Год которого не было

Адиль, стоявший у входа с пистолетом в руках, увидел эту картину и замер. Он смотрел на Еву — на её разбитое лицо, на разорванную одежду, на окровавленную спину, и внутри него поднялась тяжёлая волна гнева и стыда. Эта женщина спасла его дочь и сестру. —Твою мать!— взвыл Гезеп. — В особняк, — коротко бросил Фатих, проходя мимо. — А здесь всё сжечь! Гезеп и Джеласун уже подносили канистры с бензином, разливая его по деревянным ящикам и старым бумагам, оставшимся на складе.  Адиль бросил последний взгляд на здание, затем перевёл глаза на машину, где Фатих уже осторожно укладывал Еву на заднее сиденье. — Едем, — скомандовал он, запрыгивая в свой пикап. — Прикрываем их до выезда на трассу. Колонна машин тронулась с места, оставляя за спиной яркое зарево — склад, где держали Еву, вспыхнул, освещая ночное небо. Внутри внедорожника Оруч сидел рядом с Евой,придерживая ее проверяя показатели ощупывая сломанные ребра.  Исо вёл машину, не отрывая взгляда от дороги. Женщина, уже теряя сознание от боли и потери крови, прошептала: — Я знала, что вы придёте... — Всегда, — ответил Фатих с переднего сидения, сжимая ее руку.— Я всегда приду за тобой. *** Телефон Адиля завибрировал, и он нажал «Ответить». — Чакыр, мы вытащили её. Жива, но в плохом состоянии. Едем в особняк Фатиха. Передай женщинам, чтобы не волновались. — Понял, господин Адиль, — ответил Чакыр и положил трубку. Он повернулся к Эсме, Фадиме и Элени, которые стояли рядом, не сводя с него глаз. — Женщина жива, — сказал он. — Но начальник сказал состояние плохое. Они едут в особняк Фатиха. Женщины побледнели. Эсме прижала руку к груди, чувствуя, как сердце пропускает удар. Фадиме схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Элени пришла в себя первой. Инстинкт врача оказался сильнее страха.  Она побежала в свою комнату и схватив свой медицинский рюкзак с которым ездила на вызовы побежала к двери. — Я должна быть там, — сказала она твёрдо. — Ей может понадобиться моя помощь. — Я поведу, — подскочила Фадиме, уже хватая ключи от пикапа. — Твоя машина осталась у склада. Элени кивнула, и они вместе выбежали из дома. Эсме стояла на пороге, глядя вслед удаляющимся девушкам.  В руке она всё ещё сжимала ружьё, но сейчас оно казалось бесполезным. Через мгновение красный пикап уже вылетал на дорогу. Несколько человек из Кочари ехали в машине за ними. *** Фадиме с охраной привезла Элени к особняку Фатиха. Они подъехали как раз в тот момент, когда мужчины аккуратно доставали Еву из машины. Фадиме выскочила из пикапа, и застыла, увидев женщину. На Еве не было живого места. Окровавленное лицо покрыто ссадинами и синяками. Глаз почти заплыл . Её спина, которую Фатих поддерживал, стараясь не касаться ран, была изорвана в кровь, словно её хлестали плетью. Руки в кровоподтёках и глубоких ссадинах . Фадиме прижала ладонь к губам, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Она перевела взгляд и увидела Исо. Он вылез из машины, его руки тряслись. Он достал из кармана куртки сигареты, с трудом прикурил и сделал несколько глубоких затяжек, пытаясь успокоиться. Но нервы были на пределе — пальцы дрожали, а взгляд был устремлён туда, где Фатих нёс Еву. Фадиме подошла к нему. — Исо... Он резко обернулся, и в его глазах она увидела ярость, которую он с трудом сдерживал. — Что эта мразь с ней сделала? — прорычал он, швыряя сигарету на землю и затаптывая её носком ботинка. — Убью. Я его убью. Фадиме смотрела на него и чувствовала, как что-то обрывается у неё внутри. Она поняла — Ева действительно очень дорога Исо. Больше, чем она могла себе представить. Глубже, чем просто коллега или друг. Она не знала, что сказать. Просто стояла рядом, чувствуя, как мир вокруг неё снова рушится. В очередной раз. *** Фатих, осторожно придерживая Еву занёс её в дом. Он быстро поднялся на второй этаж и уложил женщину на кровать в гостевой комнате, расположенной напротив его собственной спальни. Каждое движение было выверенным, чтобы не причинить ей лишней боли. Элени, не теряя ни секунды, выскочила из машины с медицинским рюкзаком на плече и пронеслась мимо ошалевшего Адиля. — Ты что здесь... — начал он, но она отрезала: — Я врач! И он махнул рукой, понимая, что сейчас не время спорить. Еве нужна была помощь, и Элени была той, кто мог её оказать. В коридоре она столкнулась с Оручем, который тащил коробку с лекарствами и бинтами. — Наверху, — коротко бросил он, указывая на лестницу. — Комната слева. Они быстро поднялись, влетели в комнату и, не сговариваясь, выставили Фатиха за дверь. — Вон, — сказала Элени, закрывая дверь перед его носом. Фатих остался стоять в коридоре, прижимаясь лбом к холодной двери, и слушал, как внутри комнаты раздаются голоса. Он слышал, как Оруч командовал, как Элени подавала инструменты, как Ева иногда стонала, и каждый звук отдавался болью в его душе. Он знал, что она в хороших руках. Но он также знал, что эта ночь останется с ним навсегда. *** Фатих спустился вниз, и в гостиной его будто подменили. Он метался из угла в угол, как запертый в клетке зверь, не находя себе места. Руки сжимались в кулаки, дыхание было тяжёлым, сбивчивым. — Фатих! — Исо поймал его за плечи, резко развернул к себе и встряхнул. — Ты слышишь меня? Твоя ярость ей не поможет. Если мы хотим остановить Тимура, нужно мыслить с холодной головой! Слышишь? Фатих замер, тяжело дыша. Его глаза всё ещё горели бешенством, но он заставил себя сделать глубокий вдох, потом ещё один. Он ждал. Ждал, пока кто-нибудь из них — Оруч или Элени — спустится и скажет, что с Рокко все будет в порядке. Тишина в доме казалась невыносимой. Адиль стоял в углу гостиной, глядя на Фатиха. Он понимал, что эта женщина пострадала, спасая его сестру и дочь. Её изувеченное тело, её кровь — это была плата за жизнь Фадиме и Элени. Он хотел что-то сказать, подойти, положить руку на плечо, но слова застревали в горле, а ноги словно приросли к полу. Он поднял голову и встретился взглядом с Гезепом. Тот стоял у окна, скрестив руки на груди, и тоже смотрел на Фатиха. В его глазах читалось понимание того, что сейчас чувствует старший брат. Гезеп молча кивнул ему — коротко, едва заметно, но этого было достаточно. Адиль кивнул в ответ. *** Оруч и Элени осматривали и обрабатывали раны Евы. Оруч, нахмурившись, отошёл на шаг. — Тебе бы рентген сделать, — сказал он. — Может быть внутреннее кровотечение. — Нет у меня внутреннего кровотечения, — твёрдо ответила Ева, несмотря на разбитые губы. — Если бы было, я бы уже умерла. Оруч подошёл ближе и осторожно, кончиками пальцев, ощупал её бока. Ева охнула, резко втянув воздух. — Три ребра сломано, — констатировал он мрачно. Элени тем временем аккуратно накладывала швы на глубокий порез над её бровью. Её руки не дрожали — профессиональная привычка брала верх над эмоциями. Оруч, взяв ножницы, разрезал до конца разорванную кофту на спине Евы, обнажая глубокие, кровоточащие ссадины. Он начал обрабатывать их, стараясь быть максимально осторожным. — Тебе нужно переодеться, — сказал он, когда закончил. — Я принесу халат. Он вышел в ванную, вернулся с мягким махровым халатом и протянул его Еве. Она смотрела на него, ожидая, что он отвернётся. Оруч усмехнулся. — Помнишь, ты говорила про сто долларов за шоу? — сказал он. — Если увижу что-то, чего нет в учебнике анатомии, тогда и заплачу. Ева хотела рассмеяться, но тут же застонала, хватаясь за рёбра. — Не смеши меня, — прошептала она. — Мне больно. Элени помогла ей встать и вдруг замерла, заметив, что застёжка на джинсах Евы разорвана. Её лицо побледнело. Девушке стало дурно от осознания того, от чего именно спасла их с Фадиме спасла эта женщина.  Но она взяла себя в руки и помогла ей снять одежду, а затем завернуться в халат. Оруч всё это время стоял спиной, давая им пространство. — Ева... — голос Элени дрогнул, когда она помогла ей устроиться на кровати. — Тебя…Тебе нужен... другой доктор? Оруч обернулся, не понимая. Элени посмотрела на него определённым взглядом, и до него дошло. Он сглотнул, чувствуя, как ком встаёт в горле. — Рокко, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и профессионально. — Тебе нужен осмотр у гинеколога? Женщина покачала головой, и в её глазах мелькнула тень понимания. — Выдыхайте доктора, — сказала она тихо. — Изнасилования не случилось. Элени всхлипнула от облегчения, прижимая ладонь к губам. Ева усмехнулась насколько позволяло разбитое лицо, но тут же поморщилась от боли. — А вот стоматолог мне, скорее всего, понадобится, — добавила она. — Этот ублюдок, кажется, сломал мне седьмой зуб. Она перевела взгляд на Элени. — Ты очень аккуратно зашила меня, доктор. Спасибо. Но сейчас... — она помедлила, — иди погуляй, ладно? У нас с господином Оручем будет разговор не для твоих нежных ушек. Элени вспыхнула, но не стала спорить. Она пулей вылетела из комнаты, прикрывая за собой дверь. Ева проводила её взглядом. — Господи, да она же ещё совсем ребёнок, — сказала она устало. Оруч грустно улыбнулся, глядя на закрывшуюся дверь, затем повернулся к Еве и тихо закрыл дверь за собой. Женщина, поправив халат, устроилась на кровати и, прикрыв глаза, рассказала Оручу о маленькой проблеме Руслана. — У этого козла , сыночки Тимура, серьезны проблемы с головой и с потенцией, — сказала она с кривой усмешкой. — Он может поднять член только причиняя женщинам боль. Его возбуждают их крики. Как ты понимаешь, со мной он своего удовольствия не получил. —Ты сможешь его опознать?—акуратно спросил Оруч.— У нас все еще нет его фотографий. —И даже лучше, я его для вас пометила. Когда этот урод полез на меня, я откусила ему ухо. Оруч хмыкнул, и в его глазах промелькнуло уважение. —Меньшего я от тебя и не ожидал, — сказал он, подходя к ней с шприцем. — Это обезболивающее. Тебе бы поспать, это будет лучшим лекарством. Но завтра тебе будет хуже чем сейчас.Сотрясение у тебя конечно есть. Но если бы была гематома или кровоизлияние симптомы бы уже проявились. Он ввёл препарат, помог женщине поудобнее лечь и укрыл одеялом. — Я буду заходить и проверять тебя, — пообещал он. Ева кивнула, чувствуя, как обезболивающее начинает действовать. Её веки становились тяжёлыми, и она проваливалась в спасительный сон. Оруч постоял ещё мгновение, глядя на неё, затем тихо вышел, оставляя дверь чуть приоткрытой, чтобы слышать, если она позовёт. *** Фадиме вместе с мужчинами ждала новостей в гостиной, когда по лестнице вниз пулей пронеслась Элени. — Простите, я... я в машине подожду, — выдохнула она, выбегая на улицу, даже не взглянув на них. Спустя несколько минут по лестнице спустился Оруч. Фатих и Исо подскочили с мест одновременно. — Ну? — спросил Фатих, сжимая кулаки. — Ей здорово досталось, — тихо произнёс Оруч, опираясь на спинку дивана. — Сотрясение точно. Синяки, порезы, спина в мясо, несколько рёбер сломано. Руслан Волков лично её мучал. Он помолчал, переводя дыхание, затем перевёл взгляд на Фадиме. — Невестка, может, ты с Элени в машине побудешь? — мягко предложил он. Девушка вскинула голову, и в глазах её мелькнул гнев. — Здесь побуду, — сказала она твёрдо. — Говори. Оруч вздохнул, провёл рукой по лицу и, чувствуя, что каждый взгляд давит на него, начал: — Младший Волков — сексуальный садист. У него... не встаёт, если женщина не кричит от боли. Фадиме медленно осела на диван, чувствуя, как воздух уходит из лёгких. До неё, словно в замедленной съёмке, начало доходить, что именно сделали бы с ней и Элени, если бы Ева не пожертвовала собой.  Она открыла рот, чтобы спросить, изнасиловали ли женщину, но язык не повернулся произнести этот самый страшный вопрос сегодняшней ночи. — Гнида! — прорычал Исо, со всей силы ударив кулаком по столу. Адиль и Гезеп переглянулись, и старший Кочари задал вопрос: — Тимур очень опекает своего сына. На него нет никаких открытых досье, даже фото. Ева сможет его опознать? Оруч злобно ухмыльнулся, и в этой ухмылке блеснула холодная сталь. — Она сделала даже лучше, — сказал он. — Когда этот ублюдок попытался её изнасиловать, она отгрызла ему ухо. — Что она сделала? — Фатих резко выпрямился, и в голосе его впервые за вечер послышалась злая, торжествующая искра. — Ухо ему отгрызла, — повторил Оруч. — Пометила специально для нас. Теперь среди людей Тимура ищем мужчину с откушенной ушной раковиной. В гостиной на мгновение повисла гулкая тишина, а затем Адиль, Гезеп и Фатих переглянулись. У всех троих в глазах читалась одна и та же мысль: теперь у них есть зацепка, и они не упустят её. *** Вернувшись поздно ночью в Кочари, Фадиме пересказала Эсме всё, что произошло с Евой. Сидящая рядом Элени побледнела, прижимая ладонь к губам, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Она едва сдерживала рвотный рефлекс, слушая подробности того, что пережила спасшая их женщина. Эсме, выслушав, злобно клацнула зубами. — Ухо, — сказала она, и голос её прозвучал ледяной сталью. — Ухо — это хорошо. Это просто отлично. Она помолчала, сжимая край стола, и добавила: — Но одним ухом эта девочка сыта не будет. И на глазах удивлённой семьи женщина отложила ружьё и направилась на кухню, не сказав больше ни слова. Адиль, нахмурившись, пошёл за ней. — Эсме, что ты делаешь? Женщина уже открывала холодильник, твёрдой рукой доставая овощи. — Собираюсь приготовить самую вкусную чорбу на свете, — ответила она, не оборачиваясь. — Элени сказала, у неё всё лицо в синяках. Значит, какое-то время жевать она нормально не сможет. — Эсме... — начал Адиль, но она перебила его, не повышая голоса, но в каждом слове чувствовалась решимость. — Не останавливай меня, Кочари. — Она начала остервенело нарезать репчатый лук. Нож с глухим стуком опускался на доску, будто отбивая такт её ярости. — Я не могу пойти с вами за Волковым. Я не могу помочь залечить её травмы. — Она с грохотом обрушила нож на помидор, разбрызгивая сок. — Всё, что я сейчас могу, — это приготовить поесть женщине, которая спасла нашу дочь и твою сестру от жестокого насилия. Она остановилась на мгновение, подняла глаза на мужа, и в них горел такой огонь, что Адиль невольно отступил. — Не мешай мне. Адиль молчал. Он смотрел на жену, на её руки, сжимающие нож, на её лицо, на котором застыла смесь гнева, боли и благодарности. Он понял, что сейчас, в этом простом, почти будничном действии, она находила тот самый способ исцелить то, что не могли исцелить ни оружие, ни месть. — Хорошо, — сказал он тихо, пятясь к выходу. — Я не буду мешать. Он оставил её на кухне, где она продолжала резать овощи, вкладывая в каждое движение всю свою ярость и любовь, которую она не знала как выразить иначе. *** Утром приехала полиция. Тело дяди Амирума нашли недалеко от города. Когда Адиль узнал, какое слово было написано у него на спине и чем именно, ему стало дурно. А когда Фадиме сказала, кто именно привёл их на тот склад и что изначально там должен был быть Исо, стало ещё хуже. Он знал старика всю свою жизнь. Амирум был частью его семьи, близким другом, заменил отца, когда того не стало. Как он мог? Он продал его. Продал его девочек. Неужели он не понимал, что с ними могли сделать люди Тимура? Ярость — мрачная, ядрёная, беспросветная — переливалась через край. Адиль сел за руль, сам не зная, куда едет. Дорога сама привела его на фабрику Фуртуна. Он вылез из машины, и ноги принесли его в кабинет Исо. Тот сразу понял, что Кочари не в себе. — Так! — сказал он, поднимаясь. — А ну-ка пошли со мной. Он привёл его в цех по переработке чая, где работали станки. Подойдя к бригадиру, Исо попросил его сегодня отвести людей на обед на час раньше. Бригадир не задавая лишних вопросов объявил по громкоговорителю, что сегодня обед будет раньше. Исо тихо попросил его не пускать людей в цех раньше чем через час. Когда последний человек покинул помещение, Исо включил две самые громкие машины и активировал сирену. — Ты что делаешь?! — пытался перекричать сирену Адиль. — Кричи! — громко приказал ему Исо. — Я не буду заниматься этим бредом! — Если ты в таком же бешенстве, как и я, то давай, ори! — Нет! — АААААААААААА!!! — заорал парень ему прямо в лицо. —ААААААААААА!!!! Адиль не выдержал. — АААААААААААААААААА!!! — он бил кулаками по бетонным стенам и выл от боли и бешенства, выплёскивая всё, что копилось внутри.—АААААААААААА!!! Минут через пятнадцать он наконец успокоился, сидя на бетонном полу. Исо выключил сирену и станки и сел рядом с ним. — Теперь рассказывай. Адиль отнял руки от лица и посмотрел на Исо больным, опустошённым взглядом. — Это был Амирум, — сказал он глухо. — Девочек на склад заманил Амирум. Исо в бешенстве втянул воздух. — А яблочко от яблоньки, прямо недалеко ябнулось. Где он сейчас? Мёртв, — ответил Адиль. — Утром у нас была полиция. Его тело нашли на старой дороге, ниже деревни. Ему вышибли мозги, его же кровью на спине написали «Предатель». Рядом валялся слиток с цифрой шесть. Он снова закрыл лицо руками. — Этот человек был половиной моего отца. Он воспитывал Фадиме, когда я не мог. Я не понимаю... Зачем? — Из-за меня, — глухо произнёс Исо. — Из-за того, что Фатих забрал Уюбхана. — У нас тут что, нарисовался ещё один любитель брать на себя все грехи мира? — рявкнул Адиль. — Прекрати немедленно! Это моя прерогатива! Исо рассмеялся. Коротко, нервно, а потом всё громче. Адиль тоже не выдержал, и они сидели на бетонном полу и ржали, как два идиота, не в силах остановиться. В этот момент дверь в цех открылась, и на пороге показался Гезеп. Увидев, кто сидит на полу, он хмыкнул. — А я гадал, почему твой пикап стоит, перекрыв половину парковки, — сказал он, переводя взгляд с одного на другого. — Дядин сын, чаю хочешь? — Хочу, — ответил Адиль, чувствуя, как внутри впервые за день становится легче. — Очень хочу. — Пойдём, Адиль, — Исо похлопал его по плечу, вставая и протягивая ему руку. — Надо брату рассказать про это. Кочари принял руку Исо, и парень помог ему подняться. Адиль почувствовал, как внутри разливается тепло — Исо назвал его по имени. Впервые за долгое время. И это обрадовало его, как ребёнка. *** Ева проснулась уже после обеда, от того, что всё тело болело. Каждая клетка, каждый мускул, каждая кость — казалось, её переехал грузовик и несколько раз проехался вперед-назад. Она с трудом поднялась с кровати, хватаясь за стены и мебель, чтобы не упасть, и медленно, шаг за шагом, добралась до ванной. Увидев себя в зеркало, женщина поморщилась. — Да уж, хорошо он меня отоварил, — прошептала она, рассматривая разбитое лицо, заплывший глаз и глубокий порез над бровью. — Красавица, просто слов нет. Она скинула халат и вошла под душ. Горячая вода и антисептическое мыло смывали кровь и грязь, но причиняли боль. Ева приняла её с радостью. Если болит — значит, она всё ещё жива. — Рокко, ты в порядке? — раздался за дверью голос Фатиха. Она не ответила, надеясь, что он уйдёт. — Я сейчас войду! — предупредил он. — Если ты там в обмороке валяешься... — Я моюсь, Фатих, уйди! — крикнула она, но дверь уже приоткрылась. Сквозь стеклянную стенку душевой кабины он увидел её спину — изуродованную ссадинами, тёмно-фиолетовыми синяками, багровыми полосами от ремня. Фатих замер, и она, даже не оборачиваясь, почувствовала его взгляд. — Если ты там стоишь и пялишься на мой зад, я тебя убью! — рявкнула она, и Фатих мгновенно отвернулся. — Нет, я... я просто... — Раз уж ввалился, будь полезным, — перебила она. — Принеси мне чистый халат. Этот пропитался кровью и грязью. — Да, сейчас! — Фатих пулей вылетел из комнаты, забежал в свою спальню и сдёрнул с вешалки свой мягкий тёмно-синий халат. Вернувшись, он застал её у зеркала — завёрнутой в большое полотенце, внимательно рассматривающей свои волосы. Они были неровно острижены, кое-где торчали короткие пряди, которые отрезал ей Руслан. —Такое чувство что меня Фреди Крюгер стриг, — усмехнулась она, не оборачиваясь. — Принеси ножницы, пожалуйста. Сможешь выровнять всё под одну длину? Фатих кивнул. Он аккуратно развернул тёмный халат, укутывая её в него, затем взял второе полотенце и начал осторожно промокать её мокрые волосы. Вывел её из ванной, усадил на стул перед туалетным столиком и принёс из кухни ножницы. — Жаль, — сказал он, аккуратно расчёсывая пряди и начиная стричь, стараясь сделать всё ровно. Ева посмотрела на него в зеркало. — Не зубы, — усмехнулась она. — Вырастут. За этим занятием их застал приехавший Исо. Парень замер в дверях, и перед его глазами неожиданно всплыла картина: вот мать отрезает Фадиме косичку, затем бабушкин дом на плато, Фадиме в пижаме и фате, её крик: «Если ты снова дотронешься до моих волос, я их опять отрежу!» Исо моргнул, выныривая из воспоминания, и вдруг спросил: — Ты попросила брата отрезать волосы потому, что Волков их коснулся? Рокко посмотрела на него в зеркало, как на идиота. — Нет, просто этот хренов фетишист выстриг мне пол бошки, — ответила она. — Нужно было выровнять. — Исо, ты чего так рано приехал? — спросил Фатих, не отрываясь от работы. — Я с Адилем приехал, — парень тряхнул головой, возвращаясь в реальность. — Кочари есть что рассказать. И там Эсме и Элени приехали. Доктор хочет ещё раз осмотреть Рокко, а Эсме привезла столько еды, что хватит накормить армию. — Ну, пошли, — сказала Ева, стряхивая отстриженые пряди и тяжело поднимаясь. Фатих тут же подхватил её под руку, помогая идти. Она опёрлась на него, чувствуя, как его надёжное плечо придаёт ей сил.