Ты можешь. Не ломать самолет. Хотя бы. Пять минут?!

Каждый раз, когда мисс МакДи садится в объект, пилотируемый Зигзаг, то не забывает про себя добавить: «Господи, утиный Боже, помилуй и спаси». Не всегда, конечно, но часто Маккряк лихачит и ломает технику, но случается это так часто, что уже стало привычкой. Зигзаг не тупа, не безумна, она просто не боится смерти, бросая ей вызов молча и отважно. — Мисс МакДи, не переживайте, Винт все подрегулировал под меня в этот раз. Аварии не будет, — заверяет Зигзаг, поправляя кашне и хватаясь за штурвал, чтобы прокатить миллиардершу по всем воздушным ямам, которые только существуют в природе. Иногда Скрудж кажется, что чем бы ни управляла Зигзаг, то всегда будет свистеть и тарахтеть на последнем издыхании. За что только платит деньги этой самоуверенной утке? Молчание — редкое соседство, когда мисс МакДи куда-либо направляется по делам. Особенно, в экстренных ситуациях. Например, когда похищают выводок ее племянников или огромные роботы хотят разрушить Дакбург. Мисс МакДи умеет хранить самообладание, но когда за штурвалом Зигзаг — оно излишне. Просто потому, что не хватает никаких моральных сил на то, чтобы терпеть потерю высоты при каждом удобном случае. Она кричит, она воет, она стонет так, словно ей лезут под юбку насильники. Она не называет Зигзаг так, но та получает от нее немало «комплиментов», которые та игнорирует, чтобы неожиданно спасти всех и оказаться молодцом. — Зигзаг, налево! Зигзаг, выше! Выше! — до хрипоты орет Скрудж, хватаясь за свои седые вихры, опасаясь выдрать их с корнем. Когда они приземляются, то мисс МакДи может презрительно бросить: — Это было почти как у дантиста, который вырвал мне зуб мудрости за пятьсот долларов, а я потом неделю валялась с горячкой. Ты уволена! Зигзаг не воспринимает всерьез — она знает, что Макдак вернется, когда в том будет надобность… Ох, и если бы нее пошлые приятели-друзья-кореши, она бы и никогда не стала думать о том, что посещения Макдак ей напоминают свидания… с конкретной целью. Ну, вы поняли. Крики там, стоны. Все это показалось в первый момент таким нелогичным и тупым, что она до слез смеется в компании своих знакомых летчиков. Но потом нападают мысли еще тупее: мисс МакДи так одинока, что у нее из друзей только экономка, ее внучка, племянники и дворецкий. На каждом интервью про семью она отнекивается, словно ее загоняют в угол дикие твари. В то же время не видно, что мисс МакДи чем-то недовольна или ей чего-то не хватает от жизни. Известный факт, разгадать престарелую утку практически невозможно. Просто потому, что пидстарковатость — это синдром, а не состояние души. Вообще не существует никаких взрослых, если смотреть обстоятельно. Престарелая утка будет до последнего юлить и не скажет основного. И Зигзаг идет на хитрость. В один из дней, когда мисс МакДи требуются ее услуги, специально выкручивает штурвал до отказа, когда та начинает по новой на нее орать. Она опускает его и опускает, так, что самолет в этот раз идет камнем вниз. Сквозь грозные крики и негодование с угрозами спрашивает свое: — Мисс МакДи, заплатите мне по двойной ставке? — Это тут причем, Зигзаг?! Тяни штурвал на себя, пока я еще добрая! — держась при такой скорости уже за ее плечи, произносит Скрудж. — Тут высоты более пятисот метров. Еще протянем. — Никогда не думала, что тебя просто волнуют одни деньги, мерзкая девчонка! — А вас, мисс МакДи, волнуют брачные танцы. Срываете на мне гнев до последнего вместо того, чтобы пригласить поужинать вместе! — разъяренно кидает ей в глаза Маккряк. — Что ты несешь? — севшим голосом спрашивает Скрудж на миг утонув в ее глазах, а потом прокашливается и обычным тоном заявляет: — Ты возомнила себе невесть что. Вверх, Зигзаг! Вверх! Последние слова ошпарили Маккряк, поэтому она мрачно произносит следующее, даже не смещая штурвал: — Высоты еще триста метров до земли, мисс Макди. Можем потерпеть. Скрудж трясется и потеет. Зигзаг еще недолго смотрит на ее растерянное выражение лица, а потом, пытаясь отвернуться, ощущает, как ее клюют сначала в щеку, а потом в макушку. — Ладно-ладно, Маккряк, я сдаюсь, — громким шепотом произносит Макдак. — Что-то не верю… — с хитрецой тянет Зигзаг, все еще смотря в бездну скал. Клевания повторяются в том же порядке, но с другой стороны. — Я больше не буду на тебя кричать. И никогда не назову тебя идиоткой, облачко мое. Самолет выровнялся после этих слов. Макдак действительно свое слово сдержала, но двойные ставки пошли на совместные ужины вдали от детишечек и прислуги. И мисс МакДи со млеющей улыбкой, но нежно произносила Зигзаг, роясь в ее перьях: «А ты можешь не ломать самолет хотя бы пять минут?»