мечтать не вредно

Прохладный летний вечер, засыпающая природа и пение сверчков. Золотистый оранжево-малиновый закат и ровная пустая дорога с лёгким наклоном, от которого, пока едешь, немного перехватывает дух. Ветер раздувает твои волосы, охлаждает слегка покрасневшие щеки. Ты уверенно держишься на скейтборде и едешь вперед. Это прекрасно, это бодрит и одновременно расслабляет. Кто вообще не любит такие спокойные, а главное, прекрасные моменты? Тишина и красивейший закат. Только для тебя. Но что, если на всей этой красоте не всегда получается сосредоточиться? Сначала ты вдыхаешь побольше воздуха, улыбаешься тому, что видишь, а уже через минут пять ты снова в своих мыслях. Хотя обещала ведь не думать ни о чем. О чем думала давно уже написала в блокноте, который назвала своим дневником. Он весь исписан переживаниями, сомнениями и страхами. На некоторых страницах даже есть разводы от слез, давно уже высохших. Когда высказываешься, становится легче. И все равно, что это не человек, а просто клочок бумаги. Хотя ладно, ты врешь. Сама себе врешь, потому что о чувствах своих ты не написала и даже мысленно их не перебрала. От того и трудно сосредоточиться на закате, который уже меркнет. Солнце исчезает за горизонтом минута за минутой. Хочется махнуть рукой на эти "дурацкие" мысли, так как толку с них нет. Одной хорошо. Процентов на... шестьдесят пять. «Серьёзно Макс?» проносится в голове внезапно. Приходится остановиться. Шум колес затихает, а ноги ступают на асфальт. Судорожный вздох, а с ним участившиеся сердцебиение. Пальцы слабо скользят по рыжим, чуть потемневшем во мраке волосам. Все началось еще давно, чуть ли не с детства. Макс переехала в Хоукинс и подружилась с группой мальчиков. Забавных таких мальчиков. Они вместе играли, учились и дурачились. Но потом.. потом появилась она — та самая Одиннадцать, Оди, в последующем Джейн. Та, кто стала для рыжеволосой самой лучшей подругой, самой близкой. На тот момент Макс не знала, какого это действительно влюбиться в кого-то, — полюбить. Она просто была ребенком. Но на снежном балу Лукас поцеловал ее. Его доброта привлекла девушку и наивно подумав, что это и есть любовь, Макс ответила на его чувства взаимностью. Это были странные отношения. Больше они походили на крепкую дружбу, которая не являлась таковой исключительно из-за поцелуев, хоть они и были редкостью. Макс молчала. Она думала, может так и должно быть? Хотя девочкой она никогда не была глупой, но, похоже, ее все устраивало. Устраивало до тех пор, пока они не подросли. Лукас никогда не приставал к ней, не лез, уважал её, за что его невозможно было не ценить. Он был вторым, кому она дарила искреннюю улыбку даже в самые трудные моменты. После Оди, конечно же. А вот она, кареглазая милая шатенка, вызывала у Мэйфилд что-то, что трудно было описать. Но она была счастлива с ней. Поддержка, теплые объятия, мягкие разговоры, смех и шутки — все это заставляло жить. Да, кого-то может скрутить от описания. Слишком слащаво, слишком приторно. Но если тебе с человеком хорошо, зачем это отрицать? Даже не знаю. Но с Джейн ведь.. как-то по-особенному хорошо, как не было с Лукасом. С ним почему-то нет такого чувства, когда хочется обнять дольше положенного, прильнуть губами к губам, чувствуя при этом трепет или, как любят говорить, бабочек в животе. Но Хоппер — твоя лучшая подруга! Тем более такой она тебя и воспринимает. Ты видишь, с тобой она открыта, близка. Да.. смотрит в глаза слишком долго.. да, шутит так, что щеки пылают, но... у нее ведь есть Майк. Они давно пара, и она так увлеченно рассказывает про их поцелуи, про то, как ей с ним хорошо, даже с учетом того, что иногда он бывает к ней.. — "Слишком холоден," — всплывает в воспоминании ее чуть поникший полушепот, от которого, признаться честно, сердце сжимается. Еще один вздох и пальцы крепко сжимают скейт, на котором ты сидишь уже где-то минут десять, уставившись взглядом в какой-то куст, слегка освещаемый уличным фонарем. В голове тяжело. Хочется поговорить с ней или хотя бы просто посидеть рядом молча. Ее присутствие успокаивает получше любого лекарства. А когда обнимаешь ее, хочется, чтобы это длилось вечно. Она до безумия нежна, пахнет всегда чем-то сладким.. ванилью? Она ведь любит готовить вафли, а в них обязательно должен быть ванилин. — Без него никак, — говорила она, угощая и радостно хлопая глазками в предвкушении, оценят ли ее сладость по достоинству? Ибо она перепробовала уже кучу рецептов. И на ком? Конечно же, на Макс! Теперь ты вздрагиваешь от своего же смешка, невольно вырвавшегося из губ от теплых воспоминаний. Боже, это так сентиментально. Хорошо, что никто не может читать мысли, особенно Джейн. Все твои выходки могут быть просто прикрыты шуткой. Даже когда лежишь рядом с ней на кровати у нее дома и смотришь сначала в потолок, а потом, поворачиваясь на бок, в ее темные, такие глубокие глаза. Эти взгляды... они очень пронзительны. Словно и она что-то ищет в твоих голубых глазах, и ты в ее карих. Но почему-то по итогу найти вы ничего не можете. А вот сейчас представь, как ты двигаешься чуть ближе, нежно касаешься ее щеки ладонью, а подушечками пальцев ощущаешь мягкие темные волосы. Оди не отстраняется, она лишь мягко улыбается и чуть наклоняет голову к твоему прикосновению. Мечты про поцелуй так и остаются мечтами, но пока сильно размытыми. Это все еще кажется чем-то странным, но этого ведь хочется. В моменте все меняется. Рядом с ней тебе просто хорошо, и ты словно забываешь про чувства. Звучит странно, да? Но ведь для этого тебе достаточно просто обнять ее, заплести волосы, почитать с ней журналы с комиксами, послушать музыку, обсудить поведение мальчишек во время их очередной игры в D&D. Каждый из пунктов заставляет улыбаться и чувствовать себя самой счастливой. После этого где-то в сознании мелькает, — "Может, я надумала себе?" — мысли скачут из стороны в сторону от неопределенности. Когда все спокойно, они просто самые лучшие подруги. Но вот когда объятия становятся слишком долгими, как и взгляды слишком.. липкими? Ты тут же кусаешь губу, пытаясь прийти в чувства, а потом видишь, как она щёлкает перед носом пальцами и призывает вернуться из космоса на землю. Забавно. С каждым последующим месяцем это становится чем-то уже с ума сводящим. Гуляя по вечерам, пытаясь привести голову в порядок, есть надежда, что прохладный ветерок сдует всю, даже легкую тревогу с лица, с души. Раньше шуршание колес скейтборда об асфальт успокаивало... ведь звук такой плавный, а эти стуки, когда пытаешься выполнить какой-нибудь легкий трюк? Это блаженство! Но сейчас... успокаивала лишь Хоппер, её нежный голос и улыбка, которую она дарила... только Макс, верно? Только ей же? «Ревность?» — Макс замирает, едва не вскинув брови от изумления, словно ее застукали за чем-то противозаконным. — Боже, да нет же, Джейн. Как я могу тебя ревновать к этому придурку. — Приподняв одну бровь, пытаясь всеми силами не выдать себя, она не сдерживает усмешки и складывает руки на груди, когда Оди, прищурив глаза, впервые спросила подругу... о чем, о чем о ревности. Ведь видела, что та очень странно смотрит на нее, когда она с Уиллером. Макс всегда очень хорошо скрывала свои чувства, если не хотела, чтобы их видели. Но если же ей все таки хотелось в самой глубине души, чтобы ее услышали, поняли. Она чуть ослабляла свою броню. Поэтому от внимания Хоппер все же не ускользает, как голубые глаза подруги прошлись по телевизору, который легкими помехами транслировал какую-то скучную вечернюю программу, а затем вовсе по зашторенному окну, словно пытаясь разглядеть, что творится за плотной тканью по ту сторону окна. Пальцы рыжеволосой впились в края коротких рукавов ее любимой зеленой футболки. Такие маленькие жесты, но какие же громкие для внимательной Джейн. Молчание продлилось не долго. Макс чуть опустила голову и невольно улыбнулась, начав теребить край пледа, так как не выдерживала такого пронзительного взгляда от подруги. Она тихо усмехнулась и толкнула ее игриво плечом в плечо. — Ладно, — хрипловато, но с глубокой нежностью и признанием отозвалась Мэйфилд. — Ревную. Ты ведь моя самая... — Девушка слегка наклонила голову к ней, чуть не коснувшись носом ее нежной щеки. Она тепло выдохнула,— ..самая лучшая подруга. Иначе не могу, прости. — и вновь расплылась в улыбке. Напряжение, которое было хоть и невесомым, но чувствовалось, снизошло на нет. Она чуть прикусила внутреннюю часть щеки, словно повторяя себе «Только не ляпни лишнего...» Ее руки нежно обвили талию Оди под пледом, а та, в свою очередь, одарила ее очаровательной улыбкой в ответ и, как всегда, ответила взаимностью, притянув Макс к себе за плечи. Девушка чувствовала тепло Джейн — родное и успокаивающее. Чуть приподняв голову, любопытные глазки сначала прошлись по слегка трепещущим ресницам темноволосой, а затем, став смелее от вида закрытых век подруги, взгляд спустился уже к ее губам. На них Джейн всегда любила наносить апельсиновый бальзам. Почему именно апельсиновый? Девушка часто упоминала, что любит апельсины, а еще так невзначай говорила, что апельсины у нее ассоциируются с самой Макс. Даже по вкусу умудрялась описать, что заставляло Мэйфилд хихикать в ответ, мол, она такая же сладкая, но одновременно с кислинкой и при этом достаточно плотной кожурой, которая может защитить от всего на свете. Макс закатывала глаза, но приподнятые уголки губ даже и не пыталась скрыть. Теперь же девушка чувствовала этот приятный, но от расстояния слабоватый аромат. Она прикрыла глаза и почувствовала, как наклонилась опасно близко к Оди, а потом еще чуть-чуть... пока не перестала дышать, прижавшись к ее губам своими. Первые секунды показались вечностью. Она думала, что сейчас Хоппер оттолкнет ее, назовет сумасшедшей, подарит самый осуждающий взгляд из всех, что она когда-либо видела в своей жизни. Не считая придурка Билли, конечно же. Его в этом деле никто не переплюнет. Но не успела Мэйфилд даже попытаться отстраниться, как почувствовала взаимность с ее стороны. Джейн робко, но с тем же желанием прижалась к ее губам своими, от чего голубоглазая невольно ахнула. Но чувствуя, как их поцелуй перерастает из простого касания во что-то большее, руки ее уверенно по спине подруги поползли вверх, чтобы коснуться чуть подрагивающими от переизбытка чувств пальцами ее горячей шеи, а потом и шелковистого затылка. Веснушчатые щеки совсем уж раскраснелись, а сердце забилось так, будто вот-вот должно было выпрыгнуть из груди... И тут Макс резко распахнула глаза, чувствуя, как прижимается лбом к плечу Джейн, как сильно сжимает ткань ее футболки и рвано дышит, облизывая пересохшие губы. Она жмурится. Поверить не может. Разве воображение может так разыграться? — Макс? Ты в порядке? — голос девушки выводит из мыслей так резко, что Макс вздрагивает, поднимая взгляд к ее обеспокоенному лицу, чем выдает свои румяные щеки и немного напряженный вид. — Ты вся красная, — все еще глядя в карие глаза, Макс чувствует, как Оди нежно ведет пальцами по ее щеке, а потом и целой ладонью прижимается ко лбу. — Температуры вроде нет. ...

***

Дом уже близко, а время близится к полуночи. За такую задержку, тебе скорее всего, влетит, но на данный момент — плевать. Хочется медленно и максимально тихо открыть дверь, разуться и незаметно проскользнуть в свою комнату, избежав неспящей вдруг мамы или еще кого похуже. На удивление, так и выходит. Но вот только представь. Оперев скейтборд о стену рядом с входом, в кромешной темноте, поворачивая тише некуда, дверную ручку с замком, ты из всех сил стараешься, не издав ни малейшего звука в этом проклятом доме, просто залезть в свою уютную постель и как ни в чем не бывало уснуть. Все же, поворачиваясь лицом к комнате, ты нащупываешь выключатель. Щелчок — и темнота вдруг сменяется светом. Теплым, но пока слишком ярким для еще не привыкших глаз. Теперь, благодаря лампе над головой, боковое зрение улавливает чей-то силуэт, и, подняв глаза, ты вздрагиваешь, увидев... Одиннадцать? — Оди? Ты что тут.. — Макс на мгновение забывает, что должна быть тише воды, а голос не должен превышать шепота. Короткий скрип ее собственной кровати — прямое доказательство, что подруга действительно здесь, — рядом. Не успев опомниться, рыжеволосая уже тонет в карих, до боли любимых глазах. Она чувствует, как руку сжимают теплые пальцы. Видит, как Джейн чуть наклоняет голову, а ее лицо расслабленно. Взгляд плавно скользит по лицу голубоглазой, словно выискивая что-то. На лице нет ни улыбки, ни печали. Мэйфилд невольно хмурится, пытаясь понять, что вообще происходит. Почему Оди такая странная? Почему И как она в такой час находится у нее дома? Или Макс на дороге от усталости вырубилась, а это ее очередной сюрреалистичный сон? Все возможно, но именно сейчас — руки девушки напротив слишком реальны для сна. Это точно не сон. Напряжение в голубых глазах чуть спадает, когда она, наконец, слышит знакомый тихий голос. Такой нежный, с нотой переживаний. В прочем, как и всегда. — Прости... я переживала за тебя. Мы давно не виделись, и я решила, наконец, навестить тебя. Твоя мама сказала, что ты скоро вернешься, но по итогу я тебя не дождалась. — Губы ее дрогнули, скорее в нервной усмешке, а взгляд скользнул куда-то в сторону, пока Макс не отводила свой от ее ни на миллиметр. — Она меня выпроводила, за тебя извинилась, а я.. — Хоппер запнулась, в ее голосе слышался стыд, смущение за неверный, как ей казалось, поступок. — Решила залезть к тебе в комнату через окно и дождаться любой ценой. Даже если Джим меня позже убьет за отсутствие дома в такой поздний час. — Взгляд наконец, вернулся к лицу внимательно слушающей Макс. В ее взгляде не было ни насмешки, ни удивления как такового. Она просто, совершенно аккуратно, без резкости и лишней силы прильнула к ней. Обхватила талию двумя руками и уткнулась в плечо. Это было именно то, что ей нужно. То, о чем она бы никогда не попросила прямо. По ощущениям прошла вечность, прежде чем Макс сказала что-то в ответ. Девушки просто, как обычно при ночевках, забрались под одеяло и лежали в обнимку, только в этот раз совершенно молча. — Прости.. что отдалилась. Это не то, чего я хотела, — Девушка глубоко вздохнула, слушая умеренное сердцебиение подруги. — я хотела просто... переварить все, что чувствую. Всем ведь иногда нужно побыть наедине самим с собой, верно? — На это Одиннадцать уверенно кивнула, а Макс слабо улыбнулась. — Но без тебя я долго не могу... я слишком сильно тебя люблю. А вот тут уже был перебор.. или все же нет? Мэйфилд от осознания своих слов напряглась, но Джейн будто и ничего не смутило. — Я тебя тоже очень люблю, Макс. — от ее ответа в груди что-то приятно сжалось. Стало так хорошо на душе. Макс навсегда запомнит этот вечер. Запомнит, как после слов Джейн посмотрит ей в глаза с улыбкой, которая означает, что на данный момент она счастлива, как никогда раньше. Как их лица окажутся слишком близко друг к другу.. и как Макс, послав все свои страхи, наконец, поцелует ее. Не просто в щеку, а в губы, — нежно касаясь ее коротких вьющихся волос прохладными пальцами, в точности, как и мечтала все эти месяца. И самое главное — запомнит ее взаимность, в которую не верила. Ведь думала, что ее сердце занято полностью и бесповоротно глупым Майком, который совсем уж ее не достоин. В любом случае — мечтать не вредно. Может, то, о чем ты мечтаешь перед сном или просто глядя на человека, когда-нибудь станет реальностью.