Что случилось в Баллишиди?

      

«Когда у вас появится второй шанс, используйте его, чтобы преодолеть прошлые ошибки»

             — Я сделаю всё, что скажешь, — заверил меня Седрик, нагнав уже в нескольких кварталах от рынка. — Я сожалею, что всё так вышло. Сожалею, что сделал это с тобой.              От троих вампиров у оккультной лавки я сбежала несколько минут назад. Тратить свое с недавних пор весьма ограниченное время на пустые разговоры, сопливую жалость и неосуществимые планы по спасению мне совсем не хотелось. В моем распоряжении было всего двенадцать часов до того момента, как сердце сделает свой последний удар, а потом использовать эти часы стоило с умом.              Просить у кого-либо помощи мне тоже не хотелось. Но, во-первых, помощь объективно могла бы мне пригодиться, а, во-вторых, в голосе Сердика слышалось искреннее раскаяние и сожаление, от которых у меня слегка щемило в груди, даже несмотря на то, что это по его вине мне осталось жить менее суток. Хотя и моя вина в этом тоже, безусловно, была.              — Нужна машина, — сказала я, повернувшись к Седрику. Сейчас его глаза не переливались красным, они были глубокого зеленого цвета, как хвойный лес. Это были человеческие глаза. Глаза молодого парня, внезапно обретшего не только силу вампира, но и особый дар, с которым он все еще не мог справиться.              — Куда едем? — только и спросил Седрик в ответ, жестом велев мне следовать за ним. Парень направился в сторону восточного выхода с рынка, который, насколько я знала, выводил к реке.              — В Лимерик, — без лишних деталей отозвалась я, но затем всё же уточнила: — в лагерь подготовки охотников.              — Прямиком в лапы Ночных отрядов? — присвистнул Седрик. — Я в деле.                     Водил машину Седрик прескверно. Времени для объезда ямок и кочек на дороге он не уделял, потому каждые несколько миль мы то и дело подпрыгивали на целый ярд вверх, а то и больше; светофоры и пешеходные переходы он тоже игнорировал, а сбавлять скорость перед крутыми поворотами считал уделом дураков. Так или иначе, до Лимерика мы всё же доехали.              Границу города, учитывая долгий поиск машины в Баллишиди и не самую гладкую поездку, мы пересекли уже практически в сумерках. Люди запирались в своих домах на комендантский час, а потому улицы были пусты, за исключением редких запаздывающих зевак.              — Я смогу пройти внутрь вместе с тобой? — спросил Седрик, когда припарковал машину неподалеку от лагеря.              — Тебе не нужно идти туда вместе со мной, — покачала головой я, — мне нужна была помощь только с дорогой до города. Дальше я сама.              — Что будешь делать?              — Убью Августа и следом умру сама, план предельно прост.              Седрик нахмурился и отвернулся к окну, неудовлетворенный моим планом, для меня же план был идеален. Я похлопала парня по плечу вместо прощания и вышла из машины. Спустя всего мгновение Седрик вышел за мной.              — Я иду, — решительно заявил он, — а когда все закончится похороню твое тело по всем традициям, чтобы душа смогла обрести покой.              — Ты погибнешь там вместе со мной, — покачала головой я, — даже если я проведу тебя внутрь, выйти оттуда ты уже вряд ли сможешь. Тем более в одиночку.              — Значит такова будет мой плата за это проклятие.              — Как только мое сердце остановится, забирай мои клинки и прокладывай ими себе путь наружу, — закляла его я, — оставь тело, мне уже будет все равно, но клинки забери.              Седрик мгновение молчал, затем просто кивнул. Вместе мы направились к лагерю Ночных отрядов.                     Попасть в лагерь нам не удалось. Стража на входе сообщила, что в городе произошла крупная стычка охотников и нежити, потому вход на территорию закрыт абсолютно всем до того момента, пока всё не утихнет. Также выяснилось, что все охотники, находящиеся за пределами лагеря, разбили переговорный и совещательный пункт в паре кварталов отсюда. Август Браун возглавлял временный переговорный пункт.              Раздумывать было не над чем. Стихийно организованный военный лагерь охотников определенно не окружался такой же защитой от любого вида нежити, как основной, куда нас с Седриком не пустили, потому проблем с тем, чтобы проникнуть туда и найти Августа, у нас возникнуть не должно.              Так и вышло. С невозмутимым видом мы прошествовали между двумя рядами одинаковых палаток, расставленных на городской площади, будто бы все так, как и должно быть. Никто даже не обратил на нас внимания. Просторный шатер переговорщиков находился в самом конце лагеря, поодаль от других палаток, потому как именно там сейчас Август и пытался добиться какого-никакого мира с нежитью Лимерика.              Я отодвинула шторку и заглянула в палатку первой, Седрик в это время топтался у меня за спиной. Внутри было просторно и немноголюдно — за длинным столом с одной стороны сидел Август, с другой стороны два оборотня и один колдун. Собравшиеся явно на эмоциях о чем-то беседовали. Времени для ожидания конца их диалога у меня буквально не было, а потому я проскользнула в палатку, прервав переговоры. Всё равно с Августом они ни к какому справедливому окончанию не придут.              — Мы договаривались о диалоге только с тобой, без других охотников, — возмутился один из оборотней, выпустив когти, тут же врезавшиеся в стол.              — Блейк? — удивился Август, проследив за настороженными и разозленными взглядами нежити, устремленными на меня и Седрика. — Я рад тебя видеть, но сейчас не время…              — Сейчас самое время, — жестко перебила его я, выхватив керамбиты из ножен и крутанув их в руках. Август опешил, открыл и закрыл рот, так ничего и не сказав. Я приблизилась к нему под рычание второго оборотня. Седрик шагнул к волку, предостерегающе обнажив клыки.              — Ты привела с собой вампира? — рассердился Август. Его недовольный вид разозлил меня еще больше. Это он смел быть рассерженным?              — Ты убил моих родителей? — вопросом на его вопрос ответила я. Рычащий оборотень тут же умолк.              Август прищурился, рассматривая сначала меня, затем и Седрика, а в конце разочаровано цыкнул.              — Я возлагал на тебя большие надежды, Блейк, — досадливо покачал он головой, — а ты поверила в первую же чушь, навешанную тебе на уши каким-то вампиром.              — Не чушь, — холодно поправила его я, — и не какой-то вампир, а Меррик О’Доннован. Это имя о чем-то говорит тебе?              — Предводитель северного клана Баллишиди, — не подав виду, что понимает, о чем я говорю, кивнул Август, — и что же наговорил тебе этот Меррик О’Доннован?              — Осталось сорок минут, может чуть меньше, — предупредил Седрик.              — У меня нет времени на твои игры, — отрезала я, когда сердце в груди забилось в бешенном ритме после предупреждения Седрика, — я знаю, что ты сделал.              — Спас тебе жизнь? — пожал плечами Август? — Вытащил тебя из голода и нищеты, дал крышу над головой после десятилетия жизни на улице, привел тебя в отряд, несмотря на строгое правило не брать бродяжек? Ты об этом говоришь?              — Нет, — я старалась собрать мысли в кучу и говорить по фактам, без эмоций, чтобы экономить время, но чувства клокотали у меня в груди. — Я говорю о том, как ты завел моих родителей в ловушку, как убил их за то, что они не давали тебе и таким, как ты, кошмарить нежить. О том, как ты намеренно натравил меня на весь северный клан, чтобы я убрала всех свидетелей твоего преступления.              — И ты так просто поверила им? — фыркнул Август. — Это я́ спас тебя. А потом какой-то говорливый мертвец навешал на меня все свои грехи, и ты тут же ему поверила?              — Откуда у моей матери эти керамбиты?              — Откуда мне знать, где Хейзел взяла эти ножи? Все охотники занимаются поиском оружия сами.              — Меррик подарил ей их. Ты знаешь, как зовут эти клинки?              — Не имею представления, — Август был уже не просто зол или раздражен. Он был в гневе, вокруг карей радужки в его глазах полопались капилляры, а на щеках проступили красные пятна. — Какое это вообще имеет значение?              — Их зовут Хейзел и Митч, — сообщила я, приблизившись к Августу на несколько шагов, чтобы сократить между нами неудобно большое расстояние. — Воины света, призванные защитить нежить от таких, как ты.       — Защищать мир стоит от таких как ты и твои родители, — зло выдохнул он, воздух просвистел между его сжатыми зубами, — я сделал то, что должен был. Вы - предатели.       Вот оно, признание. Я поудобнее перехватила ножи в руках, по телу прошла волна неукротимого гнева.              — Зачем ты пришла сюда, Блейк? — уже отчасти устало спросил Август, стараясь взглядом проследить и за мной, и за Седриком.              — Чтобы эти клинки вершили правосудие.              Керамбит в правой руке — Хейзел — вспорол глотку Августа Брауна. Бордовая кровь хлынула из глубокого пореза вниз по его шее, к груди. Туда, где второй керамбит — Митч — пронзил черствое, крошечное сердце обманщика.              — Я отомстила, — шепнула я Августу, когда он рухнул на пол, истекая кровью, — отомстила за родителей, как и обещала. Ты сгоришь в Аду за всё, что сделал.              Еще несколько минут он оставался жив, страдал и мучился, истекая кровью, стонал и мычал. А потом вдруг затих. Август Браун умер.              Я попятилась назад, глядя на его бездыханное тело, пока не уперлась спиной в стену шатра. Как только ткань коснулась моего затылка, я отвернулась ото всех, прислонившись лбом к стенке и закрыв глаза. Обратившись к своим чувствам, я надеялась наткнуться там на облегчение, но ничего кроме опустошенности не нащупала.              Я жила ненавистью и местью, не позволяя ничему хорошему проникнуть в мою жизнь. Поэтому теперь, когда месть свершилась, её место заняла пустота. Разрастающаяся в груди пустота, словно черная дыра, затягивающая в себя все остальное. Даже хорошо, что именно на этом моменте мне и придет конец.              — Блейк? — позвал у меня за спиной Седрик.              Я обернулась, успев заметить его встревоженный взгляд на наручные часы. Значит, время пришло.              Сердце ускорило ритм, добивая свои последние удары. Я бросила взгляд на оборотней и колдуна, все еще сидящих за столом с выражением непонимания происходящего на лицах. А затем посмотрела на Седрика.              — Прости, чтобы вспорола тебе шею и живот, — прошептала я, попытавшись слабо улыбнуться.              — Прости, что убил тебя своим проклятием, — в ответ прошептал Седрик.              — Лучше умереть, чем жить вот так, — пожала плечами я, — без какого-либо смысла, в оглушающей пустоте.              — Возможно, ты могла бы занять место родителей, если бы не всё это, — Седрик поджал дрогнувшие губы. Он будет виниться себя в произошедшем до конца своих дней. Я покачала головой.              — Всё в порядке, — заверила его я, — я пра́вда не боюсь умереть. Я не видела хорошей жизни, потому и сожалеть мне не о чем.              Я вздохнула, сердце постепенно замедлялось. Седрик уловил изменения в ритме своим вампирским слухом. Он неуверенно шагнул ближе, а затем еще и еще, пока не взял меня за руки. Ладони у него были холодные, зато мягкие, а волосы светлые, как солнце. Внешне Седрик был определенно хорошеньким, и его вампирская сущность ничуть это не портила. По крайней мере, даже не бьющимся, его сердце осталось живым и сопереживающим. На пороге смерти, я вдруг задумалась, какого бы это было — любить его?              Сердце стало биться медленно, редко. Я закрыла глаза, приготовившись уйти, и на ощупь вложила свои керамбиты в руки Седрика. Он принял клинки и крепко сжал мои пальцы.              Мне почудилось, будто земля уходит из-под ног, голова закружилась, и накренилась вправо, приготовившись к удару о землю и последующей смерти.              — Чёрт, чёрт, чёрт, — едва ли не панически забормотал Седрик, придержав меня за руки и аккуратно опустив на пол. Приложив пальцы к моей шее, он стал отсчитывать пульс, все еще бормоча: — да как же так? Нет, нет, нет.              Я собрала последние силы и открыла глаза, чтобы взглянуть на него в последний раз. На душе мне было приятно от того, что именно его красивое лицо будет последним, что я увижу.              Но, открыв глаза, вместо лица Седрика я увидела свою руку, а уже за ней мечущиеся в сомнениях глаза парня. Седрик тяжело сглотнул, бегло оглядел присутствующих, а затем выпустил клыки и впился ими в мое запястье.              Я ощутила укол адреналина, вместо боли в руке пульсировала энергия. Сердце вдруг заколотилось, как бешенное, а затем, когда волна разлившейся от запястья энергии дошла до груди, остановилось и больше не сделало ни одного удара. Седрик отпустил мою руку, уставившись на меня во все глаза.              Спустя несколько долгих мгновений я поняла, что не дышу. А спустя еще время — что это не доставляет мне никакого дискомфорта. Сердце больше не билось, как ровно сутки назад и сказал Седрик, вот только я не была мертва.              — Что ты сделал? — только и смогла спросить я.              — Ты теперь одна из нас, — тихо ответил он, мотнув головой в сторону нежити, — ты вампир.              Я поднялась, усевшись на полу, и схватилась руками за голову. Казалось, что тело уже начало остывать. Вокруг шумел мир, и я слышала каждый звук за пределами шатра. Голоса охотников, стрекотание кузнечиков, приближающиеся шаги.              Новые ощущение сбили меня с толку, мозг не успевал вовремя обрабатывать всю поступающую ему информацию. И далеко не сразу я сообразила, что приближающиеся шаги, приближались именно к нам.              — Всё сделала, что хотела? — спросил охотник-экзаменатор, принявший меня в этот лагерь месяц назад, едва появившись на входе в шатер. — Отомстила?              — Да, сэр, — сдавленно кивнула я.              — Теперь иди защищай, как и планировала, — велел он, — только сама определись, кто нуждается в твоей защите.              — Да, сэр, — приняла я его приказ. Седрик помог мне полностью встать на ноги, ощущение силы и твердости в теле придали мне уверенности, но с ориентацией в пространстве пока еще были проблемы. Парень взял меня под руку и повел к противоположному выходу из палатки, куда минутой ранее выскользнула нежить.              — Блейк Галлагер, помни одно, — бросил мне в спину охотник.              Мы с Седриком остановились, и я медленно обернулась к мужчине. Месяц назад, когда я видела его впервые, я была «Блейк Галлагер, сирота и бродяжка, обуреваемая ненавистью и жаждой мести», теперь же я ощущала себя иначе. Седрик дал мне второй шанс, возможность прожить хорошую жизнь, наполненную смыслом. Сейчас я была «Блейк Галлагер, новообращенный вампир, праправнучка Меррика О’Донованна, подруга Седрика Грейса; полная надежд на светлое будущее для всей нежити».              Охотник в другом конце шатра смотрел мне в глаза долгие несколько мгновений, время от времени одобрительно хмыкая или разочарованно цыкая, как делал это и в первую встречу. Он словно сканировал, читал мысли, исследовал. Долгое время экзаменатор молча о чем-то раздумывал, а затем дергано махнул рукой, договорив:       — Враг перед тобой!