда не удавалось до конца вытравить. Влад стоял у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Холод приятно обжигал кожу, немного отрезвляя. Он смотрел не на город. Он смотрел на отражение Димы в мокром стекле — словно боялся смотреть на него прямо. Дима собирал вещи. Движения были спокойными, чуть замедленными после короткого сна. Тонкая серая футболка задралась, когда он наклонился за носками, открыв гладкую, белую кожу, которую Влад за последние месяцы изучил губами, языком и пальцами до последнего миллиметра. От этого вида внутри медленно, тяжело поднималась густая, тёплая, почти болезненная волна желания. — Я первый в душ, — сказал Влад тихо, почти лениво, не оборачиваясь. Голос прозвучал ниже обычного. Дима тихо хмыкнул. Этот короткий, чуть насмешливый звук всегда проходил по позвоночнику Влада электрическим разрядом, заставляя кожу покрываться мурашками. — Значит, я снова второй? — в голосе Димы скользила лёгкая, почти игривая колкость, но Влад услышал в ней и что-то более глубокое. Влад наконец повернулся. Дима стоял посреди номера с полотенцем, перекинутым через голое плечо. Светлые волосы растрепались после сна, глаза ещё сонные, но уже с тем самым знакомым упрямым блеском, который Влад так любил и одновременно боялся. Домашние штаны сидели низко на бёдрах, подчёркивая острые тазовые косточки. — Ты всегда второй, — улыбнулся Влад, стараясь, чтобы улыбка вышла лёгкой. — Это уже традиция. — Традиция устарела, — спокойно ответил Дима и бросил полотенце на неубранную кровать. — Сегодня я первый. Они посмотрели друг на друга. Между ними повисла знакомое, почти домашнее напряжение — лёгкое, шутливое, но с глубоким подтекстом. За последние несколько месяцев они окончательно научились читать друг друга без слов. Этот взгляд говорил гораздо больше, чем любой спор про душ. Влад поднял руки в шутливом жесте капитуляции. — Ладно. Спорим на кофе после саундчека. Кто первый — тот и прав. Дима усмехнулся одним уголком губ, но в глазах осталось тихое упрямство. Развернулся и ушёл в ванную. Дверь закрылась с мягким щелчком. Через несколько секунд зашумела вода. Влад остался один. Медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу и попытался вытряхнуть из головы образ гладкой кожи. Не получилось. Вместо этого в голове всплыло, как вчера после концерта Дима стоял в гримёрке без футболки, как блестела его спина от пота под холодным светом ламп. Возбуждение начало медленно, тяжело подниматься снова. Через десять минут дверь ванной открылась. Дима вышел, обмотанный только одним белым гостиничным полотенцем, завязанным крайне сомнительным узлом на бёдрах. Кожа была распаренной от горячей воды, по ключицам, груди и плоскому животу медленно стекали прозрачные капли. Мокрые волосы тяжёлыми прядями прилипли к шее и вискам. От него сильно и вкусно пахло гостиничным гелем — свежим, с лёгкой цитрусовой нотой. — Я забыл одежду, — спокойно сказал Дима, словно не замечал, как выглядит. Он прошёл мимо Влада к своей сумке. При каждом шаге полотенце опасно сползало, открывая гладкие бёдра и нижнюю часть живота. Влад почувствовал, как внизу медленно, тяжело начинает собираться густое, тягучее тепло. Не вспышка. Именно медленное, почти мучительное нарастающее возбуждение, которое будет преследовать его весь день. Он смотрел, как капля воды скатывается по груди Димы, обтекает розовый сосок и продолжает путь ниже, исчезая под краем полотенца. Смотрел на идеально гладкую кожу, на тонкие линии мышц, на то, как красиво двигаются бёдра при каждом шаге. Член начал медленно наливаться. Тяжело. Горячо. Ткань штанов стала ощутимо тесной. Дима достал чистые вещи, быстро накинул их на себя прямо поверх полотенца и, бросив Владу короткое «Пойду завтракать», тихо закрыл за собой дверь. Влад остался стоять посреди номера с тяжёлым, пульсирующим членом и пониманием, что этот день будет очень долгим.

***

Весь день возбуждение не отпускало. Оно сидело внутри тяжёлым, горячим комом, медленно нарастая. На саундчеке Влад не мог сосредоточиться. Пока техники настраивали свет и звук, он стоял на краю сцены и смотрел, как Дима в простой белой футболке и джинсах проверяет микрофон. Каждый раз, когда Дима поднимал руку, чтобы поправить наушник, футболка слегка задиралась, и Влад снова видел кусочек гладкой кожи на пояснице. Он вспоминал утреннее полотенце. Вспоминал, как оно едва держалось. Как капли стекали по спине. Концерт прошёл на одном дыхании — зал был горячим, благодарным, кричал их имена так громко, что временами заглушал музыку. Влад пел, улыбался, двигался по сцене, но каждый раз, когда они с Димой сходились в центре под синим светом, он чувствовал, как взгляд Димы задерживается на нём чуть дольше обычного. Словно Дима тоже помнил утро. Словно тоже чувствовал. После концерта в тесной гримёрке было особенно душно. Воздух стоял тяжёлый — запах пота, грима, разогретого металла софитов и сладковатых духов Корнелии. Все устало переодевались. Сергей громко жаловался на мониторы, Юля пыталась одновременно снять мокрую от пота футболку и не запутаться в волосах. Марк уже сидел в углу с бутылкой воды. А Влад не мог оторваться от Димы. Дима стоял к нему спиной, медленно стягивая через голову концертную футболку. Светлые волосы слегка прилипли к затылку от пота. Когда ткань наконец поднялась, перед Владом открылась идеально гладкая, слегка блестящая от пота спина. Лопатки красиво двигались, позвоночник чёткой линией спускался вниз, исчезая под поясом джинсов. Кожа была румяной от напряжения и горячего света софитов. На плечах и вдоль позвоночника ещё блестели мелкие капельки пота. Влад стоял в двух метрах от него, якобы снимая свои ботинки, и просто смотрел. Не мог перестать. Он представлял, как проводит языком по этой спине, от поясницы вверх, как Дима выгибается под ним, как тихо стонет... — Влад, ты живой? — тихо спросила Корнелия, проходя мимо. Он вздрогнул, отвёл взгляд и кивнул. Но внутри всё продолжало гореть.

***

Они приехали в гостиницу глубокой ночью. Лифт поднимался медленно, зеркальные стены отражали двух уставших, но всё ещё заряженных энергией людей. Влад стоял позади Димы и смотрел на его затылок. Запах кожи Димы после концерта — пот, грим, шампунь и что-то глубоко своё — сводил с ума. В номере было тихо. Только гул старого кондиционера и далёкий шум дождя за окном. Дима сразу направился в ванную. — Я в душ, — бросил он через плечо. Дверь закрылась. За ней зашумела вода. Влад сел на край кровати и начал медленно доставать вещи из сумки. Он слышал каждый звук: как Дима тихо напевает что-то низко и почти без слов под шум воды, как выключается кран, как открывается дверь. Дима опять вышел в одном лишь белом гостиничном полотенце. Влад почувствовал, как возбуждение, которое копилось весь день — с утра, с саундчека, с концерта, с вида голой спины в гримёрке — наконец накрыло его тяжёлой, густой волной. — Забыл вещи, — спокойно сказал Дима, проходя мимо него к сумке. Полотенце при движении сползло ещё ниже, открыв почти всю гладкую линию бёдер и начало лобка. Влад сглотнул. Член стоял почти полностью — толстый, тяжёлый, болезненно пульсирующий. Дима быстро накинул на себя серую футболку и домашние штаны, но было уже поздно. Влад видел слишком много. Помнил слишком много. — Пойду поем что-нибудь внизу, — тихо сказал Дима. — Не жди меня. И ушёл. Влад остался один. Возбуждение было почти невыносимым — тяжёлое, тягучее, заполняющее всё тело. Он встал, прошёл в ванную, включил воду на максимум и встал под горячие струи, не раздеваясь. И только через несколько минут стянул одежду. Член вырвался наружу — толстый, с сильно набухшей головкой. Влад обхватил его ладонью, но не начал двигать рукой. Просто стоял, закрыв глаза, и вспоминал каждую деталь: как выглядело полотенце на Диме утром, как блестела его спина после концерта, как капли стекали по гладкой коже. Он не кончил. Просто стоял под водой, пока возбуждение не стало почти мучительным, а потом вышел, вытерся, надел штаны, задевая болезненно чувствительный член, и сел ждать на кровати.

***

Дима вернулся через десять минут. Волосы у корней ещё оставались влажными. Серая футболка мягко облегала грудь, домашние штаны сидели низко на бёдрах. Он выглядел расслабленным, немного виноватым и невыносимо, преступно красивым. — Аппетита так и не появилось, — тихо сказал он, останавливаясь посреди комнаты. Влад поднял на него тяжёлый, тёмный взгляд. Внутри уже всё кипело — весь день, весь концерт, вся накопившаяся нежность и желание. — Подойди, — сказал он низко, почти шепотом. Дима подошёл без единого вопроса. Остановился между ног Влада. Влад медленно встал. Одной рукой крепко обхватил Диму за талию, притягивая к себе так плотно, что их тела прижались полностью. Второй рукой взял его за затылок, запустив пальцы в чуть влажные волосы. Наклонился и поцеловал. Поцелуй начался медленно, почти нежно. Губы Димы были мягкими, чуть прохладными после коридора, но уже через секунду стали горячими и влажными. Влад провёл языком по нижней губе, слегка втянул её в рот, прикусил. Дима тихо, прерывисто выдохнул ему в губы — этот звук прошёл по всему телу Влада горячей волной. Поцелуй быстро стал глубже, грязнее. Языки встретились — горячие, настойчивые, влажные. Влад целовал жадно, глубоко, словно пытался выпить из Димы весь сегодняшний день. Дима отвечал — сначала мягко, потом всё более требовательно, слегка покусывая губы Влада, тихо постанывая в поцелуй. Их дыхание смешалось, стало тяжёлым, неровным. — Ты сегодня весь день сводил меня с ума. — хрипло прошептал Влад между поцелуями, слегка отстраняясь. — Это полотенце утром, твоя спина после концерта. Я не мог ни о чём думать. Он снова впился в губы Димы — глубоко, почти грубо, языком трахая его рот. Дима тихо застонал, прижимаясь бёдрами, и Влад почувствовал ответное возбуждение. Медленно отстраняясь Влад нажал на плечи Димы. Тот опустился на колени плавно, грациозно. Светлые волосы растрепались, глаза были тёмными от расширившихся зрачков, влажными от желания. Тонкие пальцы слегка дрожали, когда он стянул с Влада штаны. Толстый, тяжёлый член вырвался наружу, тяжело качнувшись перед его лицом. Головка была мокрой, венки проступали резко. Дима не стал сразу заглатывать. Сначала он наклонился и нежно провёл языком по всей длине — медленно, от основания до самой головки, особенно тщательно обводя каждую выступающую вену. Потом тонкие пальчики присоединились — легко провели по венам, слегка надавили, погладили. Влад громко выдохнул, запустив пальцы в светлые волосы. Дима обхватил набухшую головку мягкими, горячими губами и создал сильный, влажный вакуум. Язык активно работал внутри — обводя головку, особенно тщательно лаская уздечку. Влад уже тяжело дышал, бёдра слегка дрожали. Только после этого Дима начал медленно насаживаться глубже. Он заглатывал жадно, но постепенно. Губы плотно растянулись вокруг толстого ствола. Когда головка упёрлась глубоко в горло, Дима слегка подавился, глаза мгновенно наполнились слезами, но он не отступил. Сделал ещё усилие и взял Влада почти до самого основания. Горячая, невероятно тесная, обжигающая глотка сжала член со всех сторон. — Блядь, какой у тебя горячий рот, — выдохнул Влад, тяжело дыша. — Такой нежный, такой мокрый, такой идеальный. Дима начал медленно двигать головой. Каждый раз, когда он заглатывал особенно глубоко, из горла вырывался влажный чавкающий звук. Несколько капель слюны стекали по подбородку. Он смотрел вверх мокрыми от слёз глазами — преданно, жадно, почти с обожанием. Одна его рука опустилась вниз, начала медленно дрочить себе сквозь ткань штанов, и Дима тихо, вибрирующе постанывал вокруг члена Влада. Влад долго не выдержал. Он кончил сильно, с низким, протяжным выдохом, глубоко в горло Димы. Горячие, густые толчки один за другим заполняли рот. Дима не отстранился ни на миллиметр. Он глотал — медленно, старательно, продолжая нежно сосать и работать языком, пока Влад не перестал вздрагивать. Когда Влад наконец вышел из его рта, Дима тяжело дышал. Губы были ярко-красными, припухшими, в уголке рта блестела капля. Влад наклонился, взял его за подбородок и нежно поцеловал именно в этот уголок губ — мягко, благодарно, почти благоговейно. — Хороший мой, — прошептал он. Затем медленно начал раздевать Диму. Сначала он стянул серую футболку. Пальцы Влада скользили по гладкой, горячей коже — по ключицам, по груди, по розовым, затвердевшим соскам. Он провёл ладонями по бокам, по рёбрам, по плоскому гладкому животу, наслаждаясь каждым сантиметром кожи. Дима тихо дрожал под этими прикосновениями, дыхание стало еще более прерывистым. Влад опустился ниже. Медленно стянул домашние штаны вместе с бельём. Пальцы гладили живот, спускались к внутренней поверхности бёдер. Когда Дима остался полностью голым, Влад на несколько долгих секунд просто замер, любуясь. Светлая гладкая кожа, тонкое, но крепкое тело, красивый изгиб бёдер, уже сильно возбуждённый член, прижимающийся к животу, слегка подрагивающий, розовая головка, покрытая естественной смазкой. — Невыносимо красивый, — тихо выдохнул Влад. Он уложил Диму на спину, встал между его широко раздвинутых ног. Достал смазку, щедро нанес на пальцы. Наклонился и начал медленно, очень тщательно готовить его. Первый палец вошёл легко. Дима тихо, прерывисто выдохнул, расслабляясь. Влад медленно двигал круговыми движениями, внимательно наблюдая, как расслабляется лицо Димы, как приоткрываются его губы. Когда добавил второй палец, Дима слегка выгнулся, приоткрыл рот и тихо, протяжно застонал. Стенки внутри были горячими, бархатными, плотно обхватывали пальцы. Влад медленно, очень тщательно искал нужную точку. Когда нашёл — когда подушечки пальцев коснулись плотного, чувствительного бугорка простаты, — Дима резко выгнулся дугой, громко, сорванно застонал и вцепился руками в простыню. — Вот здесь? — ласково спросил Влад и начал медленно, настойчиво массировать простату. Дима ответил только громким, дрожащим стоном. Его член дёрнулся на животе, из головки вытекла прозрачная капля. Когда Влад добавил третий палец и начал активно работать внутри, Дима уже не сдерживался — стонал громко, красиво выгибался всем телом навстречу пальцам, дрожал, тихо всхлипывал от ощущений. — Такой горячий внутри, такой тесный, такой идеальный, — шептал Влад, не отрывая взгляда то от его лица, то от того, как три его пальца исчезают внутри. Когда пальцы наконец вышли, Дима жалобно, почти обиженно всхлипнул. Влад быстро надел презерватив, обильно смазал себя и медленно начал входить. Дима выгнулся дугой, громко, протяжно застонал. Влад чувствовал каждую деталь — как горячие, бархатные стенки медленно, с лёгким сопротивлением принимают его член, как они плотно обхватывают его со всех сторон, пульсируют, сжимаются. Это было невероятно тесно, горячо и влажно. — Блядь. Как ты меня сжимаешь, — выдохнул Влад сквозь зубы. Он остановился на середине, опустил взгляд вниз и посмотрел, как его толстый член медленно раздвигает гладкие бёдра Димы, как нежная плоть туго растягивается вокруг него, как Дима принимает его — полностью, жадно, красиво. Дима приоткрыл губы в беззвучном крике, глаза были влажными, щёки ярко-розовые. Когда Влад наконец вошёл до самого конца, Дима громко, сорванно застонал и обхватил Влада ногами за бёдра, притягивая ещё ближе. Влад начал двигаться — сначала медленно и глубоко, наслаждаясь каждым миллиметром, каждым сжатием. Потом всё быстрее, жёстче. Комната наполнилась влажными, звонкими шлепками кожи о кожу, тяжёлым дыханием и громкими стонами Димы. Каждый глубокий толчок заставлял Диму выгибаться и громко стонать. Он сильно сжимался вокруг члена Влада — горячо, ритмично, почти судорожно. Влад снова опустил взгляд вниз, обхватил основание своего члена и медленно вытащил его почти полностью, чтобы посмотреть, как Дима его принимает — как гладкие мышцы туго растягиваются вокруг члена, как нежная кожа обхватывает ствол, как Дима дрожит и всхлипывает от каждого движения. — Смотри, как ты меня принимаешь, — хрипло прошептал Влад. Когда Дима кончил во второй раз — сильно, ярко, от постоянной жёсткой стимуляции простаты, — он почти закричал. Тело выгнулось дугой, стенки внутри сильно, ритмично сжались вокруг Влада, пульсируя. Это стало последней каплей. Влад сорвался следом — кончал долго, мощно, с низким глубоким выдохом, прижимаясь лбом к виску Димы и тихо, трепетно повторяя его имя снова и снова. Они лежали долго. Влад не вышел сразу — остался внутри, чувствуя, как Дима медленно, лениво пульсирует вокруг него, как постепенно расслабляется его тело. Только потом аккуратно вышел, избавился от презерватива и лёг рядом, крепко притянув Диму к себе. Дима был горячий, потный, в сперме и всё ещё слегка дрожащий. Уткнулся лицом в шею Влада, тихо, довольно улыбнулся и ещё сильнее прижался всем телом. — Ты сегодня особенно красивый, — прошептал Влад, медленно проводя ладонью по его горячей спине. За окном продолжал моросить дождь. В номере пахло сексом, их разгорячёнными телами, усталостью после концерта и чем-то очень похожим на дом.