Откуда будешь?
9 июня 2026 г., 07:00
Капитон мрачно разглядывал лежащую в сенях девушку. Чёрные, смолистые волосы завитками спадали на пол с топчана, куда положил её Аким. Большие, испуганные глаза скакали по всем, кто пришёл на тревожный вскрик Галы, когда та увидела, что за ношу приволок с полей в дом её сын. Девушка была никому не знакома, говорить то ли боялась, то ли не хотела, только за Акима глазами цеплялась, как за защиту какую.
— Ты откуда будешь? — интонация Капитона была такой, с какой обычно не спорят. Не ответить было нельзя, и девушка это понимала, — Чейная?
— София я, — она поднялась, села и опустила глаза, перебирая пальцами грязный подол, — Софа, — и замолчала, не решаясь продолжать.
— Это мы уже слыхали. — Капитон посуровел, не услышав ответа, — Как в поле оказалась? Что в ночи одна бегала? Где родня твоя?
Софа оглядела пришедших: Капитона, мрачно изучавшего её, женщину его же возраста, вероятно, супругу, Акима, взволнованного и насторожившегося суровости отца, молодую и очень красивую женщину с крохотной девчушкой на руках, девочку чуть постарше, которая жалась к женщине, и двух совсем юных девиц. Вероятно, все они были одной семьёй. Все они были друг у друга.
Софа почувствовала, как защемило сердце от безысходности и тоски. Ещё пару недель назад у неё тоже была семья. До того, как она сглупила, рассказав свой жуткий сон, оказавшийся предзнаменованием трагедии. Теперь она здесь, за сотни километров от родного дома, и батьке с мамкой, если удалось избежать страшного наказания за неё, дуру, её уже не найти. И нет у ней больше ни семьи, ни денег, ни пристанища.
На душе у неё стало так горько. В глазах предательски защипало, и Софа под всеми пристальными и изучающими её взглядами вдруг разревелась. Спрятав лицо в ладони, она даже не пыталась остановить слёзы. Капитон с досадой вздохнул. Ещё одна сопливица на его совесть. И за каким лядом Аким приволок её?
— Ну, полно, — супруга Капитона присела к ней на топчан и обняла за плечи. Она гладила Софу по волосам, приговаривая слова успокоения. Младшая девица по её просьбе принесла кружку холодной воды. Слёзы постепенно иссякали, всхлипы становились тише. София вытерла покрасневшие глаза и заговорила.
— Из Екатеринбурга я. Звать Софой. Мне восемнадцать годов. Родилась, росла и трудилась, как и вся моя семья, при инженерском доме Ипатьева, — женщина рядом с ней охнула.
— Того самого? — она приложила руку к сердцу.
— Того самого, — девушка снова опустила голову. Конечно, весть о жестоком убийстве царской семьи уже облетела каждый уголок её Родины.
— Так ты причастна что ли? — взревел Капитон, нависая над ней, — А ну отвечай!
— Нет! — Софа вскрикнула, — Мамкой клянусь, ни о чём не знала! Ничего не ведала!
— Надобно тебя в город отвезти и милиции сдать, — бормотал Капитон, — пусть они с тобой разбираются.
— Не надо милицию, — Софа кинулась к нему в ноги, — помилуйте, не надо милицию! Я всё расскажу, всё-всё, только не надо в милицию, — разве станут её слушать, если узнают, что сбежала сразу после расстрела? На такие чудеса надежд она не питала. Из кабинета допросов ей только одна дорога.
— Тогда говори, — прогремел его голос, — а ежели узнаю, что соврала или утаила чего…
— Ничего не утаю, батюшка, — в слезах причитала Софа, — всё как на духу выложу, — и рассказала.
Как за три дня до жуткой гибели царской семьи в подвале дома, где она трудилась в помощницах, ей приснился страшный сон. Как подхватилась среди ночи, всё ещё видя перед собой зверски расстрелянных Романовых. Как разревелась, разбудив и мать, и отца, и рассказала им, а на утро, дурёха, рассказала подруге — тоже служке. Как поговорили и забыли, а спустя три дня…
Горячие слёзы лились из светлых глаз её, пока Софа, теперь не прекращая, рассказывала, как вбежал в дом батька, хватая из старого серванта кубышку со сбережёнными деньгами. Как велел ей уходить по задним дворам и укрыться надёжно, да там, где её поменьше знают. А как шум уляжется — бежать, не останавливаясь, и дать знать письмом, где устроилась! Даст бог, свидятся ещё. Не даст — только б жива осталась.
Оказалось, что за прошедшие дни сон её обошёл соседние дворы. Кто крутил пальцем у виска, говоря, что девка с ума сошла, кто крестился и желал царской семье долгих лет, кто и внимания особо не обращал — болтает люд, да и пусть себе болтает. А как поднялся переполох, вспомнили о Софе все без исключения…
Одни обвинили девушку в ведьмовстве и связи с нечистым, другие были уверены, что София замешана в страшном преступлении, раз заговорила об этом вот-вот перед расстрелом. И пока следователи готовились начать расследование, толпа разъярённых, напуганных и желавших справедливости людей решила вершить свой собственный суд. Отец защитил бы её, если бы мог, обязательно защитил! Но когда против него одного сразу несколько дворов… Обещал держать её побег в тайне, сколько сможет. И Софа знала — он держал. Сколько мог держал. Пока мужики не ворвались в дом и не поняли, что не там ищут.
А перепуганная Софа бежала из города, пересаживаясь с повозки на повозку, ночуя на постоялых дворах и перебиваясь скудной едой, чтобы сэкономить. Она не знала, как далеко будут её искать, поэтому бежала и бежала. А как деньги закончились — села в последнюю в этом своём пути повозку.
Рассказывать, как преследовал её извозчик, загнав через рощу и лес в поле, Софе было особенно не по себе. Девицы, что до сих пор оставались в сенях, переглянулись и поёжились, женщина рядом с ней охнула, а Капитон, чуть было успокоившийся, снова нахмурился.
— Догнал? — вопрос был коротким, только сути в нём было гораздо больше, чем букв. Софа опустила глаза снова. Как она могла рассказать, что догнать-то догнал, да только сам за то и поплатился? Как могла описать то, что отняло у её обидчика жизнь таким зверским способом? И как могла объяснить, почему выжила сама после встречи с чем-то настолько жестоким? Оно и само по себе звучало бы страшно, а уж после её рассказов о бегстве из Екатеринбурга… Не хватало, чтоб её и здесь ведьмой считали. А она ведь не причём…
— Отстал, — проговорила она тихо, — гроза была, не видать ничего. Оно и спасло меня. — Софа изо всех сил надеялась, что этого объяснения будет достаточно для сурового мужчины, от которого, кажется, сейчас зависела вся её дальнейшая судьба.
Капитон некоторое время молча размышлял о чём-то, оглядывая её.
— Гала, отведи её в баню. Пусть отмоется, поест и выспится, — он вздохнул, — а дальше будем думать, — глянул на Софу, — что с тобой делать.
Софа была готова целовать его рабочие ботинки за одно только то, что он не смотрит на неё, как на преступницу. А уж что позволяет оставаться в своём доме, за то и вовсе готова была служить до конца своих дней, как привыкла служить тем, от кого зависит её жизнь.
Гала поднялась и сказала девицам принести полотенце, мыло и чистую рубашку. Аким взял ведро и вышел за водой. Молодая женщина с детьми неодобрительно скривилась, хмыкнула, глядя на Софу, и вышла во двор. Софа поднялась и нетвёрдой походкой поплелась за Галой. Та обещала показать ей, где баня, и помочь, если нужно.
Двор у дома Капитона был чист и прибран: земля выметена от мусора, лужайка покошена, дровник собран. От колодца в сторону дома возвращался Аким. Софа засмотрелась на него. Высокий, сильный, с добрыми глазами и красивым, мягким голосом, он единственный, кто пока ни разу не посмотрел на неё с подозрением. Вот и сейчас Аким подошёл и улыбнулся ей.
— Ты погоди в баню идти. Воду согрею, тогда пойдёшь, — он указал на ведро, — а пока посиди, отдохни. Отца не бойся. Он только с виду суров.
— А ты, — Софа неловко замялась, — веришь? Я правда ничего не…
— Да верю, конечно! — остановил её Аким, — Видно же, что в беду попала. Из самого Екатеринбурга бежала, а это ж расстояние… — у калитки вдруг раздался звонкий с переливами голосок, оборвав его речь.
— Аким, — во двор зашла красивая девушка, держа в руках крынку, — здравствуй! А я гляжу — коса твоя у забора, значит вернулся с поля уж, — она только что не светилась, глядя на него, — дай, думаю, молочка тебе отнесу. Умаялся поди.
— Олюшка, — приветливо, но как-то обречённо сказал Аким.
И тут взор Олюшки устремился на Софу. Девушка быстро пробежала по ней цепким взглядом и снова посмотрела на Акима.
— А у вас чтой-то, никак родня в гости пожаловала? — с надеждой, но очень неуверенно спросила она.
— Нет, — ответил парень, глядя на незнакомку с каким-то подозрительным теплом в глазах, — не родня.
— Откуда будешь? — спросила Олюшка у Софии, с подозрением поглядывая то на неё, то на Акима.
— Из Екатеринбурга, — ответил тот за гостью, — Софа из Екатеринбурга.
Больше он не сказал ни слова, только смотрел и смотрел на растрёпанную девку в грязных лохмотьях, какими и пол мыть не станешь. Олюшка сунула ему крынку, ещё раз попробовав заговорить, но поняла, что Аким, если и раньше сквозь неё смотрел, то теперь, кажется, пора ей брать дело в свои руки. Причём как можно скорее, пока эта оборванка не навела тут свои порядки. Кто она, что тут делает и надолго ли останется, Олюшке так пока никто и не сказал. Глазами она пробежалась по двору, выискивая единственного человека, который сейчас смог бы ответить на все её вопросы.
— Ольга, — крикнула Олюшка, махнув подруге как-то слишком нервно, — Олечка, — и быстро-быстро зашагала через двор туда, где Ольга мыла детям яблоки. Ей срочно нужно что-то делать. Пока не поздно.
