Приворот на Сугуру

Белый демон, позволь своей душе любить.

Белый демон, кто разлучил тебя с друзьями?

Давай будем любить друг друга

и состаримся вместе?

Я никогда не заставлю тебя плакать,

не отдалюсь

и сделаю всё что должно.

Только давай будем рядом…

(The Killers — White Demon)

В северных пределах мира растёт исполинская Меру — гора, которую пронзает сходящая с небес мировая ось. Вот так: на нижнем конце оси бугрится Меру, а на верхнем — Полярная звезда. Иногда, в особливые фазы луны, ось мерцает, а мерцание это своей палитрой напоминает северное сияние. Эта гора — пристанище душ смертных, которые почивают вечным сном на земле. Впрочем, не каждый смертный попадает в этот рай, такая возможность отдаётся только благочестивым заклинателям. Через двадцать четыре часа после упокоения бренное тело отпускает бессмертную душу в дальнее плавание и она присоединяется к живущим на священной Меру блаженным. Если стать у подножья Меру, можно почувствовать холодок и сжиженный дискомфорт: в землях под горой обитают несчастные души тех, кто при жизни был грешен. Речь, конечно, о проклинателях. Ну а в лесах, кольцующих Меру, водятся демоны и проклятия. Туда они попадают со всего мира и находят там своё обиталище, когда становятся пресыщены. Проклятия тоже смертны! Как и демоны. В нынешние времена магическое сообщество ещё не видит различий между демонами и проклятиями. В общем, подобраться к Меру не так-то просто. А на самой верхушке прохлаждаются божества, и не всегда они в славном расположении духа… — Учитель Годзё помрёт, если будет так хандрить и дальше! — Идиот, скорее ты помрёшь. Учитель — развоплощённое божество. — И что, он не может помереть? Один раз уже помер. А ведь был богом! — Помрёшь-помрёшь, особенно если пасть не заткнёшь! — Нобара! — Юдзи-и!! Бе-е-е! Мэгуми схватил их за шкирки и посмотрел на обоих так свирепо, что они замолкли. Нобара попыталась ещё немного поканючить, но вскоре её внимание перескочило на лучистый свет в небесах. — Глядите, фаза начинается! Надо срочно бежать к учителю! — она укусила Мэгуми за руку и вырвалась. Нобара, впрочем, уступила ему право первым зайти в обиталище Сатору Годзё, ну а тот уступил его Юдзи — как самому большому балбесу в их компании. — Учитель Годзё! — Юдзи огляделся и буркнул: — Честное слово, я как будто в саркофаге. Как ему может тут нравиться? В самом деле, коридор, ведущий в покои чудаковатого Сатору, весьма пространен и чуден: шаги эхом отскакивают от каменных стен, под потолком мерцают редкие масляные лампы, а если вдалеке бежит мышка, то шкрябанье её когтистых лапок слышится даже на другом конце коридора. — А может, ему не нравится и он так проявляет аскезу? — предположила Нобара. — Годзё и аскеза? Совсем ку-ку? — Мэгуми вздохнул. — Ну, разве что от уныния. Ребята дружно заверещали, ибо за углом их подкараулил бугай Панда. Голос его так гулок, что не испугаться было невозможно. Вот он Панда — диковинный зверь, какого не встретишь в этих краях, а учитель Яги его сотворил по чистому воображению. Стало быть, таких панд приумножится в ближайшие столетия! Яги много чего зачал. С Пандой их ожидали Маки и Тогэ. Льняные платья Маки и Нобары были помяты, но благоухали сандалом. Тогэ стеснялся ходить в одной дхоти, и туловище его было перевязано крест-накрест хлопковым полотном. Юдзи и Мэгуми же щеголяли стройными торсами без зазрения совести. — Душно! — Нобара вздохнула. — Лосось. — Чур я стучу! — Юдзи четырежды ударил костяшками в дверь покоев Сатору. — Учитель, мы заходим. Вшестером молодые заклинатели ввалились в комнату. Сатору возлегал на голом полу, раскинув руки и ноги. Лицо его не выражало никаких признаков приветствия. Зато по всем покоям сквозило такой апатией, что пробирала жуть. Вкупе с иронией. — Тунец с майонезом! — Да, учитель, ни в какие ворота! — согласился Панда. — Я тут сказал, учитель, — вставил Юдзи, — что такими темпами вы помрёте. От этой хандры. Сатору с пафосом провыл печальное «гатэ, гатэ, парагатэ» из «Сутры Сердца» (Мэгуми содрогнулся, ведь у их учителя совершенно нет слуха) и протянул заупокойно: — Я готов умереть, убейте меня. — Учитель, вы идиот! — рявкнула Маки. Сатору задумался. — Хватит ныть. Сегодня новая луна, фаза началась. — Всё тщетно… — Не тупите, это хороший шанс его отыскать. — Я безутешен… Инумаки пнул учителя в бедро, и тот наконец принял сидячее положение. — Ну и? Что узнали? — спросил он бодро. — Волшебная сила поджопников Инумаки… — пробурчал Панда. — Нам надо отжать у мудрецов амриту, — пояснил Мэгуми и снова вздохнул. — Не выйдет, — возразил Сатору. — Скорее они тебе за такие запросы бошку срубят. Эти старпёры любят хлопать всех подряд. — Меня? Так он вам нужен. — Но-но, я же сказал, что безутешен, так что вся работа на вас. — Учитель, вы лентяй, — процедила Маки. — Икра лосося. — Я же говорил, что с мудрецами не выйдет. — Панда стал руки в боки. — Значит, придётся переться к океану. Это всё ещё план бэ. Сатору с кряхтением поднялся и отряхнул дхоти, накинул робу, подобную той, что на Тогэ. — Иногда мне кажется, — сказала Нобара, — что ваш Гэто нужен нам больше, чем вам самому. Сатору молча шествовал на выход… — Спасибо богам, идиотам, что не стали бессмертными, зато теперь у нас есть эликсир поиска. Будет, — Маки бросила хворост в кострище. — Да как он работает? — спросил Юдзи. — А вот для этого ты нам и нужен, — Сатору потрепал его по выгоревшим волосам. — Э? — Сегодня мы проведём ритуал твоего пробуждения, — пояснил Мэгуми. По его сухому виду не скажешь, но он был в предвкушении. Неизвестно, впрочем, от чего — от того, что его друг наконец станет магом, или от того, что этот друг вдоволь настрадается во время сего мероприятия. Юдзи Итадори — необычный для их компании юноша. Как правило, заклинатели рождаются со своими способностями и раскрывают их потенциал ещё в глубоком детстве. Юдзи родился с ними, но в спящем состоянии. А чтобы добыть чудодейственную амриту, такой человечек и нужен. Большая редкость! — Ты, мой юный ученик, должен возбудить этот хворост, — Сатору хмыкнул. — Магией, конеш. Для этого я тут и есть. Теорию ты знаешь. Ребята с учителем сели в круг с кострищем посередине. Как только Сатору призовёт демонов асур, те вступят в контакт с самым младшим из них, Юдзи, которому пару месяцев как сравнялось пятнадцать. Мальчику необходимо уснуть, тем самым он продемонстрирует демонам свою непробуждённую проклятую энергию. Давным-давно боги из палат на вершине волшебной Меру пожелали стать бессмертными и навсегда избавиться от всякого недуга. Для этого им и понадобилась амрита. План негодяев был таков: состряпать эликсир бессмертия, объединившись с демонами асурами. Номинально асур семеро: Индра, Варуна, Митра, Агни, Апам Напат, четверняшки Маруты и Рудру. У каждой из этих сущностей имеется сила, которой они покровительствуют и которая лежала в основе их проклятой техники в их бытность проклинателями. Один из них окажется наиболее благосклонен к Юдзи и поделится с ним азами своей проклятой техники… Ребята глазели на Сатору в ожидании начала ритуала. Подле плескался океан. Сатору уселся в молитвенную позу и коснулся пальцем темечка юного ученика. Юдзи, сидящий ровно в таком же положении, впал в летаргию. По очереди кинули в кострище щепотки шафрана. Всемером взялись за руки. Под недовольным взглядом Мэгуми, скучающим — Маки, и восторженным — Нобары Сатору выдохнул нараспев: — Я желаю, чтобы великие, кхм… великие Суры не беспокоились об участи живых существ будущего, которые создадут себе дурную карму! Ожидаем семерых их отблесков! Вокруг Юдзи засияла голубая аура… Где это я? Вокруг висит непроглядная тьма. Может, учитель Годзё случайно отправил меня на тот свет? Не найти ему тогда дорогого Сугуру! Хотя чего это я думаю об их благе, когда сам завис непонятно где? Холодно… — И чего вам, кратким смертным, неймётся? Проклял бы заново, если б мог. Меня пробрала дрожь. В этой внезапной гулкой реплике я сразу узнал раздражённый голос Рудры. Рудра — демоническая ярость и гнев. Бр-р, надеюсь, он не изменит ко мне своего отношения… Из тьмы проявлялись белые силуэты. Я учтиво молчал. Учитель наказал, чтоб я непременно подождал, пока каждый из семерых демонов выскажется. — Поздновато ты, юноша, спохватился. — Индра благополучного бытия захлопал в ладоши: — Ты мне нравишься! Да, Индра был бы хорошим покровителем, радость бытия — это как раз то, что учителю Годзё сейчас не помешает. Апам Напат только пошипел, я не разобрал, что. — Ты, юнец, смелым будешь, если я до тебя снизойду, — скучающе протянул Агни, играя огнём на пальцах. Маруты зашептались, как бабки на городском рынке, я расслышал только отдельные «грудак», «без потомства» и «тёмненький». Буря, ветер, гром и молния. Слишком уж они непостоянны. — Пусть будут справедливы к тебе мировые воды — в дожде, снегу, купаньи и слезах, — шепнул Варуна. Честное слово, этот добряк и сам плачет. — Ты милосерден, как младенец, дитя, — последним заговорил Митра дружественности, добродушия и справедливости. — Но я вижу, поганец Агни, что ты уже точишь на него свой зуб. Как будем делить? Тут мне стало боязно — в каком это смысле «делить»? — Это больно? — я осмелился полюбопытствовать, впрочем, не то чтобы я боялся боли. Агни захохотал во весь голос. — Ну, если хочешь, чтобы было больно, то я могу устроить! На твой выбор: порка, подвешивание за ногу, тр… — Ай-ай, придержи коней, мерзавец, — осадил его Митра. — Не переживай, мальчик, это похоже на щекотку. В моём случае, по крайней мере. Но, увы, связь со мной тебе не грозит… Агни поднялся на ноги и заголосил с коварной радостью: — Эх, люблю я юных парнишек! Так и быть, дели мой огонь, щенок. — А-а-а-а!!! — Юдзи распахнул глаза, в голове у него кружили ветреные вальсы. А перед ним… перед ним горел обыкновенный на вид костёр. — Скукотища, — вздохнула Нобара. — Но всё ж лучше, чем ведро воды на хворост. — Скажи спасибо, что молния не ударила. Я слышал, однажды двое из семерых навсегда оглохли, когда пробуждённого благословили Маруты, — Панда поёжился. — Поздравляю, Юдзи, — Сатору хлопнул ученика по плечу. — Надеюсь, старина Агни не извращался. Когда я жил на Меру, то спускался иногда в их земли, чтобы побороться с засранцем. Эх, какие бои тогда проводили!.. Сатору мечтательно засмотрелся в небо. Упала звёздочка. — Что ждёт нас в будущем?.. — снова нараспев спросил он у небес. — Ниспошлите нам волшебную амриту! — Чё? — воскликнула Маки. — Что за бред, учитель, амриту же пахтают. Лицо Сатору преобразилось. Но не в магическом ключе, а как-то совсем по-человечески. Он оглядел учеников с любовью, усталостью и снисходительностью. — Ребят… Не будем мы ничего добывать. Но вы большие молодцы. И, э-э, пасиб вам огромное. За рвение. Дети пришли в замешательство. — Объяснитесь?? — Мэгуми стал свиреп. Сатору башенкой складывал подле себя береговые камешки. Его глаза тоскливо блеснули. — Нам не нужен эликсир поиска. Сугуру мы уже никогда не отыщем, потому что его больше нет. — То есть?.. — Юдзи растерянно заглянул ему в лицо. — Вы уверены? — спросила Маки. — Да… Он умер на моих руках. Руки Сатору машинально вытянулись, как если бы он держал на них, обнимая, чьё-то тело. Впрочем, он быстро вернулся в прежнее положение — негоже раскисать перед учениками. Юдзи положил ладонь ему на плечо, остальные учтиво помолчали. Наконец Маки подала голос: — Тогда зачем мы тут собрались? Сатору мягко улыбнулся. — Чтобы помочь Юдзи выйти из ритуала живым и здоровым, конечно. — Ну какой же вы хитрец! — заголосила Маки. — Икра лосося. — А ведь я чувствовал подвох… — буркнул Мэгуми. — Вы, учитель Годзё, стали слишком мягким, — рассудил Панда. — Но зато было весело! — Нобара хлопнула в ладоши. Остаток ночи они провели у вечного костра, зажжённого пробуждённой магией Юдзи. Компания семерых вдоволь наговорилась на множественные темы. Сатору много улыбался. Как же ему повезло с учениками! Сатору совсем не боится проклятых духов Сугуру. Иногда он даже просит его явить на свет змееподобного летающего Тацу, ему очень нравится ласкать белого дракона, между ушей которого произрастает густая мягкая шёрстка и две антенны. Прямо как сейчас: в саду их религиозной школы очень приятно проводить жаркие вечера вдвоём с Сугуру и его водяным зверем, ведь от Тацу веет свежестью и прохладой. А от Сугуру — любовью. — Я хочу тебе признаться, — проговорил Сугуру, сидя против Сатору в самой расслабленной из своих поз. — Удиви меня! — Мой дракон стал белым, когда я полюбил тебя. Мне было… пятнадцать. Сатору покраснел, дыхание у него сбилось. Сугуру очень нравится наблюдать за ним в смущении. В кои то веки достославный Сатору становится кроток. Глядя в глаза дорогого друга, Сатору прошептал: — Теперь он — твой белый демон…

[6 июня 2026]