Хроники Студеного потока

“Род Студеного потока имеет честь пригласить достопочтенную Мелис присоединиться к скромному празднику, посвященному… Напитки, танцы… Обед будет подан к семи… При необходимости будет предоставлена просторная спальня и расторопная горничная, встречать дорогих гостей начинаем с четырех часов…” Приглашение отпечатано на принтере, как теперь принято, но в самом низу добавлено от руки: “С надеждой на возобновление старой дружбы”. Он сильно волновался, когда писал эту короткую фразу. Мелис помнила этот почерк, каждую чёрточку и завитушку. В те времена, когда ещё не придумали компьютеров и принтеров, а печатная машинка считалась громоздкой диковинкой, Гаэ писал ей каждую неделю, а то и чаще. Очень скоро Мелис научилась понимать, был ли он спокоен, или возбужден, или расстроен, когда выводил на бумаге витиеватые строчки. Ещё немного, и они с Гаэ наверняка стали бы различать мысли друг друга, но не сложилось. - Ты ведь понимаешь, - сочувственно сказала матушка, покосившись на серебряный поднос, где белел конверт с гербом Студеного потока, - что он всего-навсего средний сын. - Но его брат… - начала Мелис, но была решительно прервана отцом. - Молодой Келан вспомнит о своем долге, как только наиграется в любовь с этой ведьмой, - отец был категоричен. - Или когда похоронит ее и образумится, - мягко добавила мать. Мелис была здравомыслящей девушкой и послушной дочерью. А родители посчитали новоиспеченного главу рода Рыжих камней удачной для нее партией. Но поздним вечером того же дня, пряча в тайник стопку писем, обернутую атласной лентой, Мелис плакала, вспоминая их с Гаэ последнюю встречу. Когда слезы иссякли, Мелис достала из секретера лист бумаги и угольный карандаш. Она прекрасно помнила светящееся вдохновением лицо Гаэ, когда он пересказывал ей содержание “скандальной” пьесы (которая теперь считается едва ли не эталоном романтического целомудрия). Портрет занял свое место в тайнике рядом с письмами. А в доме Игривых ручьев готовились к приезду гостя. Клэвис оказался рыжим, как земли, давшие имя его роду. Высоким, жилистым, склонным к излишней суетливости. Во время любой беседы то и дело издавал короткий резкий гогот и постоянно потирал свои длиннопалые руки. - Ну-ну, милая, - поучала матушка. - После обряда ты взглянешь на мужа совершенно другими глазами! Матушка ошиблась: даже после того, как прозрачное, будто вода в горном ручье ядро разукрасилось ржавыми потеками, красивей новоявленный супруг для нее не стал. Обряд всего лишь породил любовь: тяжёлую, как брошенный в воду кусок железа, вялую, как пересыхающий ручей. Владения мужа включали в себя старинный дом, нуждающийся в хорошем ремонте, несколько вересковых пустошей и богатую железной рудой шахту. При разумном хозяйствовании эта земля могла процветать, но Клэвиса мелочи вроде управления шахтой или выращивания ягод не волновали. Отдав все дела на волю откровенно бездарного и вороватого управляющего, новый глава Рыжих камней предался развлечениям. Скачки, карты, спонтанные, непродуманные поездки на край света только лишь потому, что во сне ему привиделся голубой верблюд. Безудержно транжиря семейное состояние, глава рода весьма неохотно выделял средства на домашние нужды. Стена вот-вот обвалится? Ну так подоприте там чем-нибудь, какие ещё каменщики! Университет для старшей дочери? Вот ещё, к чему девице образование, читать-считать умеет - и ладно. Деньги для шахтеров, пострадавших при обвале? Да что эти чумазые себе позволяют?! А ты, дорогая, какого тролля тратишь деньги на свои дурацкие холсты и краски? Однажды Мелис вынуждена была унизиться перед собственным деверем - в комнатах девочек начала течь крыша, в то время как муж отбыл на континент, чтобы принять участие в гонке на воздушных шарах. Дочери, напоминавшие своего отца лишь цветом волос, росли; старый дом старел ещё больше и, кажется, готовился рухнуть, погребая под собой немногочисленных обитателей. То и дело на пороге появлялись разгневанные личности, размахивающие долговыми расписками. Вызванный в срочном порядке деверь хмурился, решал вопрос с очередным кредитором и устраивал обход дома, скорбно качая головой. - Я бы с радостью дал тебе деньги, - говорил он. - Но боюсь, мой братец тут же наложит на них лапу. Сантехников пригоню на неделе … Вернувшийся из очередной поездки супруг устраивал Мелис грандиозную сцену ревности, походя гладил девочек по рыжим волосам и чуть ли не на следующее утро уносился навстречу новым приключениям. Мелис, не без регулярной помощи деверя, старалась держать дом, усердно занималась с девочками, а в свободное время рисовала. Дом, в котором выросла, старый мост, кленовую аллею, мать, отца, давних подружек… Но не молодого дракона, который так любил когда-то писать письма. Мелис боялась, что, увидев портрет Гаэ, Клэвис опять устроит отвратительную сцену. Да и к чему душу бередить? Средний сын Студеного потока наверняка сменил за эти годы десятки любовниц и любовников и давно позабыл о давнем своем увлечении. Младшая дочь познакомилась на деревенской ярмарке с наследником соседского рода; не прошло и трёх месяцев, как они объявили о своей помолвке. Муж и отец благословил молодую пару - посредством телеграфа. Приехать на свадьбу собственной дочери времени он не нашел: тогда в него как раз начался период увлечения автомобилями. Старшая, рыжая красавица, умом прошедшая явно не в отца, взяла в долг у своего дядюшки - с юности мечтала стать модельером, вот и решила наконец, что время пришло. За совершенно безумные деньги Клэвис приобрел гоночный автомобиль; а ещё нужно было платить за место в специальном ангаре и регулярно нанимать механиков. Он окончательно тронулся на почве гонок, возжелал чемпионского титула, и безумно злился, стоило упомянуть в его присутствии нынешнего чемпиона. Миэхаль, кажется. - Какой-то жалкий человечишка, - бесновался Клэвис по телефону. - И смеет обходить меня! Когда оглушительно ревущий болид, потеряв на повороте переднее колесо, на бешеной скорости врезался в зад впереди идущего, в груди у Мелис будто что-то лопнуло. Наверное, навязанное обрядом чувство, разбухшее на ее ядре ржавым нарывом. Деверь, ставший теперь главой рода Рыжих камней, заявил: - Ремонтировать здесь уже нечего, проще снести и построить заново. Купить тебе дом? Братец нахозяйствовал, конечно, но без средств я тебя не оставлю. Мелис отказалась. Погостила у младшей дочери, навестила старшую. Все эти годы она отчаянно скучала по старым кленам, весёлому журчанию ручейков и стремительному течению ледяной реки. И вот она в доме, где прошли ее детство и юность, и на столе перед ней приглашение, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, для чего ее зовут на этот праздник. Теперь-то родители возражать не будут, ведь Гаэ стал главой рода, а “удачная партия”, навязанная ей, обернулась годами тихих мучений. Единственное, за что она благодарна Клэвису, так это за девочек. …Он, Гаэ, мог ведь выбрать кого угодно, незамужних дракониц хватает, но написал именно ей. Мелис примет приглашение, по крайней мере, в части ужина с танцами. Посмотрит на него. Каким он стал. Прислушается ещё раз к себе. А там уже будет решать насчёт ночёвки.