бессмертие - это не подарок.

приезд в дом Рассела не заняла много времини. он жил на окраине города в одном из тихих, спальных районов. он помнил этот адрес, помнил расположение доиов, магазинов, площадок. что-то обновили, где-то перестроили, достроили. машина мягко остановилась у одного из дворов, двигатель стих, оставляя тишину, негромко дыхание, и пение птиц. Оскар смотрел перед собой, не выпуская из рук руль, выдыхая и медленно выдыхая, будто пытался собраться с мыслями, чувствами, осознанием того куда они приехали, к кому, спустя столько лет. —Оск, точно все хорошо? - обеспокоено спросил Ландо, смотря в его лицо. —да. просто волнуюсь немного. - ответил старший, поворачивая голову, находя любимые зеленые глаза, улыбаясь уголками губ. —ну как скажешь.. - кивнул Норрис, выходя из машины. Оскар за ним. подходя к одному из слегка пошарпанных подъездов, они заметили женщину лет сорока. она была чуть полновата, но глаза, ресницы некторые черты лица - чисто семьи Рассела. женщина заметила их, расплываясь в улыбке. —здравствуйте. - сказала она, спускаясь к парням с лестницы подъезда. —Луиза, - представилась женщина. —а вы наверное Оскар и Ландо. —да, верно. - со спокойной улыбкой сказал Пиастри, хотя внутри все скручивало от огромной волны волнения. Ландо взял его аккуратно за руку, поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону ладони, давая немой знак, что он рядом, что ненужно столь сильно волноваться. Оскар сплел их пальцы, чуть сжав его руку, чуть выдыхая, Луиза это заметила, но ничего не сказала, просто тепло улыбнулась. —прапрадедушка много мне рассказал о вас, Оскар, вы, кстати, совсем не изменились с фотографий, как показывали мне. он очень хочет с вами увидится. - так де тепло улыбаясь говорила Луиза, заходя с ними в подъезд, поднимаясь по лестнице на третий этаж. —о..это очень мило. - чуть смущенно откликнулся Оскар. —а где Ландо взял ваш номер? —а, у меня подруга работает в печатном доме, где несколько раз работала с книгами вашего мужа, он зашел с ее коллегой и его другом по совместительству, говорил о вас, о своей новой книге, подруга рассказала мне, ну и вот собственно, мы сейчас встретились. - рассказала женщина, открывая железную, неброскую входную дверь. —проходите. - пригласила она парней. квартира была маленькая, однокомнатная, светлая, минисалистичная, в стиле Рассела. ремонт был в ней ещё очень-очень старый, как изначально сделали, так и не меняли. в стены въелся запах пыли, старых книг, старого клея, на которые были приклеены обои, которые успели давно вывести. Джордж был долгожителем, ему удалось преодолеть порог в годах больше 120 лет. (да, не поверите, такие люди существуют.) это было удивительно, восхитительно, его даже внесли в книгу рекордов по прожитым годам жизни. —деда! - громко крикнула Луиза, что ее голос отразился от старых стен, вызывая эхо. женщина сняла кофту, повесила ее на крючок, кеды и прошла в небольшой зал, где стоял уже старый обшарпанный диван тех же лет, небольшой телевизор 60-х годов, покрытый лёгким слоем пыли, прикрый каким-то платочком, где на верху этого телевизора стоял уже какой-то засхоший цветок. Джорджа было не узнать, все что осталось от него - его кукольные глаза с пушистыми ресницами, которые уже были почти слепы, тело словно высохло почти до костей, слух тоже давно ужасно сел, он не мог передвигаться самостоятельно, поэтому, теперь он колясочник, но двигать руками он мог. волос стало меньше, они были настолько белые, что казалось, светились под светом лампы. Луиза развернула коляску от окна, лицом к парням. слегка трясущемися руками Джордж неспеша взял очки, одевая их на глаза, что бы увидеть гостей, в его глазах сначала встал шок, потом смирение, и легкая грусть. Оскар автоматически взглянул в почти бирюзовые глаза, и что-то в нем треснуло с такой силой, что если бы он был фарфором - у него треснуло все и снаружи с громким хрустящем звуком. он банально не мог поверить собственным глазам, которые заполонила слезная пелена. он не вытирал слезы, просто позволяя им катитлся теплыми дорожками по его щекам. Ландо стоял рядом как молчаливый свидетель, он видел лёгкую дрожь в его теле, он видел слезы, у Норриса сердце заныло, что-то внутри неприятно заскребрло. старший медленно опустился на колено рядом с коляской Рассела, аккуратно взяв его хрупкую руку в свою, второй удосуживаясь вытереть слезы, которые все равно текли из глаз. —Оскар, - хрипло начал Рассел, забирая свою руку из его, кладя на голову, начиная поглаживать как ребёнка, слегка зарываясь пальцами в его русые волосы. —ты ни чуточку не изменился.. - сказал тот, немного улыбнувшись. Оскар улыбнулся больной улыбкой в ответ, утирая новую волну слез, всхлипывая, утирая нос. —этот молодой человек твой муж? - продолжая поглаживать того по голове, спрашивал старший британец. —да.. - выдавил наконец-то из себя австралиец, надтреснутым тоном. —а дети у вас есть? - продолжил Рассел, на что ответом послужил задушенный всхлип, хныканье, а потом плачь. вопросы были излишни. Ландо все ещё стоял молча, с распахнутыми от шока глазами, такого Оскара он видел впервые. он никогда не позволял себе показывать слезы на людях или при нем самим, а от одного вопроса сейчас сидит и рыдает. Луиза мягко подняла парня с пола, уводя на кухню, что бы дать успокаительное. Джордж повернул голову к Норрису, укладывая на колено. —пойдем в зал, только помоги доехать. - сказал Рассел, кутаясь в спавший с плеч мягкий плед постельно-голубого цвета. —а.. - отмер младший, проморгавшись. —да, конечно помогу.. - неловко пробубнил он, взявшись за ручки коляски, уходя с Расселом в зал. —садись на диван, только разверни меня к себе. Норрис послушно выполнил указания, усаживаясь на диван, сложив руки на колени. —как тебя зовут? —Ландо. —сколько вы вместе? —семь лет, три года из них женаты. —ты хочешь с ним семью? —очень.. - признался негромко младший. —он обожает детей, но когда речь заходит о том, что бя сделать нашего общего ребёнка, он выглядит таким испуганным, уходит от разговора..я не понимаю, что происходит.. —хочешь узнать почему? —да. —потому что его первую дочь убили при рождении. - сказал Рассел таким тоном, который зазвучал у Ландо в ушах не просто эхом, не просто красной табличкой, а железным приговором.