Глава пятнадцатая
8 июня 2026 г., 17:56
- Глава пятнадцатая -
Гермиона сидела напротив него в чёрном кожаном кресле с высокой спинкой. Голова её была повёрнута, взгляд потерялся в саду перед домом, который был виден в арочном окне. Лунный свет выбеливал её загорелую кожу. В этой игре бледных отблесков, скользящих по её лицу, она выглядела почти неземной. Она молчала, и он тоже. Перед тем как уйти в его гостиную, он послал Миппи за виски. Теперь оба потягивали свои напитки, погрузившись каждый в свои мысли. Драко знал, что должен что-то сказать. Обсудить нужно было слишком многое, но ни одно слово не казалось подходящим. Его собственный разум всё никак не мог совладать с тем, что они узнали. Верил ли он в это? Даже когда все факты лежали перед ним, он сомневался. Вопросы, которыми Тео осыпал их перед уходом, только всё запутали. И, насколько он понимал, Гермиона и сама пока в это не верила. Он не мог представить, каково это узнать, что у тебя пропали годы воспоминаний, и, что хуже всего, что ты связала свою душу с его душой. С бывшим Пожирателем смерти. Со школьником, который её унижал и травил. Ей должно было быть противно до тошноты именно от него, а не от Тео. — Если это правда, — прошептала она после долгих минут молчания, — то, думаю, я это заслужила. Считай, карма за мои собственные грехи. — Так вот из-за чего ты расстроена? — он нахмурился и покачал головой. Гермиона отвела взгляд от окна. Она встретила его взгляд, прикусывая щёку изнутри. — А ты не расстроен? Он пожал плечами, отпил виски и поставил стакан на столик. — Я в замешательстве. Скорее в шоке... Трудно верить в то, чего не помнишь. Она рассеянно кивнула, но ничего не сказала. — О какой карме ты говоришь? — спросил он. Гермиона втянула воздух. Колено её подрагивало. — Я стёрла память своим родителям только для того, чтобы узнать, что у самой меня, возможно, пропали годы собственной жизни. Отведя взгляд, Драко забарабанил пальцами по подлокотнику. — Если тебе от этого легче, если это и правда так, то, скорее всего, ты стерла свои воспоминания задолго до того, как применила Обливиэйт к ним. Возможно, именно поэтому ты и решила, что это лучший способ защитить их. Гермиона лишь промычала что-то неопределённое. Отпила из своего стакана. — Почему ты не вернула им память? Ты говорила, что они счастливы, но их счастье от тебя не зависело. Ты могла бы войти в их новую жизнь, и тогда у них было бы и то и другое. — Это сложно, — отозвалась она. — Сложнее того положения, в котором мы оказались сейчас? — фыркнул Драко. Она усмехнулась, допила виски и отставила стакан. — Тут не поспоришь. — Можешь не объяснять, если не хочешь, — добавил он. — Мне просто было интересно. Поднявшись с кресла, Гермиона повернулась к нему. Она прислонилась к подоконнику, сложив руки. — Всё было не так просто, как вернуть им воспоминания. Отправив их в Австралию, я изменила то, кем они были. Я дала им новые имена, новую жизнь, и они зажили дальше, как я и хотела. — Ты боялась, что они потеряют свои новые черты, если ты вернёшь им память? Она покачала головой, поджав губы. — Не совсем. Как я и сказала, это сложно. Когда я приехала к ним, чтобы вернуть память, они были не одни. Они зажили дальше. — Я не понимаю, — нахмурился Драко. — У них родилась дочь. Малышка. И эту врождённую родительскую связь невозможно скрыть магией — она всё равно проступает наружу. Он вздохнул, упёршись пальцами в лоб. — Ты не хотела ставить их перед выбором. — Их жизнь в Австралии, а моя здесь, — пожала плечами Гермиона. — Это... я хочу сказать, ты поступила правильно. — Я знаю, — она слабо и грустно улыбнулась. Он смотрел, как Гермиона допивает свой напиток. Драко поднялся с кресла и забрал стакан у неё из руки. — Ещё? — спросил он. Она покачала головой. — Наверное, мне стоит сохранить ясную голову, раз нам надо понять, что делать дальше. — Завтра. — Что? — она приподняла бровь. — Завтра, — повторил он. — С этим разберёмся завтра. Ты выглядишь усталой. Её щёки залились милым, но ярким румянцем. Гермиона поспешно спрятала лицо за раскрытой ладонью, словно пытаясь стереть усталость или смущение. — Усталой, но всё равно красивой, — повторил он. Рука её опустилась, румянец стал гуще. Драко усмехнулся, когда её губы изумлённо приоткрылись. — Я... мне пора, — торопливо сказала она. Он вежливо отступил. — Проводить тебя до камина? — Пожалуйста... Едва касаясь её поясницы, он повёл Гермиону к двери. Он взялся за ручку и хотел повернуть её, когда она вдруг развернулась к нему лицом. — Подожди... — выдохнула она, в широко раскрытых глазах мелькнула паника. Её взгляд медленно скользнул вверх по его груди, пока не встретился с его глазами. Осторожно шагнув назад, она вжалась плечами в дверь, не давая ей открыться. — Прежде чем я уйду, я хочу кое-что попробовать. Он почувствовал, как бровь его дёрнулась от недоумения. — Поцелуй меня, — спокойно попросила она. — Что? — Если хочешь... Только если хочешь. Это... наверное, гипотеза? — Гипотеза? — он усмехнулся, качая головой. Она лишь пожала плечами. — Именно это любой парень и мечтает услышать перед тем, как поцеловать хорошенькую ведьму. — Так ты это сделаешь или нет? — Гермиона закатила глаза. — О, я стану твоей гипотезой, Грейнджер, но не жди других выводов, кроме того, как давно мне этого хотелось. Медленно, невероятно медленно, и за такую выдержку его стоило бы наградить, Драко провёл рукой вверх по её рукаву. Он обхватил ладонью её затылок, пальцы зарылись в кудри. Потом он склонился к ней. Дыша ей в губы, он замер, повиснув в волоске от неё. Драко смотрел, как её глаза встречают его взгляд, а потом закрываются. Только тогда он подался вперёд. Робкий, нежный, мягкий поцелуй, какого он не дарил уже целую вечность, если вообще когда-либо. Его губы обхватили её нижнюю губу, потом верхнюю. Он целовал уголки её рта, подбородок, щёки и снова возвращался к губам. Рука Гермионы поползла вверх к его груди. Пальцы сжали рубашку в кулак. Что-то во всём этом было знакомым: и поцелуй, и то, как он возвышался над ней, как её спина прижималась к чему-то твёрдому. Будто они оказывались в этом положении уже сотни раз. Теперь, проверяя свою теорию, он придвинулся ближе. Его тело оказалось между её бёдер, не давая ей отстраниться. Рука скользнула с её волос вниз, пока пальцы не коснулись изгиба её талии. Она застонала. И в этот миг её губы приоткрылись. Драко воспользовался моментом, коснувшись её языка своим. Но внезапно она исчезла из его рук. Гермиона одним сильным движением оттолкнула его. Она скользнула вбок, прижавшись спиной по стене. Её ладонь прикрыла рот, а сама она смотрела на него широко раскрытыми, оленьими глазами. — Мы уже это делали, — выдохнула она. — Я вижу это... мысленно я это вижу! Ты был моложе... не знаю, где мы были, но это были ты и я. Я почувствовала это по тому, как ты меня целовал, это был не первый раз! Он смотрел, как её глаза заблестели в свете бра и наполнились слезами. — Гипотеза подтвердилась? — спросил он. Слёзы скатились по её щекам. — Пожалуйста, не плачь, — сказал он с коротким вздохом. — Прости, Грейнджер. Если бы я знал... — Что мы наделали, Драко? — воскликнула она. — Что мы наделали? Он лихорадочно затряс головой, плечи его приподнялись. — Я не... — Я не помню тебя, но моё тело помнит... То, как ты коснулся моей талии, твои пальцы в моих волосах... Что мы наделали? Проведя рукой по собственным волосам, Драко выдохнул. Руки его безвольно повисли вдоль тела. — Тебе стоит поехать домой и отдохнуть. Разберёмся со всем завтра, когда будет больше времени всё осмыслить. — Нет! — крикнула она, и глаза его расширились. — Ты не хочешь отдохнуть? — Я не хочу домой! — выпалила она. — Не могу! Разве ты не чувствуешь это, эту боль в груди? Будто что-то движется у меня под кожей. Челюсть его дрогнула. — Ты напугана, ты выбита из колеи... — Конечно, я напугана, но дело не только в этом! Она сократила расстояние между ними. Её руки нерешительно поднялись и легли ему на плечи, и она посмотрела ему прямо в глаза. — Я уже это делала, — прошептала она. Её пальцы поднялись по его шее и запутались в коротких волосах на затылке. — И это, — продолжила она. Драко закрыл глаза, пока её пальцы массировали ему кожу головы. Свободной рукой она перехватила его ладонь, висевшую вдоль тела. Поднесла её к себе и прижала к своей груди. Он почувствовал, как её губы коснулись его костяшек. Пальцы в его волосах перебрались к его щеке, носу, подбородку. В этом была тяжёлая близость, желание и та самая знакомость, о которой она говорила. Ему было пятнадцать, и он был в пустом классе. Руки Гермионы касались его лица. Её ноги переплелись с его. Им было по шестнадцать, и над головами сияли звёзды. По телу непроизвольно пробегает холод, будто в комнате вдруг наступила зимняя ночь. Что-то похожее на всхлип вырвалось из его горла. Ему следовало бы сгореть со стыда от того, что вся его мужественность свелась к череде отчаянных звуков. Но теперь ему было всё равно. Когда волна чувств и ощущений захлестнула его кожу, ему было всё равно, каким он выглядит в её глазах. Он мог сосредоточиться лишь на образах за закрытыми веками, вспоминая обрывки мгновений из той поры, когда она уже касалась его вот так. — Ты чувствуешь это? — выдохнула она. Он кивнул. Драко накрыл её руку своей у себя на щеке и снова открыл глаза. — Я это вижу. Слёзы снова наполнили её глаза. Он обхватил её за талию, притянув ближе. Дыхание Гермионы участилось, пока он свободной рукой успокаивающе перебирал её волосы. — Пожалуйста... — взмолилась она и прильнула к его прикосновению. Он точно знал, о чём она просит. Драко чувствовал то же самое. Пожалуйста, обними меня. Пожалуйста, прикоснись ко мне. Пожалуйста, помоги мне вспомнить. Её глаза закрылись, когда его рука крепче сжала её бёдра. Он отвёл её ладонь от своего лица и положил её между ними, себе на грудь. Её пальцы инстинктивно вцепились в его рубашку. Драко снова поднял руку к её лицу и провёл по подбородку. Он скользнул по изгибу её лица вверх к уху. Откинув её волосы назад, он наклонился и поцеловал её в макушку, в нос, в шею. Драко вдохнул её запах — жимолость, которая вдруг стала роднее и притягательнее, чем все прошлые недели. От этой мысли он рассмеялся. — Что? — голос её дрогнул. Она задрожала, когда его язык обвёл раковину её уха. — Твои духи... когда я впервые их почувствовал, меня от них замутило. Теперь я понимаю, это была связь, чем бы ни было то, что между нами... Будто мне их не хватало, будто я отчаянно хотел снова их вдохнуть. Она прижалась головой к его груди, обняв его за талию. Кивнула, уткнувшись в него. — Я тоже чувствую это отчаяние, будто какая-то часть меня целую вечность мечтала, чтобы её вот так обняли. Слова Гермионы вызвали тепло, разлившееся по его талии. Оно жгло низко, под брюками и нижним бельём. Сейчас не время, — сказал он себе. Они были в процессе открытия, если угодно, проверяли гипотезу. Их разум и тела могли быть уверены, что всё это уже происходило, но его более рациональная часть — та, что тосковала по ней долгими неделями, — видела, как он напугает её, слишком торопясь. Драко сдвинулся назад, чтобы дать ей больше пространства. Но Гермиона была против. Её рука, вцепившаяся в его рубашку, попыталась притянуть его ближе. — Я тоже это чувствую, — заверила она. — Мерлин, как я тебя хочу... Всё это так странно. — Я... я не могу, — выговорил он. Она усмехнулась и приподнялась на цыпочки, проводя губами по его подбородку. — Думаю, раньше ты мог... — Это неважно, — хрипло сказал он. — Мы не пожалеем об этом... я не пожалею, — сказала она ему. — Гермиона... — простонал он. Драко тут же отпустил её, высвободив рубашку из её кулака и подбородок из-под её губ. Он провёл ладонями по своей груди, пытаясь отвлечься от множества ощущений, что пронизывали его. — Ты дрожишь, — заметила она. Подняв глаза, он рассмеялся. — Ты тоже. — Будто во мне что-то ожило... Часть меня всегда тебя хотела, но это нечто большее. Я чувствую к тебе то, о чём и не подозревала, что способна чувствовать. Драко нахмурился, лоб его прорезали морщины. — Чувствуешь что? Она застенчиво улыбнулась. Ямочки, которые редко оживали на её лице, сейчас проступили отчётливо и явно. — Любовь, кажется. Её ответ отбросил его назад. В прямом смысле. Его плечо врезалось в столбик кровати, и серые глаза широко распахнулись. Любовь? Драко задумался. В груди было тепло, было отчаянное желание касаться её и быть тронутым ею. Он хотел видеть её, чувствовать, вдыхать и пробовать на вкус. Но было там и что-то более нежное. Он хотел обнять её и прижать к груди. Хотел смотреть в карие глаза Гермионы и давать обещания, которых, кажется, никогда прежде не произносил. Так и было. Он хотел любить её. Он и правда любил её... Чёрт возьми. — Может, мне всё-таки пойти, — прошептала она, опустив глаза. Губы Драко сжались. Он мог бы её отпустить. Мог сбежать от страха, что накрывал его, ещё на одну ночь. И всё же при мысли о том, как она уходит, его охватила паника. Бок обожгло. Сердце заныло. Он покачал головой. — Нет. Её глаза оторвались от пола и пригвоздили его к столбику кровати. — Нет, не уходи, — повторил он. Выхватив палочку из кармана брюк, Драко запер дверь и поставил на неё защиту. Ещё один круговой взмах руки, и в камине вспыхнул огонь. Он положил палочку на сундук у изножья кровати и шагнул к ней. Пламя создавало вокруг её волос идеальный оранжевый нимб. Даже в тёмной комнате он видел, как поднимается и опускается её грудь. Видел румянец на её щеках. Его руки нерешительно нашли её бёдра, но на этом не остановились. Он подцепил пальцами край её кофты и начал стягивать его через голову. Гермиона подняла руки, помогая ему. Одежда была отброшена в сторону, за ней последовал и бюстгальтер. Но он не коснулся её. Пока нет. Салазар, помоги ему, он хотел этого. И всё же что-то удерживало его руки по бокам, а взгляд блуждал по её обнажённой коже. — Повернись, — попросил он. Гермиона судорожно вдохнула и сделала, как он просил. Он откинул её волосы в сторону, перебросив их через плечо, и осмотрел метку на её шее. Мягко, одним пальцем, он обвёл клеймо: раз, другой, третий, а потом накрыл его губами. Он не мог вспомнить. Те ощущения, что у него были, складывались в лоскутное полотно из «может быть» и «возможно». Руки Драко легли ей на живот. Он обхватил её талию, пальцы скользнули под её руки и на грудь. Уткнувшись носом в её волосы, он чувствовал изгиб её ягодиц между своих ног. Чувствовал, как раздвигаются её рёбра, когда она глубоко дышит. Он вспоминал её. Это было далёкое чувство, будто десятилетия, а не три коротких года, пролегли между ним и тем разом, когда он в последний раз держал её вот так. Его собственные мысли его дразнили. Он хотел большего. Он хотел её всю. Голова Гермионы откинулась ему на плечо. Она повернулась, и её губы нашли открытую кожу над воротом его рубашки. Она развернулась в его руках. Пока её язык скользил по его ключице, руки её забрались под рубашку. Пальцы прошлись по его мышцам, отыскивая каждую впадинку между рёбер. Она провела ладонями под изгибом его плеч. Откуда она знала, что ему это нравится? Это было интимно, слишком интимно. Никто прежде не касался его там, и всё же ему казалось, что кто-то касался. Будто она касалась. — Сними это, — потребовала она, дёргая его рубашку. Он усмехнулся. Драко отстранился и увидел, как она смотрит на него снизу вверх. Припухшие губы, розовые щёки. Мерлин, это было так трогательно. Он сделал, как она просила, и сбросил рубашку. Гермиона тихо всхлипнула, упираясь в него ладонями. — Ты очень красивый... — Красивый, Грейнджер? Серьёзно? — фыркнул он. — Гермиона. Её руки обвили его талию, а потом вернулись вперёд, где пальцы нашли его ремень. — Ты зовёшь меня «Гермиона», когда мы близки, — объяснила она. И вот оно — тот самый шёпот, что, очевидно, заговорил с ней первым. Юная Грейнджер, грудь которой также вздымалась, с такими же припухшими губами. Она взяла с него обещание называть её по имени, когда они без одежды. Когда он произносил её имя, оно вырывалось низким рычанием. Чувство, похожее на веселье, на понятную лишь двоим шутку, которое он ощущал, но не мог облечь в слова, вертелось у него на языке. Пальцы на его ремне задержались ненадолго. Они скользнули к поясу брюк и требовательно дёрнули. Что-то вспыхнуло в её глазах. Гермиона усмехнулась и опустилась на колени. Она вытянула конец ремня из петли и расстегнула верхнюю пуговицу его брюк. Глядя на него снизу вверх, она зажала язычок молнии двумя пальцами и медленно потянула вниз. Её движения были неторопливыми, давая ему любую возможность возразить, остановиться. Но Драко не был идиотом. Самая красивая ведьма в мире стояла перед ним на коленях, и она хотела этого не меньше, чем он. Он помог Гермионе высвободить его бёдра из брюк, пока она тянула за бельё. Она достала его член из ткани, оставив тугую резинку на бёдрах. А потом сделала неожиданное: первым прикоснулся её язык. Без рук, без жадных пальцев. Одни лишь отчаянные губы и язык. Гермиона провела по нижней стороне его ствола, остановившись перед головкой. Одной рукой она спустила бельё ниже и освободила место, чтобы обхватить его яички. Другой ухватилась за бедро. Драко застыл, не в силах двинуться. Руки его безвольно висели по бокам. Когда она наконец обхватила его своим красивым ртом, её глаза поднялись и нашли его. Губы и язык скользнули вниз по его длине, и он выдохнул её имя. Инстинктивно он сжал её затылок. Этот вид — её большие карие глаза, то, как её рот с поразительной лёгкостью принимает его целиком. Звуки, что она издавала, водя по нему языком взад-вперёд. Чёрт... как он мог это забыть? Ногти, дразнящие его яички и в то же время впивающиеся в бедро. Как он мог забыть, как чертовски прекрасно она выглядит на коленях. Как ему удалось избавиться от навязчивых мыслей видеть это снова и снова? Драко собрал её волосы и убрал в сторону, удерживая их над головой. Бёдра его инстинктивно качнулись. Он глубже вошёл ей в рот, и — Салазар, пощади его — она принимала каждый толчок так, будто делала это уже миллион раз. Слишком долго, непростительно долго он был без неё, без кого бы то ни было, кто доводил бы его до края блаженства. Он мог бы кончить ей на язык и в горло и всё равно не почувствовал бы себя лучше, чем в этот миг. Но всё же подкрались стыд и вина. По его меркам это был его первый раз с ней. Он не мог обратиться к воспоминаниям, что у них, возможно, были. Для него эти воспоминания были как ложные конечности — когда-то нужные, но теперь отрезанные. Он должен был любить её, доставлять ей удовольствие, шептать на ухо, какая она, чёрт возьми, потрясающая. Удерживая Гермиону за волосы, он высвободился из её губ. Когда её зубы царапнули нижнюю сторону ствола, он зашипел. Драко был твёрд как камень, чувствителен до предела. Достаточно было одного её взгляда, и он бы сорвался и кончил. Он поднял её с пола. Целуя её, он заставил её отступать назад. — Боги, я помню этот рот... эти чертовски потрясающие глаза, — пробормотал Драко ей в губы. Лоб его прижался к её лбу, когда он прижал Гермиону к столбику кровати. — Я помню тяжесть твоей головы рядом с моей. Помню твой вкус, — выдохнула она. — Но когда всё обрывается... мне не дотянуться. Я хочу вспомнить тебя, всего тебя. Я хочу все воспоминания, что мы у себя украли. — Значит, ты веришь? — спросил он. — Веришь, что мы родственные души? Гермиона прикусила губу. Запрокинув голову, она задела носом его нос. — Я этого не понимаю... но я в это верю. Сперва откинув волосы с её лица, он обхватил ладонью её щёку. — Снейп говорил, что связь распутается со временем. Что близость... Она нахмурилась, качая головой, но не отстраняясь. — Этого я не помню. Драко попробовал её губы на вкус, потому что не мог противиться магнетической силе, твердившей, что он должен. — Ты тогда была отвратительного зелёного цвета, планируя угробить ботинки Нотта. Когда он отстранился, она потянулась за ним. Его пальцы сжали её лицо, удерживая на месте. — Моя душа уже была связана с твоей к тому времени, как мы увидели то, что увидели сегодня. Думаю, мы готовились связать наши мысли: сердцевины палочек и клейма. Лицо её стало задумчивым, губы поджались. — В дневнике я писала, что хочу связать свою душу с твоей тоже. А значит, ты уже это сделал... Драко задумчиво протянул что-то. Он поднял вторую руку, обхватив её лицо с обеих сторон. Её пальцы обвили его запястья. — Мне это тоже не даёт покоя. Должна быть причина. Почему мы не выбрали взаимную связь? — Односторонние связи существуют, но обычно это долг, который нужно выплачивать. Ужасно ли признаться, что мне грустно от того, что это не был какой-то обряд, чтобы остаться вместе? Он поцеловал её в макушку, в щёки. — Нам всё ещё не хватает частей. Мы были самыми умными учениками в Хогвартсе, мы не приняли бы ни одного решения легкомысленно. Она прикусила губу, отталкиваясь телом от столбика. — Это безумие... — Полнейшее, — усмехнулся он. — Я серьёзно... Мне кажется, я схожу с ума. — Это шок, — объяснил он. — У меня тоже немного так. Руки Гермионы соскользнули ему на плечи и обвили шею. — Мерлин, как же это странно. Как я могу знать тебя полностью и не знать одновременно? Он усмехнулся, на этот раз искренне. Его пальцы зарылись в её волосы. Каждая прядь была мягкой и успокаивающей. Какая-то часть его припоминала время, когда он не желал ничего сильнее, чем растрепать её кудри. Потёртый диван. Голова этой ведьмы у него на коленях. Мир, исчезающий, пока он погружает руки в её волосы. — Так и должно быть, — прошептал он. Приподнявшись на цыпочки, она снова его поцеловала. — Драко, — выговорила она ему в губы. — Пожалуйста, прикоснись ко мне. Он навис над ней и сжал её за заднюю часть бедёр. Подтянул её вверх по изголовью и закинул её ноги себе на бёдра. Хотя её губы уже нашли чувствительное место у него под ухом, он всё равно сумел перенести её к краю кровати. Драко опустил её на край и мягко уложил на спину. Полуобнажённая, прекрасная. Он не мог вынести и мгновения вдали от неё. Драко быстро избавился от белья, а потом его руки нашли пояс её чёрных брюк. Когда он встретил её взгляд, она посмотрела на него нетерпеливо. Так, будто хотела сказать: Я сама об этом просила, чего ты тянешь? — Можно? — всё же спросил он. Кивнув, она улыбнулась. — Иди сюда. Мне холодно... Он качнул головой с усмешкой. Он стянул с неё брюки, оставив её в трусиках, и лёг к ней на кровать. Его бёдра оказались по обе стороны от её талии. Он навис над ней. Его член прижимался к её животу, и Гермиона невольно заёрзала, чувствуя его там. Он выгнул бровь. — Холодно? Что ж, этого нельзя допустить. Посмотрим, что можно сделать, чтобы тебя согреть. Медленно он опустил свой вес на неё. Губы его ласкали её подбородок, а ладонь обхватила её грудь. Быть с ней так и не чувствовать призраков прошлого было невозможно. Тогда это была не его кровать. Это была кладовка с мётлами. Пустое поле для квиддича. Она подавалась навстречу его прикосновению. Вершина её бёдер прижималась к его талии. Гермиона молила о большем. Она прижимала его к себе. Её губы шептали похвалы ему на ухо, и он отвечал ей тем же. Он сжимал эту грудь через её хогвартский жилет. Он прихватывал её сосок зубами, когда на ней не было ничего, кроме слизеринского галстука. Но как они дошли до этого? Близость порождала близость. Он помнил её тело, но его разум любил её и тянулся к ней так, будто между ними было что-то гораздо большее. Одно только решение связать себя друг с другом... это было уже далеко за пределами пары случайных перепихов. Это должно было значить гораздо большее. Её рука лежала внизу его спины. Она направляла его бёдра вниз, навстречу своим. Он почувствовал основание члена у кружевной ткани её трусиков. Головка упёрлась ей в живот. Другая её рука скользнула между ними. Она направляла его ниже, прямо туда, где хотела его ощутить. Он должен был попробовать её на вкус. Сладкую, незабываемую. Должен был довести её до края и войти в неё. Слушать, как срывается её голос. Он ведь уже делал всё это, разве нет? Сегодня. Или до этого дня? Голова его шла кругом, и ноющее возбуждение брало верх. Его бок горел. А её? Он стиснул в кулаке её трусики. Когда он успел? — Драко, пожалуйста, — взмолилась она. Он застонал, услышав её мольбы. Одной рукой он стянул её трусики. До колен? Совсем снял? Они ещё целы? Столько вспышек во времени, и в каждой он делал ровно это же. Чёрт, она была мокрой. С неё буквально текло. Он чувствовал её запах, ощущал жар, и даже это было знакомым. Её изящная ладонь обхватила головку его члена. Она направила его между своих бёдер. Её возбуждение стекало по головке. Она тяжело дышала под ним, цепляясь за его спину. — Драко... Его самообладание трещало. Любая оставшаяся сдержанность была лишь нитью внутренней борьбы между голосами в его голове: шёпотом прошлого, обещаниями будущего, этим самым «здесь и сейчас». — Ты уверена? — спросил он, стиснув зубы, когда она обвила ногами его талию и попыталась заманить его в себя. — Пусть даже всё это окажется фарсом, я всё равно просила бы тебя об этом. Это один момент, Драко. Один раз — для нас. Только для нас. Он уронил голову ей на лоб и кивнул. Когда она приподняла губы навстречу его губам, Драко подался вперёд. Он вошёл в её тепло, и напряжённые мышцы внутри направили его до самого конца. Гермиона тихо всхлипнула, бёдра её раздвинулись, принимая его целиком. Призрачные воспоминания. Гермиона на спине. Её бёдра, качающиеся навстречу его. Её внутренние стенки, сжимающиеся, выжимающие его до последней капли. Сокрушительные оргазмы. Обещания остаться в постели навсегда. Часы, потерянные внутри неё — и любовь к каждой секунде. Любовь. Он раньше касался губами её уха. Войдя в неё до конца, выгибаясь назад, а потом снова наполняя её одним беспощадным толчком, Драко говорил о её красоте. Он хвалил её. Его ведьма любила похвалу, и ему чертовски нравилось, как она на это реагировала. Головка его члена упёрлась в самую глубину. Она извивалась, умоляя его двигаться. — Ты идеальна, Гермиона. Её глаза были широко раскрыты, подбородок дрожал. В них было что-то похожее на узнавание. Она смотрела на него в настоящем, но в темноте её радужек было больше, чем пара недель знакомства. — Ещё, — взмолилась она. — Говори ещё. Он усмехнулся, впервые с тех пор, как вошёл в неё, двинув бёдрами. Драко медленно вышел. Она напряглась и дрогнула вокруг него. — Только посмотри на себя, принимаешь меня целиком. Какая хорошая ведьма. Он показал ей это, снова заполняя её до упора. Удерживая себя внутри, он поднялся на колени и приподнял её ноги ещё выше. — Никто и никогда не будет любить эту киску так, как я. Он произносил слова, что его губы уже произносили когда-то. Одержимость. Похвала. Ещё шёпот. Другие способы, которые он инстинктивно знал, что ей понравятся. А её клитор... Была неловкость: моменты, когда он кончал задолго до того, как успевала она. Были месяцы, потраченные на то, чтобы узнать друг друга, что им нравится, а что нет. Как он мог это забыть? Он приподнял её бёдра и подложил под спину подушку — так было удобнее. Его большой палец нашёл клитор, пальцы легли веером на талию. Идеальное давление. Вперёд-назад, а не круги, вспомнил он. Её отклик был мгновенным. Она вскрикнула, плечи выгнулись над кроватью, насаживая его глубже. — Вот так, — прошипел он. — Такая чудесная, такая идеальная. Он снова начал двигаться, ускоряя темп, и его большой палец повторял каждый ритм. Её взгляд был прикован к нему. Припухшие губы Гермионы были приоткрыты, а её обнажённая грудь была полностью на виду. Драко чувствовал лёгкую дрожь в её ногах. Напряжение нарастало внизу её бёдер. Её мышцы сжимались вокруг него. Её хриплые стоны удовольствия становились громче и всё менее сдержанными. Этого было достаточно, чтобы подвести к краю и его. Когда он склонился над ней, руки Гермионы обхватили его шею сзади. Её карие глаза молили его серые. Они встретились в поцелуе, который был скорее общим дыханием, чем прикосновением губ. — Я скучала по тебе, Драко Малфой, — сказала она, дрожа под ним. Её тело запульсировало вокруг его длины. Она кончала, и это же подталкивало его собственную разрядку — она так отзывалась и сжималась вокруг него, что сопротивляться было невозможно. Ослепляющее удовольствие. Ослабляющая до дрожи разрядка. Прошли секунды, пока он изливался в самой её глубине, а бёдра сбивались с ритма, растягивая их общее блаженство. — Чёрт, Гермиона... — выдохнул он, неуклюже целуя её. — Я знаю, — выдохнула она. Её руки на его шее сжались крепче. Когда волны улеглись, он опустился на неё. Его тело целиком накрыло её, ослабевающий член всё ещё был внутри. Тепло. Спокойно. Опустошённо. Драко уткнулся лицом в её шею. Ленивыми поцелуями он касался каждого участка кожи, до которого мог легко дотянуться. Её рука перебирала его волосы, удерживая его рядом. Другая скользила вверх и вниз по его спине — ещё одна вещь, которую, как он понял, она о нём знала. Его любовь к прикосновениям. Его потребность в близости, в которой он, кажется, никогда прежде не признавался вслух. — Ты это видел? — спросила она. Он чуть приподнял голову, чтобы она могла повернуться и встретить его нос к носу. — Видел что? Пальцы прошлись по его подбородку и легли на щёку. — Когда я обнимала тебя, ты целовал меня. Я плакала. Ты дрожал. Его член выскользнул из неё. По спине пробежал холодок, но он его проигнорировал. Вместо этого он приподнялся на локте и посмотрел на неё сверху вниз. — Ты что-то вспомнила? Её брови дрогнули. — Невозможно отрицать, что у нас есть общее прошлое. — Это было как вспышки, — продолжил он за неё. — Трудно было отличить настоящее от прошлого. Гермиона кивнула, прикусив нижнюю губу. — Именно... только в самом конце я увидела больше. Он нахмурился и обнял её за талию. — Продолжай, — подбодрил он её. — Ты целовал меня, и там были Тонкс и Снейп... Это было двадцать девятого июня тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Драко замер. Глаза его расширились, рот дрогнул. — Невозможно. — Меня связали с тобой двадцать девятого июня тысяча девятьсот девяносто седьмого. Не знаю, откуда я это помню, но помню. Он покачал головой. — Этого не может быть... Пальцы с его лица вернулись к шее. Рука Гермионы крепко держала его, заставляя смотреть только на неё. — Что бы мы ни сделали и по какой бы причине ни сделали, всё ведёт к тому дню. Я готовилась уйти с Гарри охотиться за крестражами. Тебе дали невыполнимое задание. Юные влюблённые посреди войны, для которой были слишком молоды. — Нет, — резко сказал он. — Тут есть что-то ещё. Мне пришлось убедить Снейпа связать наши воспоминания после связи душ. Её глаза задумчиво опустились. — Может, твой отец узнал? За ужином он вёл себя довольно странно. Губы Драко сжались. — Возможно. — Как бы то ни было, — продолжила она, отстраняясь от него и садясь, — нам необязательно это понимать. Он стоял перед ней на коленях, склонив голову набок. — Ты о чём? Она пожала плечами, отводя взгляд. — Мы можем покончить с этим прямо сейчас. Ты связан со мной. Я могу разорвать связь, и ты сможешь жить дальше. — Что? Вздохнув, Гермиона сжала руки. — Нет смысла всё ещё больше усложнять. Мы были детьми. Ты заслуживаешь будущего, не скованного твоим прошлым. Чистый разрыв. Жить дальше. Возможность жениться на чистокровных ведьмах и сделать отца счастливым. Именно этого Драко и хотел. Он твердил об этом снова и снова. Но если это был правильный путь, почему тогда всё внутри так чертовски сопротивлялось?
