Бесконечно чистый разум.

***

Её разум — белый, холодный, лишённый чётких ориентиров туман, где каждый шаг тут же исчезал. У неё не было прошлого — лишь зыбкие, неуловимые тени, похожие на силуэты, которые исчезали, стоило к ним приблизиться. У неё не было будущего — лишь пугающая пустота, ожидавшая за поворотом. Но у неё было настоящее. И у неё был он. Каждое утро Рёко Отонаши начиналось с одного и того же движения. Её рука, повинуясь какому-то, не зависящему от памяти инстинкту, тянулась к прикроватной тумбочке. Пальцы нащупывали слегка шероховатую кожу переплёта. Красный блокнот. Её личный путеводитель по собственной душе. Она открывала его, и чернила — её собственный неровный, размашистый почерк, разбавленный редкими, резкими приписками чужой руки — возвращали ей мир. Мир, в котором её звали Рёко. Мир, в котором существовала Академия «Пик Надежды». И мир, в котором жил Яске Мацуда.

День первый.

Свет был бледным, почти серым. Он нерешительно просачивался сквозь плотные шторы комнаты в общежитии, оставляя на деревянном полу длинные, тусклые полосы. Рёко открыла глаза, несколько секунд всматриваясь в незнакомый потолок. В груди шевельнулась привычная, холодная паника, но она тут же утихла, едва пальцы коснулись блокнота. Она открыла первую страницу и быстро пробежалась глазами по строчкам: «Меня зовут Рёко Отонаши. Я ученица Академии "Пик Надежды". У меня амнезия. Пожалуйста, прочитай этот блокнот. Твой лечащий врач и самый дорогой для тебя человек — Яске Мацуда. Он находится в исследовательском корпусе, кабинет 9. Обязательно сходи к нему». — Яске... — имя отозвалось в сердце мягким, тёплым толчком. Она быстро поднялась с кровати. Рёко натянула школьную форму — серую кофту, тёмную юбку и белую рубашку. Одежда сидела на ней свободно и приятно пахла свежестью. Она не стала тратить время на зеркало. Зачем? Ведь Яске ждал её. Она выбежала из комнаты, прижимая сумку к боку. Навигация в её голове отсутствовала, но подробная, нарисованная от руки карта в блокноте вела её безошибочно. Она без стука распахнула тяжёлую дверь. Яске Мацуда сидел за своим столом. Вокруг него высились баррикады из книг по нейробиологии, папок с различными документами и пустых банок из-под кофе. На плечи был небрежно накинут белый медицинский халат. Он выглядел так, словно не спал последнюю неделю. Или вечность. — Яске! — радостно воскликнула Рёко, врываясь в кабинет. Юноша вздрогнул. Ручка, которой он что-то писал в журнале, скользнула по бумаге, оставив длинную неровную черту. Он медленно поднял голову и на его бледном лице отразилось сложное чувство — смесь глубокой усталости и глухого раздражения, под которым пряталась почти отчаянная нежность. — Отонаши, — его голос был сухим и хриплым. — Сколько раз я говорил тебе стучать? Ты когда-нибудь запомнишь это простое правило? — Извини! Но я так спешила! Я прочитала про тебя и... Яске не слушал. Он поднялся из-за стола, его серые глаза сфокусировались на её голове. Лоб невролога прорезала небольшая морщина. — Что у тебя на голове, чучело? — спросил он, подходя ближе. — Э? — Рёко коснулась своих волос. Они были длинными, густыми, ярко-рыжими... и абсолютно спутанными. За ночь они превратились в настоящее гнездо, торчащее в разные стороны. В спешке Рёко даже не подумала взять в руки расчёску. — Ты похожа на жертву взрыва, — констатировал Яске, останавливаясь перед ней. Он тяжело вздохнул. — Как можно выйти из комнаты в таком виде? У тебя вообще есть зеркало? — Зеркало? Кажется, да... Но в блокноте не было написано, что надо причесаться.. — Рёко невинно захлопала ресницами. — Идиотка. Твой мозг должен выдавать базовые гигиенические потребности и без письменных инструкций. Он развернулся, подошёл к шкафчику с медицинскими инструментами и достал оттуда простую расчёску. — Садись, — скомандовал он, указывая на кушетку. Рёко послушно уселась, болтая ногами. Яске зашёл со спины. Его пальцы, обычно холодные и резкие, коснулись её волос с удивительной аккуратностью. Он начал медленно распутывать колтуны, прядь за прядью. Рёко затаила дыхание. Ей было тепло и приятно от такого внимания. — Тебе больно? — тихо спросил он, когда расчёска застряла в особенно запутанном месте. — Нет, совсем нет! Всё хорошо! — Рёко заёрзала на месте. — Сиди смирно, а то выдеру половину твоих волос, — проворчал он, но его движения стали ещё мягче. — Завтра, когда проснёшься, первым делом приведи голову в порядок. Слышишь меня? — Угу! — Запиши это в свой дурацкий блокнот. Прямо сейчас. Рёко послушно вытащила любимый блокнот, открыла страницу и записала крупными буквами: «Обязательно причешись с утра! Не ходи к Яске растрёпанной, а то он будет ругаться». Остаток дня прошёл в обычном ритме. Тесты, чтение простых карточек, короткая прогулка по саду. Вечером, возвращаясь в общежитие, Рёко чувствовала себя утомлённой, но счастливой. Она заснула, едва её голова коснулась подушки.

День второй.

Рёко открыла глаза. Снова новое утро, снова чистая память. Она протянула руку к тумбочке, открыла красный блокнот. «Меня зовут Рёко Отонаши...» Она читала знакомые строки, кивая самой себе. Но на этот раз в конце страницы её взгляд зацепился за новую пометку: «Обязательно причешись с утра! Не ходи к Яске растрёпанной, а то он будет ругаться». — Ах! — Рёко хлопнула себя по лицу. — Точно! Волосы! Она вскочила с кровати, подбежала к зеркалу. Из отражения на неё смотрела девушка с взъерошенной причёской. Рёко победно улыбнулась, взяла расческу и принялась усердно распутывать свои рыжие локоны. Она трудилась минут десять, пока они не легли на плечи гладким, шелковистым водопадом. — Вот так! Теперь Яске будет доволен! — гордо заявила она своему отражению. Она быстро натянула форму. На этот раз её мысли были заняты только волосами, поэтому она застегнула рубашку и кофту на ощупь, едва глядя на себя, и бросилась к двери. Её вела всё та же невидимая нить любви. Когда она вошла в кабинет, Яске сидел в той же позе, что и вчера. — Яске! Смотри! — Рёко закружилась посреди комнаты, демонстрируя свои безупречно причёсанные волосы. — Я не забыла! Мацуда оторвался от монитора. Он окинул её быстрым взглядом. Его брови на мгновение приподнялись — лёгкое удивление, которое тут же сменилось привычным раздражённым вздохом. Он устало потёр переносицу. — Отонаши. — Да? — она так и сияла в ожидании похвалы. — Ты идиотка. — Почему?! — её улыбка мгновенно увяла, губы обиженно припухли. — Да, твоя голова выглядит прилично, — Яске поднялся и подошёл к ней вплотную. Его взгляд опустился ниже её лица. — Но посмотри на свою одежду. Рёко опустила голову. Её рубашка была застегнута криво. Она промахнулась на одну пуговицу в самом начале, из-за чего вся левая сторона кофты съехала вверх, обнажая ключицу и создавая нелепую, перекошенную складку на груди. — Э-э... — Рёко растерянно моргнула. — Кажется, пуговицы перепутались. — Пуговицы не умеют путаться, Отонаши. Это ты не способна скоординировать свои пальцы и глаза, — Яске протянул руку. Его пальцы коснулись её воротника. Рёко замерла. Она чувствовала, как его тёплое дыхание касается её щеки. Яске аккуратно расстегнул верхние пуговицы её кофты. Его движения были деловитыми, уверенными, но Рёко видела, как напряглись его плечи, как близко были его серые глаза. Ей безумно хотелось прижаться к его груди, услышать, как бьётся его сердце, но она боялась спугнуть этот момент. — Вот так, — тихо сказал он, застегивая пуговицы в правильном порядке. — Теперь ты похожа на человека, а не на пугало. — Спасибо, Яске... — прошептала она, её щеки залил нежный румянец. — Не за что. Твоя неряшливость оскорбляет моё эстетическое чувство, — он отступил на шаг, его лицо снова приняло маску безразличия. — Возьми свой блокнот. — Записать? — Да. Рёко достала блокнот, открыла его и под строчкой про волосы вывела новый пункт: «Не забудь застегнуть правильно свой воротник! Проверь пуговицы в зеркале, снизу вверх!» В этот день они проводили тесты на память. Яске показывал ей картинки с животными, а она должна была назвать их через пять минут. Она провалила тест три раза из четырёх, но Мацуда не злился. Он просто молча делал пометки в своей карте. Вечером он проводил её до общежития. — Завтра, Отонаши, — тихо сказал он. — Постарайся сделать всё правильно. — Обязательно! — пообещала она.

Третий день.

Утро третьего дня встретило Рёко ласковым солнечным лучом, который пробивался сквозь щель в шторах и щекотал её щеку. Она открыла глаза, мгновенно ощутив привычную пустоту в голове. Она протянула руку, взяла красный блокнот и открыла его. После стандартного вступления её взгляд скользнул ниже. Там уже красовались две чёткие записи: «1. Обязательно причешись с утра! Не ходи к Яске растрёпанной, а то он будет ругаться». «2. Не забудь застегнуть правильно свой воротник! Проверь пуговицы в зеркале, снизу вверх!» — Отлично, — прошептала Рёко, чувствуя себя собранной и готовой к новому дню. Она подошла к зеркалу. Первым делом она взяла расчёску и тщательно причесала свои длинные рыжие волосы, пока они не легли на плечи аккуратными волнами. Затем она взяла школьную рубашку и кофту. Сосредоточив всё своё внимание, она медленно застегнула каждую пуговицу. Посмотрев в зеркало, она убедилась, что одежда в порядке. — Я такая молодец! — радостно воскликнула она и выбежала из комнаты, направляясь к Яске. Она влетела в его кабинет, сияя как звездочка. — Яске! Смотри, я всё сделала! — она гордо задрала подбородок, ожидая заслуженной похвалы. Мацуда оторвался от своей бесконечной писанины. Его взгляд скользнул по её голове, затем опустился на одежду. На его лице на мгновение проступило выражение слабого удивления, которое он тут же поспешил скрыть за маской привычной скуки. — Надо же. Ты превзошла мои самые худшие ожидания, Отонаши. Ты выглядишь почти как цивилизованный человек. — Правда? Я молодец? — Рёко захлопала в ладоши. — Не обольщайся. Это всего лишь базовый уровень, который должен выполнять абсолютно каждый, — Яске поднялся из-за стола и подошёл к ней. Он внимательно вгляделся в её лицо. Его глаза сощурились, а пальцы коснулись её подбородка, слегка поворачивая её голову к свету. — Хм. У тебя зрачки расширены больше обычного. И ты слегка дрожишь. — Дрожу? Правда? — Рёко удивлённо посмотрела на свои ладони. Они действительно совершали едва заметные колебания. — Я и не замечала. Яске нахмурился. Его пальцы скользнули к её запястью, замеряя пульс. Он считал секунды, его лицо становилось всё более сосредоточенным. — Пульс учащённый. Отонаши, ответь мне на один вопрос. Только подумай перед тем, как сказать. Ты приняла свои таблетки? Рёко растерянно моргнула. — Таблетки? Какие таблетки? — Те, которые я лично положил в синюю пластиковую баночку и оставил на твоём столе в комнате. Те самые, которые стабилизируют твою нервную систему и предотвращают головные боли. Рёко наморщила лоб, пытаясь выудить из памяти хотя бы намёк на синюю баночку. — В блокноте... в блокноте ничего не было написано про таблетки, — тихо и виновато произнесла она, опуская глаза. — Извини, Яске.. Мацуда тяжело вздохнул и отпустил её запястье. Он прикрыл глаза рукой, беззвучно шевеля губами. — Твоя забывчивость когда-нибудь сведёт меня в могилу, — глухо произнёс он. — Или тебя саму. Скорее всего, обоих. Он быстро подошёл к своему медицинскому шкафу, открыл стеклянную дверцу и достал оттуда запасной блистер с круглыми белыми пилюлями. Затем налил в пластиковый стаканчик воду из кулера. — На, пей, — он протянул ей таблетку и стакан. Рёко послушно взяла лекарство. Оно было невероятно горьким, едва коснувшись языка, но она мужественно проглотила его, запив водой. Она поморщилась от неприятного вкуса. — Горько... — Это лекарство, оно и должно быть горьким, чтобы ты помнила, как важно его принимать, — Яске забрал у неё пустой стаканчик. — Но, учитывая твой мозг, вкус тебе не поможет. Доставай свой дурацкий блокнот. Рёко быстро выудила красную тетрадь из сумки. Яске забрал у неё ручку и сам, резким, размашистым почерком, написал третью строчку под первыми двумя: «3. Не забудь принять таблетки, которые лежат на столе в твоей комнате! Принимай их сразу как проснёшься, запивая водой.» — Теперь ты не забудешь, — сказал он, возвращая ей блокнот. — Если, конечно, удосужишься дочитать до этого места. — Я обязательно прочитаю! Обещаю, Яске! — Рёко прижала блокнот к груди. Остаток дня они провели за изучением сложных лабиринтов на бумаге. Яске заставлял её водить пальцем по линиям, проверяя её пространственное ориентирование. К вечеру её голова начала сильно болеть, но горькая таблетка, принятая днём, сдерживала приступы тошноты. Яске проводил её до комнаты.

Четвёртый день.

Новое утро началось для Рёко с ощущения странной, непривычной лёгкости. В её голове не было обычного давящего тумана. Она сладко потянулась, села на кровати и сразу же прикоснулась к красному блокноту. Она открыла его и начала читать, послушно выполняя каждый пункт. «1. Обязательно причешись с утра!» Рёко взяла расчёску и тщательно, прядь за прядью, расчесала свои ярко-рыжие волосы. Сегодня они казались ей особенно мягкими и послушными. «2. Не забудь застегнуть правильно свой воротник! Проверь пуговицы в зеркале, снизу вверх!» Она подошла к зеркалу, надела кофту и медленно, сосредоточенно застегнула каждую пуговицу. Воротник лёг идеально. «3. Не забудь принять таблетки, которые лежат на столе в твоей комнате! Принимай их сразу как проснёшься, запивая водой!» Рёко перевела взгляд на рабочий стол. Там действительно стояла небольшая синяя пластиковая баночка. Она подошла, достала одну круглую белую таблетку, налила в стакан воды и быстро проглотила её, запивая водой. Горький вкус мгновенно растёкся по рту, но Рёко лишь улыбнулась. Когда она вошла в кабинет под номером 9, Яске сидел за столом, подперев голову рукой. Он выглядел ещё более уставшим, чем обычно. Темные круги под его глазами казались почти чёрными на бледной коже. Он даже не поднял головы, когда дверь скрипнула. — Яске. — тихо позвала она, подходя ближе. Он медленно поднял на неё глаза. — Отонаши? — пробормотал он, его голос был едва слышным. — Ты сегодня тихая. — Я всё сделала! — она аккуратно села на край его стола, стараясь не задеть бумаги. — Я причесалась. Я аккуратно надела свою одежду. И я приняла таблетку! Из синей баночки. Она была очень горькой, но я всё равно её выпила! Мацуда долго смотрел на неё, словно не верил своим ушам. Затем он медленно протянул руку и коснулся её лба, проверяя температуру, затем аккуратно приподнял её веки, осматривая зрачки. — Надо же, — прошептал он, и в его голосе прозвучала странная, непривычная мягкость. — Зрачки в норме. Тремора нет. Ты действительно приняла лекарство. — Да! Яске откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. На его лице впервые за долгое время появилось слабое, почти незаметное облегчение. Он закрыл глаза и просто сидел так несколько минут, наслаждаясь тишиной. Рёко молча наблюдала за ним. Она смотрела на его бледное лицо, на его растрёпанные тёмные волосы, на его тонкие пальцы, которые сейчас расслабленно лежали на подлокотниках кресла. Она вдруг с пронзительной, кристальной ясностью осознала, как много он для неё делает. Он тратит на неё своё время, свои силы. Он лечит её, терпит её глупость, её забывчивость, её капризы. Он несёт на своих плечах огромный, непосильный груз её болезни, не прося ничего взамен. И она любит его. Любит так сильно, что эта любовь заполняет всю её душу, прорастая сквозь туман забвения каждый божий день. Но она никогда не говорит ему об этом так, чтобы он действительно услышал. Она всегда забывает. Каждое утро она просыпается чистой, и вся его забота, все его усилия стираются из её памяти, заставляя его начинать всё сначала. «Это так несправедливо», — подумала Рёко, и к её горлу подступил горький ком, посильнее вкуса утренней таблетки. — «Я хочу сделать для него хоть что-то. Но завтра я снова всё забуду». — Отонаши? Почему ты молчишь? — Яске открыл глаза и вопросительно посмотрел на неё. — У тебя что-то болит? — Нет! Нет, всё хорошо, Яске! — Рёко быстро улыбнулась, отмахиваясь руками. — Я просто подумала... какая сегодня хорошая погода. Может, погуляем? Яске посмотрел на окно, затем на стопку бумаг на столе. Он явно хотел отказаться, но, взглянув на её умоляющие глаза, лишь тихо вздохнул. — Ладно. Всего полчаса. Мне нужно размять ноги. Они гуляли по аллеям парка Академии. Яске шёл медленно, засунув руки в карманы халата, а Рёко шла рядом. Ей было так спокойно и хорошо рядом с ним. Она пыталась запомнить каждое мгновение, каждую деталь его лица, его голоса, зная, что ночью всё это исчезнет в безжалостной белизне её разума. Вечером, когда Яске проводил её до комнаты, Рёко не сразу легла спать. Она села за стол, взяла свой красный блокнот и долго смотрела на три пункта. Она должна была оставить это послание для себя. Для той Рёко, которая проснется завтра утром и ничего не будет помнить. Рёко перевернула страницу и на совершенно чистом листе написала крупные, размашистые слова, вкладывая в них всю свою душу: «4. Рёко, послушай. Яске делает для тебя всё. Он очень устал, и ему очень тяжело. Завтра вечером, когда вы будете прощаться, обязательно обними его так крепко, как только сможешь, и поблагодари его за всё. Скажи ему, что ты его любишь. Пожалуйста, не забудь сделать это». Она закрыла блокнот, бережно положила его на тумбочку и легла в постель. На её губах блуждала грустная улыбка. Она заснула с надеждой, что её завтрашнее «я» окажется достаточно сильным, чтобы исполнить это желание.

Пятый день.

Утро началось для Рёко Отонаши так же, как и обычно. Белый туман в голове, ощущение лёгкой растерянности. Но её рука уже привычно скользнула к прикроватной тумбочке, нащупывая кожаный переплёт. Она открыла блокнот. «Меня зовут Рёко Отонаши...» Она прочитала вводную часть и перевернула страницу. Её глаза быстро пробежались по пунктам: «1. Обязательно причешись с утра! Не ходи к Яске растрёпанной, а то он будет ругаться. 2. Не забудь застегнуть правильно свой воротник! Проверь пуговицы в зеркале, снизу вверх! 3. Не забудь принять таблетки, которые лежат на столе в твоей комнате! Принимай их сразу как проснёшься, запивая водой!» Рёко послушно выполнила все три пункта. Она тщательно расчесала свои огненно-рыжие волосы, которые сегодня легли простыми, аккуратными прядями. Она подошла к зеркалу и медленно застегнула рубашку, проверив каждую пуговицу снизу вверх. Затем она подошла к столу, достала горькую белую таблетку из синей баночки и проглотила её, запив водой из стакана. Она уже собиралась закрыть блокнот и положить его в сумку, как вдруг заметила, что страница немного загнута. Рёко удивлённо моргнула и перевернула лист. Там, на совершенно чистой странице, красовался четвёртый пункт, написанный её собственным почерком, но как-то более эмоционально и размашисто, чем обычно: «4. Рёко, послушай. Яске делает для тебя всё. Он очень устал, и ему очень тяжело. Завтра вечером, когда вы будете прощаться, обязательно обними его так крепко, как только сможешь, и поблагодари его за всё. Скажи ему, что ты его любишь. Пожалуйста, не забудь сделать это». Рёко замерла. Её сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как внутри разливается невероятное, щемящее тепло. Она не помнила, когда и почему написала это. Но эти слова... они были такими искренними, такими живыми. Они кричали о чувствах, которые жили в самой глубине её сердца. — Я сделаю это, — прошептала она, и на её глазах выступили слёзы. — Я обязательно сделаю это. Она бережно спрятала блокнот в сумку и побежала к Яске. Весь день прошёл на удивление гладко. Рёко была невероятно сосредоточенной. Она без ошибок прошла все тесты на реакцию и даже смогла пересказать короткий текст, который Яске прочитал ей десять минут назад. Мацуда выглядел удивлённым. Он несколько раз проверял показания приборов, но всё было в пределах нормы. Его лицо казалось чуть менее напряжённым, хотя усталость всё ещё сквозила в его движениях. За окном уже сгустились глубокие синие сумерки, а на небе загорались первые звёзды. Настольная лампа отбрасывала мягкий свет на заваленный бумагами стол. — На сегодня всё, Отонаши, — устало произнёс Яске, закрывая очередной журнал наблюдений. Он потёр глаза пальцами и шумно выдохнул. — Ты сегодня превзошла саму себя. Твой мозг работает на удивление стабильно. Похоже, таблетки действительно помогают. — Это потому, что ты их мне дал! — улыбнулась Рёко, поднимаясь с кушетки. — Ты самый лучший врач в мире! — Да-да, конечно. Избавь меня от своих телячьих нежностей, — проворчал он, но в его голосе не было привычной колкости. Он поднялся из-за стола и начал собирать свои вещи. — Иди в общежитие. Не забудь лечь спать вовремя, уже поздно. — Хорошо! Рёко подошла к своей сумке, чтобы взять блокнот, и её взгляд снова упал на заветную страницу. «...обязательно обними его так крепко, как только сможешь, и поблагодари его за всё. Скажи ему, что ты его любишь». Она глубоко вздохнула, набираясь смелости. Её сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Она знала, что Яске не любит тесных физических контактов, что он всегда отталкивает её или ворчит, когда она подходит слишком близко. Но сегодня... сегодня всё должно было быть по-другому. Её прошлая версия просила её об этом не просто так. Яске уже накинул куртку и повернулся к ней, собираясь выключить свет. — Ну, чего ты стоишь? Иди... Он не успел договорить. Рёко сделала шаг вперёд и буквально врезалась в него, крепко обхватив его руками за талию. Она уткнулась носом в его плечо, вдыхая его привычный запах — смесь антисептика и крепкого кофе. Она сжала пальцы на его куртке, прижимаясь к нему всем телом, словно пыталась слиться с ним в одно целое. Яске мгновенно замер. Он весь напрягся, как натянутая струна. Его руки застыли в воздухе, не зная, куда деться. — О-Отонаши? — его голос прозвучал непривычно растерянно. — Что ты творишь? Отпусти сейчас же. Ты опять ведёшь себя как сумасшедшая... Но Рёко не отпускала. Напротив, она сжала объятия ещё крепче, чувствуя, как под её щекой быстро и неровно бьётся его сердце. — Яске, — тихо, но очень чётко произнесла она. — Спасибо тебе. Он замолчал. Его тело всё ещё было напряжено, но сопротивление медленно таяло. — Спасибо тебе за то, что ты всегда рядом со мной, — продолжала Рёко, и её голос слегка дрожал от переполнявших её эмоций. — Спасибо за то, что причёсываешь меня, когда я забываю. За то, что поправляешь мою одежду. За то, что даёшь мне эти горькие таблетки, которые помогают моей голове не болеть так сильно. Спасибо за то, что терпишь мою глупость каждый день. Я знаю, как тебе тяжело со мной. Но ты всё равно не бросаешь меня. Яске молчал. Он стоял неподвижно, но Рёко почувствовала, как его дыхание стало прерывистым. — Я... я могу всё забыть завтра утром, — прошептала она, и одинокая слеза скатилась по её щеке, исчезая в ткани его куртки. — Я проснусь и снова буду пустой. Но прямо сейчас, в эту самую секунду, я всё чувствую. И я хочу, чтобы ты знал... Я очень, очень сильно тебя люблю, Яске. Ты — всё, что у меня есть. Спасибо тебе за то, что ты существуешь. В кабинете повисла глубокая, звенящая тишина. Слышно было только, как за окном шумит ветер, качая ветви деревьев, да тихо тикают настенные часы, отсчитывая секунды их уходящего вечера. И вдруг произошло то, чего Рёко совсем не ожидала. Напряжение в теле Яске окончательно исчезло. Он медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, опустил свои руки и обнял её в ответ. Его объятия были не такими сильными, как её, но в них было столько бережной, дрожащей нежности, что у Рёко перехватило дыхание. Он уткнулся лицом в её ярко-рыжие волосы, и она почувствовала, как его плечи едва заметно вздрогнули. — Идиотка... — прошептал он, и его голос был хриплым, надломившимся, полным такой глубокой, невыносимой боли. — Какая же ты глупая, Отонаши... Зачем ты это говоришь? — Потому что это правда, — тихо ответила она, улыбаясь сквозь слёзы. — Тебе не за что меня благодарить, — его пальцы судорожно сжали ткань её кофты на спине. — Ты ничего не знаешь... совсем ничего... — Мне и не нужно знать, — Рёко подняла голову и посмотрела на него. В полумраке кабинета она увидела его глаза. В них больше не было привычного холода или раздражения. Там была лишь чистая, обнажённая душа — измученная, но любящая её вопреки всему миру. Яске медленно протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся рыжую прядь с её лица. Его пальцы были тёплыми и нежными. — Завтра ты проснёшься и забудешь всё это, — тихо, с горькой улыбкой произнёс он. — Забудешь этот вечер. Забудешь свои слова. — Да, — согласилась Рёко, но в её глазах не было грусти. — Забуду. Но моё сердце... моё сердце никогда не забудет, как сильно оно бьётся рядом с тобой. Я вернусь к тебе, Яске. Обязательно вернусь. Каждое утро я буду приходить в этот кабинет, пока ты будешь меня ждать. Яске долго смотрел на неё, затем он наклонился и нежно, почти невесомо прикоснулся своими губами к её лбу. — Я буду ждать тебя, Рёко, — прошептал он, впервые за долгое время назвав её по имени. — Всегда буду ждать.