7
6 июня 2026 г., 07:56
7
Тяжёлые ящики с обезвреженными артефактами медленно исчезают один за другим в руках авроров Министерства прямо посреди главного холла Малфой-мэнора. За последние дни это уже стало привычной картиной. Гермиона провожает взглядом очередной ящик, который левитирует к камину, и устало выдыхает: — Это всё? — Почти, — спокойно отвечает Малфой, стоя рядом с очередным свитком для Министерства. — Осталась только шкатулка. Карие глаза тут же поднимаются к нему. — “Только шкатулка”, — веселый блеск мелькает в серых глазах. — Ты говоришь это так, будто она не пытается свернуть пространство каждый раз, когда я подхожу ближе. — Я просто стараюсь звучать оптимистично. — Спустя неделю работы с древней тёмной магией? — Восемь дней. В ответ раздаётся тихий вздох, а глаза всё-таки закатываются. Улыбку ей скрыть не удается. На его лице появляется трепетная мягкость, к которой Гермиона начинает привыкать. — Ты считал дни? — Кто-то же должен это делать, пока ты переезжаешь в мою библиотеку. Тихое фырканье Гермионы всё-таки срывается с губ. — Ещё немного времени на поиск правильной комбинации чар, и мы наконец сможем начать работать со шкатулкой, — задумчиво произносит Гермиона. — “Немного времени” в переводе с гриффиндорского — это сколько? — Малфой. — Я просто пытаюсь морально подготовиться. — Мне нужно проверить ещё несколько старых схем пространственной стабилизации и сопоставить их с рунами на внутреннем контуре. Если повезёт, утром мы сможем начать. — Светлый взгляд пристально наблюдает за ней. — То есть ближайшие несколько часов ты снова проведёшь в библиотеке. Вместо ответа Гермиона лишь медленно кивает, снова уходя мыслями к схемам чар и рунам, которые никак не складываются в единую картину. — Тогда я вернусь в Аврорат, пока ты продолжаешь терроризировать мою библиотеку. Из-под нахмуренных бровей взгляд резко устремился к нему. — Я вообще-то спасаю твоё поместье. — Грейнджер, мои домовики уже начинают считать тебя частью семьи. — Надеюсь, хотя бы самой умной ее частью. С губ срывается негромкий смех Драко, заметно смягчая строгие черты лица. — Ты сейчас напрашиваешься на комплимент, Грейнджер. На лице ведьмы появляется искреннее удивление, смешивающееся с уже внутренним порывом поддеть его. — Малфой, Мерлин… ты, оказывается, умеешь смеяться. Кто бы мог подумать.***
Тишина библиотеки становится для Гермионы чем-то комфортным и слишком домашним: шелест страниц, мягкое потрескивание камина и тёплый свет ламп над длинным столом, заваленным книгами, свитками и схемами чар. И чашка ромашкового чая, которая появляется справа от неё ровно в одно и то же время уже четвёртый вечер подряд. Первый раз она решила, что это случайность. На второй — заподозрила домовиков. На третий — один из эльфов всё-таки признался, что это распоряжение хозяина. Теперь Гермиона просто молча тянется к чашке, даже не отвлекаясь от записей. Это одновременно раздражало и нравилось ей — причём что сильнее она не понимала. Несколько часов пролетели незаметно. Стопки книг медленно смещаются по столу, старые схемы покрываются пометками, а сложные рунические контуры наконец начинают складываться в единую структуру. Перо замирает над свитком только тогда, когда последний символ ложится на пергамент ровной линией. Глухой выдох срывается с её губ. Откинувшись на спинку кресла, Гермиона устало прикрывает глаза, только сейчас замечая тяжесть в голове после долгой непрерывной работы. За окнами уже темно, а библиотека всё ещё пустая — Малфой так и не вернулся из Аврората. Пальцы медленно скользят по переносице, прежде чем она всё-таки поднимается из-за стола, решив хотя бы ненадолго выйти во внутренний двор и проветрить голову. Коридоры Малфой-мэнора встречают прохладой и полумраком. Шаги тихо отдаются эхом по каменному полу, пока Гермиона неспешно идёт вдоль длинной галереи, машинально пытаясь вспомнить, где именно находится выход. Что-то в этом месте кажется слишком знакомым: поворот лестницы, высокие окна, старая ваза у стены. Дыхание почти незаметно сбивается, когда взгляд наконец цепляется за знакомую дверь в конце коридора. Ноги сами останавливаются, а внутри вдруг становится угрожающе тихо. Она уже была здесь. Очень давно.***
Пальцы медленно ложатся на ручку двери. Гермиона почти уверена, что за ней всё ещё находится та самая гостиная, навсегда отпечатавшаяся в памяти: тяжёлый бархат диванов, тёмное дерево, зелёный мрамор камина и холодный смех Беллатрисы, эхом разлетающийся по комнате. Но открывшаяся реальность оказывается совершенно иной. Гермиона замирает на пороге, не в силах сделать вдох. Комната выглядит так, будто здесь прошла настоящая битва. Высокие окна выбиты, а по почерневшим стенам расползаются глубокие трещины. Развороченный гранитный пол в самом центре буквально выжжен и раздроблен, словно кто-то снова и снова яростно бил Бомбардой в одну точку, не останавливаясь, пока камень не начал крошиться на мелкие осколки. Мебель сломана и беспорядочно свалена у стен. Одна из мраморных колонн расколота почти пополам, а остатки огромной люстры рассыпаны осколками по всему полу, мерцая в тусклом вечернем свете. На месте, где когда-то стояла Беллатриса, до сих пор чернеют следы магического огня. И страшнее всего оказывается даже не само разрушение, а то, насколько оно выглядит ожесточенным, будто кто-то методично уничтожал именно эту комнату с мучительным желанием стереть само её существование. Шаги звучат глухо в мёртвой тишине, пока Гермиона медленно идёт вперёд, не отрывая взгляда от разрушенной комнаты. Мысли в голове становятся невыносимо громкими. — Грейнджер? Слова за спиной звучит так неожиданно, что Гермиона резко вздрагивает и моментально оборачивается. Малфой стоит в дверях, замерев тёмным силуэтом. Мантия всё ещё наброшена на плечи, светлые волосы слегка растрепались, но Гермиона замечает это лишь краем сознания. Всё её внимание безжалостно приковывают его ледяные, хищные глаза. Пронзительный взгляд впивается в неё с такой силой, словно хочет пробить насквозь. По его лицу сразу понятно: он не должен был позволить ей увидеть эту комнату. На долгие секунды между ними повисает тяжёлая, осязаемая тишина. Серебристые радужки глаз Малфоя не отрываются от неё ни на миг — напряжённые, тревожные и необыкновенно уязвимые. Собственное сердце сжимается от неуместной волны жара. Этот взгляд стал одновременно пугающим и… притягательным. — Что здесь произошло? Вопрос ведьмы растворяется эхом в разрушенной гостиной. Взгляд Малфоя срывается в сторону, челюсть напрягается до каменной твёрдости. Тишина между ними затягивается, словно петля, становясь всё тяжелее и невыносимее. Пальцы Малфоя с силой сжимаются в кулаки, костяшки белеют. Гермиона слышит только гулкие удары своего сердца. Ни единого движения. Почти черные глаза Гермионы остаются намертво прикованными к нему, не желая отступать. Спокойное, непоколебимое упрямство ведьмы окончательно ломает остатки его сопротивления. Когда глаза Малфоя снова поднимаются к ней, взгляд совершенно другой — только глубокая, изнуряющая усталость, опустошение и растерянное поражение. Словно он только что сдался после долгой и изматывающей битвы с самим собой. Мелькает горечь, уязвимость и болезненная покорность — эмоции, которые он всегда прятал глубже всего. — Я.***
Гермионе кажется, будто в неё угодил настоящий Остолбеней. Тело не слушается. Ни шагнуть, ни пошевелиться. Мысли обрываются, превращаются в оглушающую пустоту. Она медленно, словно через силу, переводит взгляд на расколотый пол, на выбитые окна, на почерневшие, израненные стены… и возвращается обратно — к нему. Драко делает несколько быстрых шагов вперёд и оказывается рядом — так близко, что Гермиона может различить капли дождя, блестящие на его плечах. В тот миг, когда его присутствие полностью обволакивает её, Гермиона замирает на месте. Она ощущает запах дождя, впитавшийся в его тёмную мантию, и ледяную свежесть улицы, которую Драко принёс с собой. Этот холод слегка касается её кожи, но внутри, напротив, вспыхивает жар. По позвоночнику разбегаются тысячи крошечных иголочек — острые, электрические, пробегающие до самого затылка. Сердце сбивается с ритма. Бурная реакция тела пугает и смущает одновременно, заливая щеки Гермионы густым румянцем. Она тут же резко отступает назад. Ещё шаг. И ещё один. — Нет, подожди… — нервно выдыхает Гермиона, сжимая пальцы в кулаки. — Мерлин… Ладони зарываются в волосы, убирая пряди назад резким движением. Но в голове становится только хуже. Взгляд снова цепляется за разрушенные стены, потом за Малфоя. Внутри всё начинает кипеть одновременно — уничтоженная гостиная, его тяжёлое молчание, собственная беспомощная растерянность, и то, как невыносимо тяжело дышать рядом с ним. Напряжённое, ледяное серебро его глаз не отпускает её ни на секунду. — Малфой, поч… Фраза тонет в холоде его голоса: — Тебе пора домой, Грейнджер. Пальцы крепко сжимаются вокруг её руки и мир срывается с места. Гермиона едва успела вдохнуть, прежде чем аппарация выбросила их на знакомую лестницу возле её квартиры. Теплая ладонь сразу же отпускает ее. — До завтра, — коротко бросает Малфой и сразу исчезает. Пустота полутёмного коридора внезапно ощущается оглушающей, пока Гермиона медленно втягивает долгожданный воздух и пытается понять, почему сердце продолжает биться так быстро.
